Александра Александровна Маковская судья Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации, кандидат юридических наук В 2008 г. Президиум Высшего Арбитражного Суда РФ начал формировать практику по применению нового способа защиты корпоративных прав - восстановление корпоративного контроля. Автор анализирует вопросы о пределах применения этого способа защиты, его соотношении с иными способами и условиях удовлетворения соответствующего иска. Восстановление корпоративного контроля в системе способов защиты корпоративных прав В гражданском обороте давно возникла и существует глобальная проблема защиты прав участников хозяйственных товариществ и обществ в случае утраты ими прав на соответствующий "корпоративный актив" - акции, долю в уставном капитале и т. д. Проблема, как правило, возникает в двух ситуациях: при отчуждении лицом принадлежащих ему акций (долей) на основании недействительной (ничтожной или оспоримой) сделки, когда это лицо в последующем добивается возврата имущества в порядке реституции; при возврате владельцем имущества, утраченного им по иным основаниям и, естественно, с помощью иных предусмотренных законом способов защиты (ст. 12 ГК РФ). Чаще всего речь идет о таких случаях, когда владелец утрачивает "корпоративный актив" из-за действий третьих лиц. В обеих ситуациях интерес участника хозяйственного товарищества и общества прежде всего состоит в возврате утраченных акций или долей в уставном капитале. Но в одних случаях интересы владельца этим и ограничиваются, тогда как в других нередко простираются значительно дальше. Ведь в результате утраты "корпоративного актива" его владелец лишается возможности осуществить и реализовать те или иные "корпоративные права", защитить и восстановить которые он также стремится. Таким образом, в настоящее время проблема защиты прав участника хозяйственного товарищества или общества распадается на две отдельные, но взаимосвязанные проблемы: - проблема возврата владельцу утраченного имущества, - проблема восстановления и осуществления владельцем корпоративных прав, которые не могли быть им реализованы из-за "утраты" корпоративного актива. На сегодняшний день возможность участника хозяйственного товарищества или общества вернуть себе корпоративный актив зависит от двух обстоятельств: - что явилось основанием утраты владельцем корпоративного актива (недействительная сделка или иное основание) и посредством какого иска владелец будет защищать свое право на этот актив, - какой корпоративный актив (акция, доля, пай) был утрачен владельцем и, следовательно, какие способы защиты могут быть использованы владельцем. Реституция. Парадокс состоит в том, что в настоящее время владельцу утраченного корпоративного актива, как правило, проще вернуть его себе, если он был отчужден по недействительной сделке. Действующее гражданское законодательство устанавливает лишь общие положения о последствиях недействительности подобной сделки. Согласно ст. 167 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее также - ГК РФ) недействительная сделка не влечет юридических последствий, за исключением тех, которые связаны с ее недействительностью, и недействительна с момента ее совершения (п. 1). При недействительности сделки каждая из сторон обязана возвратить другой все полученное по сделке, а в случае невозможности возвратить полученное в натуре (в том числе тогда, когда полученное выражается в пользовании имуществом, выполненной работе или предоставленной услуге) возместить его стоимость в деньгах - если иные последствия недействительности сделки не предусмотрены законом (п. 2). Но если из содержания оспоримой сделки вытекает, что она может быть лишь прекращена на будущее время, суд, признавая сделку недействительной, прекращает ее действие на будущее время (п. 3). Не хотелось бы углубляться в теоретическую дискуссию о существе требования о реституции и его соотношении с виндикационным и кондикционным требованиями. Если же оценивать сложившуюся практику применения судами правил ГК РФ о недействительности сделок, то нужно признать, что суды рассматривают реституционное требование как самостоятельный способ защиты гражданских прав и интересов, нарушенных вследствие исполнения сторонами недействительной сделки. Оценивая эти нормы и практику их применения в целом, можно указать на несколько важнейших моментов, в силу которых реституция вполне успешно позволяет "вернуть" корпоративный актив его владельцу. Во-первых, правила Гражданского кодекса РФ, регламентируя применение реституции как последствия недействительности сделки, формально не проводят никаких различий между сделками, имеющими своим предметом абсолютно разные по природе объекты гражданского оборота: вещи, имущественные права и др. Иначе говоря, проведение реституции возможно независимо от того, какой корпоративный актив - акции, доля в уставном капитале - был предметом недействительной сделки. Во-вторых, правила Гражданского кодекса РФ требуют возврата сторонами по недействительной сделке друг другу того, что было ими получено по этой сделке. Если принципиальная возможность применения реституции в отношении индивидуально определенного имущества, являвшегося предметом недействительной сделки, не вызывает никаких споров ни в доктрине, ни на практике, то по вопросу о допустимости реституции имущества, определяемого родовыми признаками, полного единства нет. Тем не менее на практике судами достаточно часто ставится знак равенства между понятиями "то же самое имущество" и "такое же имущество". Поэтому в судебных актах, предписывающих проведение между сторонами двусторонней реституции, в одних случаях речь может идти о возврате только того же самого имущества, если предметом сделки было индивидуально определенное имущество, а в других - такого же имущества, если предметом являлось имущество, определенное родовыми признаками. Соответственно при отсутствии у стороны именно того самого имущества, которое было им приобретено по недействительной сделке (например, это имущество было им впоследствии отчуждено третьему лицу), но при наличии у него точно такого же имущества, приобретенного им у еще одного лица, суд вполне может применить двустороннюю реституцию. Ведь "в соответствии с пунктом 2 статьи 167 ГК РФ, применяя последствия недействительности сделки, суд должен в первую очередь обеспечить возврат сторонами друг другу всего полученного по сделке и лишь в случае невозможности возвратить полученное в натуре обеспечить возмещение его стоимости". При этом не только акции одного выпуска рассматриваются судами как имущество, определяемое родовыми признаками, но таковым может признаваться и идеальная доля в уставном капитале общества с ограниченной ответственностью. В-третьих, у стороны по недействительной сделке может наличествовать лишь часть того же или такого же имущества, приобретенного им по недействительной сделке. Однако положения Гражданского кодекса РФ не будут препятствовать проведению реституции, при которой часть имущества (часть доли, часть пакета акций) будет возвращена в натуре, а вместо другой части будет выплачена ее стоимость. Но существует вариант, при котором лицо, утратившее корпоративный актив в силу недействительной сделки, оказывается не в состоянии вернуть его себе через реституцию. Это - ситуация, когда к моменту проведения реституции такой корпоративный актив вообще не существует: - акционерное общество преобразовалось в общество с ограниченной ответственностью и наоборот; - в результате реорганизации акционерного общества произошла конвертация акций акционерного общества в акции другого акционерного общества; - в обществе с ограниченной ответственностью произошло увеличение уставного капитала с изменением размера долей участников общества - и др. В подобных случаях даже при самом "гибком" применении правил Гражданского кодекса РФ о недействительности сделок и реституции суды, основываясь на положении п. 2 ст. 167 ГК РФ, не могут вернуть бывшему владельцу утраченный корпоративный актив. Виндикация, иск о признании права, иск о восстановлении положения, существовавшего до нарушения. Много сложнее положение лица, утратившего корпоративный актив по основанию иному, чем недействительная сделка, и пытающегося вернуть его себе посредством того или иного иска. В настоящее время применительно к такому корпоративному активу, как акция, судебная практика пошла по пути признания возможным использования виндикационного иска. В информационном письме Президиума ВАС РФ от 21.04.1998 N 33 "Обзор практики разрешения споров по сделкам, связанным с размещением и обращением акций" было отмечено, что требование собственника (уполномоченного собственником лица) о возврате акций, предъявленное к добросовестному приобретателю, носит виндикационный характер и может быть удовлетворено лишь при наличии условий, предусмотренных ст. 302 ГК РФ. Итак, из данного постановления, очевидно, следует признание допустимости заявления виндикационного иска в отношении акций - бездокументарных ценных бумаг. Данная позиция была подтверждена Президиумом ВАС РФ в целом ряде судебных актов, принятых им впоследствии. "Высший Арбитражный Суд Российской Федерации в своей практике исходит из возможности предъявления виндикационного иска как способа защиты права собственности на акции, включая бездокументарные. Данный подход позволяет более четко разграничивать основания требования при возможной конкуренции исков, например об истребовании акций на основании признания недействительной сделки, по которой они были приобретены их фактическим владельцем, или в порядке виндикации. Кстати, понятие "владелец" в отношении бездокументарных ценных бумаг используется также условно". В литературе эта позиция Президиума анализировалась много и подробно. Поэтому я не считаю нужным возвращаться к ней снова в данной статье, хотя очевидно, что резко отрицательное отношение к такого рода искам со стороны тех юристов, кто видит в бездокументарной ценной бумаге субъективное имущественное право, с теоретических позиций вполне обоснованно. "Можно ли утверждать, что от признания того, что акционер, на лицевом счете которого в реестре сделана запись о принадлежности ему десяти обыкновенных акций, не является их собственником, его правовое положение ухудшится? Что он станет беззащитным перед третьими лицами? Нет, в литературе убедительно доказано, что классическая цивилистика располагает вполне пригодным средством для защиты субъектов прав, удостоверенных бездокументарной ценной бумагой, - это иск о признании права". Действительно, применение в отношении бездокументарных ценных бумаг виндикационного иска объяснялось и оправдывалось не вещной природой этих объектов гражданского оборота (они таковой, безусловно, не обладают), а скорее, во-первых, формальным положением п. 1 ст. 149 ГК РФ, согласно которому к бездокументарным ценным бумагам применяются правила, установленные для ценных бумаг, если иное не вытекает из особенностей бездокументарной формы фиксации прав, закрепленных такой бумагой, и, во-вторых, неотложными потребностями гражданского оборота, субъекты которого не находили адекватного механизма защиты своих прав. Иск о признании права, напротив, является таким способом защиты нарушенных прав владельца бездокументарных ценных бумаг, который может быть признан адекватным правовой природе этих ценных бумаг, чего нельзя сказать о виндикационном иске. "Исковое требование, направленное на восстановление имущественного положения истца, утратившего бездокументарные ценные бумаги, вне зависимости от своей формулировки - об истребовании из незаконного владения ответчика пакета бездокументарных акций, о признании недействительными записей по списанию акций с его лицевого счета в реестре акционеров, о восстановлении записи по его лицевому счету в реестре акционеров и т. п. - характеризуется невещественной (нематериальной) природой своего предмета и материально-правовым положением истца и ответчика, которое не соответствует материально-правовому положению сторон виндикационного процесса. Это обстоятельство позволяет заключить, что требование, направленное на восстановление имущественного положения лица, лишившегося бездокументарных ценных бумаг, виндикационным требованием в собственном смысле этого слова не является. Это - исковое требование особого рода, содержание и природа которого нуждается во всестороннем научном изучении". Однако "требование, направленное на восстановление имущественного положения истца, утратившего бездокументарные ценные бумаги, рассматривается арбитражной практикой как требование, удовлетворяемое при тех же условиях, что и требование виндикационное, а именно при (1) наличии на лицевом счете в реестре владельцев ценных бумаг (на счете депо) ответчика записи о принадлежности ему пакета бездокументарных ценных бумаг того же выпуска и в том же либо большем количестве, что и бездокументарные ценные бумаги, являющиеся предметом иска, и (2) недобросовестности приобретателя, либо безвозмездном приобретении им спорных бездокументарных бумаг, либо, наконец, при выбытии спорных бездокументарных бумаг из обладания истца помимо его воли". "При этом, - отмечает В.А.Белов, - три последних (альтернативных) требования представляют собой классические условия удовлетворения виндикационного иска, в то время как условие первое представляет собой суррогат индивидуализации предмета виндикационного иска - эффекта, для бездокументарных ценных бумаг объективно недостижимого". Тем не менее понятно, что установленные российским законодательством правила о виндикационном иске стали применяться судами, во-первых, в силу объективного выявления среди ответчиков такой категории владельцев бездокументарных ценных бумаг, которые отвечают всем признакам добросовестных приобретателей, закрепленных в ст. 302 ГК РФ, и необходимости решения вопроса о защите прав таких ответчиков. Причем игнорирование и данной категории "добросовестных приобретателей", и указанного вопроса о защите их прав было невозможно ввиду присущего бездокументарным ценным бумагам свойства публичной достоверности. И, во-вторых, ввиду очевидного отсутствия в российском гражданском праве соответствующих норм, относящихся к искам о признании права. В подобной ситуации у российских судов было несколько вариантов решения этой проблемы: - квалифицировать заявленное требование как требование виндикационное и рассматривать его по правилам ст. 302 ГК РФ; - квалифицировать заявленное требование как иск о признании права или как иск иного рода и исходя из положений п. 1 ст. 6 ГК РФ применять при его рассмотрении по аналогии правила ст. 302 ГК РФ; - квалифицировать заявленное требование как иск о признании права или как иск иного рода и отказаться от применения при его рассмотрении правил ст. 302 ГК РФ как подлежащих применению только к виндикационным требованиям, что означало бы безусловный отказ в защите права добросовестного приобретателя бездокументарной ценной бумаги. При выборе между первым и вторым вариантами, нужно поддержать Д.И.Степанова, полагающего, что "вопрос о том, является ли такой иск виндикационным или представляет собой какое-либо иное средство защиты вещных прав, имеет главным образом доктринальное значение". Примечательно, что в главном практика российских судов в вопросе о необходимости руководствоваться правилами ст. 301 и 302 ГК РФ при возврате владельцу утраченных им акций в целом соответствует тому подходу, который прослеживается в законодательстве многих стран с развитым рынком ценных бумаг и которая может быть определена как "защита добросовестного приобретателя бездокументарных ценных бумаг". Именно этот подход предполагается прямо закрепить в разрабатываемом в рамках ЮНИДРУА проекте Конвенции о материально-правовых нормах, применяемых к ценным бумагам, учитываемым посредниками. Статья 18 проекта Конвенции содержит ряд правил, направленных на защиту прав добросовестного приобретателя, исключающих возможность удовлетворения требований других лиц, заявляющих о своих правах на эти бумаги. Но если "виндикация акций" еще и допускается судебной практикой в силу основанного на положении п. 2 ст. 149 ГК РФ искусственного распространения на бездокументарные акции правил о ценных бумагах в документарной форме, то при "утрате" участником общества с ограниченной ответственностью доли в уставном капитале использование участником общества виндикационного иска для ее "возврата" абсолютно невозможно. Ведь доля в уставном капитале общества с ограниченной ответственностью, бесспорно, не является вещью, и гражданское законодательство не содержит положений, аналогичных п. 1 ст. 149 ГК РФ, которые можно было бы истолковать как допускающие применение в отношении такой доли каких-либо вещно-правовых институтов. Правда, нельзя не отметить, что не только в работах некоторых юристов, но и в актах отдельных арбитражных судов можно встретить положения, косвенно свидетельствующие о том, что и те, и другие не исключают возможности виндикации доли в уставном капитале общества с ограниченной ответственностью. Но нет ни одного примера, когда бы Пленум или Президиум Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации признавал допустимой виндикацию доли в уставном капитале общества с ограниченной ответственностью. Поэтому до последнего времени доля в уставном капитале, "утраченная" по иным основаниям, чем недействительность сделки, могла быть возвращена участнику общества только посредством предъявления исков, направленных либо на оспаривание документов, фиксирующих состав участников общества и размер принадлежащих им долей (учредительных документов, записей в Едином государственном реестре юридических лиц), и внесение в них соответствующих изменений, исправлений, либо на признание или восстановление прав участника. Однако, как представляется, использование в корпоративных отношениях в качестве тождественных таких разных способов защиты права, как виндикационный иск, иск о признании права и иск о восстановлении положения, не соответствует характерам этих исков. Кроме того, ни один из трех способов защиты не может вполне адекватно решить проблему "возврата" владельцу корпоративного актива, утраченного им по иному основанию, чем недействительная сделка. Виндикационный иск не может быть в принципе использован в отношении доли в уставном капитале общества с ограниченной ответственностью, а также в отношении акций в случаях, когда "истребуемые акции" не могут быть индивидуализированы и идентифицированы. Посредством виндикационного иска бывший владелец акций может истребовать акции от недобросовестного приобретателя (ст. 301 ГК РФ), а также от добросовестного приобретателя, но только в случае, когда имущество утеряно собственником или лицом, которому имущество было передано собственником во владение, либо похищено у того или другого, либо выбыло из их владения иным путем помимо их воли (п. 1 ст. 302 ГК РФ), или если имущество было приобретено добросовестным приобретателем безвозмездно (п. 2 ст. 302 ГК РФ). К виндикационному требованию применяется общий срок исковой давности. Иск о признании права в некоторых предусмотренных Гражданским кодексом РФ случаях может быть использован лицом, которое на момент заявления требования этим правом не обладает. В этих случаях судебный акт о признании за истцом права становится основанием возникновения у него этого права в смысле ст. 8 ГК РФ. Возможность предъявления подобных исков предусмотрена п. 3 ст. 222 ГК РФ по делам о признании права собственности на самовольную постройку и абзацем 2 п. 3 ст. 225 ГК РФ по делам о признании права муниципальной собственности на бесхозяйную недвижимую вещь. В других случаях лицо при обращении в суд с иском о признании за ним права, по существу, просит суд лишь подтвердить наличие у него этого права и должно доказать суду, что оно этим правом обладает. Ведь в соответствии с ч. 1 ст. 65 АПК РФ каждое лицо, участвующее в деле, должно доказать обстоятельства, на которые оно ссылается как на основание своих требований и возражений. При рассмотрении подобных дел суд разрешает спор о том, кому - истцу или ответчику - принадлежит право, основываясь на представленных сторонами правоустанавливающих документах и иных доказательствах. При отсутствии доказательств того, что у истца возникло в установленном законом порядке право, признать которое за собой он просит, суд в удовлетворении требования должен отказать. При этом Гражданский кодекс РФ не связывает возможность использования истцом для защиты гражданских прав и обязанностей иска о признании права с таким обстоятельством, как добросовестность или недобросовестность ответчика. К искам о признании права, во всяком случае, вещного права, срок исковой давности не применяется. Но как раз в силу этих особенностей исков о признании права Президиум ВАС РФ в постановлении от 04.09.2007 N 3039/07 и сформулировал позицию, согласно которой вопрос о признании права собственности истца на имущество, которым истец фактически не владеет, может быть разрешен только при рассмотрении виндикационного иска с соблюдением правил, предусмотренных ст. 223 и 302 ГК РФ. Как указал Президиум ВАС РФ, обосновывая свою позицию, "данный вывод является правильным исходя из системного истолкования норм гражданского права о способах защиты права собственности (глава 20, статья 12 Кодекса), а также исходя из принципа равенства участников отношений, регулируемых гражданским законодательством (статья 1 Кодекса). При рассмотрении виндикационного иска обеспечивается возможность установления добросовестности приобретения имущества и его надлежащего собственника, соединение права и фактического владения, а также защита владельца правилами об исковой давности, что гарантирует всем участникам спора защиту их прав, интересов, а также стабильность гражданского оборота". Вместе с тем Гражданский кодекс РФ не ограничивает возможность использования иска о признании права только для защиты вещных прав. И хотя основная масса судебных дел, в которых заявлялось подобное требование, - это дела, связанные с защитой права собственности, тем не менее в практике арбитражных судов можно встретить случаи использования данного способа для защиты иных имущественных прав. Неизбежно возникает вопрос: в какой мере правовыми позициями, сформулированными по искам о признании права собственности, следует руководствоваться при разрешении дел о признании иных прав? Иск о восстановлении положения, существовавшего до нарушения, как способ защиты нарушенного права необходимо отличать от "восстановления положения" как результата, к которому могут приводить удовлетворения иных исков, которые направлены на защиту такого права и которые в подавляющем числе случаев единственно только и могут быть использованы для его защиты. Ведь и иск об оспаривании решения общего собрания акционеров или участников общества с ограниченной ответственностью, и иск о применении реституции в отношении недействительной сделки с акциями или долей в уставном капитале общества с ограниченной ответственностью, и иск о признании недействительным выпуска акций равно направлены на восстановление положения, существовавшего до нарушения. Но при любом из указанных нарушений защита права должна осуществляться исключительно посредством соответствующего иска (а не иска о восстановлении положения, существовавшего до нарушения) в соответствии с правилами, установленными для такого требования гражданским законодательством, в том числе правилами о сроках исковой давности, круге лиц, которые могут воспользоваться этим способом защиты, и т. д. О восстановлении положения акционера именно как о последствии удовлетворения виндикационного требования говорится, например, в постановлении Президиума ВАС РФ от 05.09.2006 N 4375/06, где специально подчеркнуто, что "суды обоснованно... удовлетворили исковые требования о виндикации акций, поскольку они выбыли из владения собственников помимо их воли. Так как в рассматриваемом случае были установлены фактические владельцы ценных бумаг, неправомерно изъятых у истцов, суды восстановили положение, существовавшее до нарушения прав акционеров, списав акции с лицевых счетов названных лиц". Если же рассматривать требование о восстановлении положения, существовавшего до нарушения, как самостоятельный предусмотренный ст. 12 ГК РФ способ защиты прав в гражданских отношениях вообще и в корпоративных отношениях в частности, главными становятся два вопроса: - о границах применения данного способа и его соотношении с другими способами: виндикационным и реституционным требованием; - об основаниях удовлетворения требования о восстановлении положения. Восстановление корпоративного контроля как восстановление положения, существовавшего до нарушения. В 2008 г. Президиум ВАС РФ начал формировать практику по применению иска о восстановлении положения, существовавшего до нарушения, для защиты корпоративных прав и восстановления корпоративного контроля. "Взыскание убытков далеко не всегда соответствует интересам бывшего владельца акций. Можно предположить, что в подавляющем большинстве случаев бывший владелец неправомерно отчужденных или, даже можно сказать, незаконно изъятых у него акций заинтересован в том, чтобы ему были возвращены его акции. Отказ в возврате неправомерно отчужденных акций противоречит основополагающим правовым принципам, на которых покоится вся правовая система демократического правового государства. Один из таких основополагающих принципов можно сформулировать как принцип обязательного восстановления нарушенных гражданских прав. Восстановление нарушенного права в полном объеме должно быть общим правилом, а компенсация убытков должна применяться как дополнительный способ, направленный на восстановление имущественной сферы потерпевшего. Лишь тогда, когда вернуть объект невозможно, поскольку, например, он уже не существует, невозможно и восстановление нарушенного права. Только в таком случае в принципе, а также тогда, когда лицо, чье законное право на объект нарушено, отказывается от возврата объекта и требует компенсации убытков (соглашается на компенсацию), взамен восстановления нарушенного права применяются компенсационные способы защиты: возмещение убытков, компенсация морального вреда, взыскание неосновательного обогащения. Восстановление нарушенного права - это всеобщий принцип защиты гражданских прав - ultra vives, - он должен действовать во всех сферах применительно ко всем видам объектов гражданских прав. Перечисление "восстановления положения, существовавшего до нарушения права", в ряду других способов защиты гражданских прав в ст. 12 ГК РФ недостаточно отражает принципиальное и ведущее значение этого способа для всей социальной сферы государства без исключения". Как отметил Президиум ВАС РФ в постановлении от 03.06.2008 N 1176/08, "статья 12 Гражданского кодекса Российской Федерации предусматривает такой способ защиты гражданских прав, как восстановление положения, существовавшего до нарушения права. В области корпоративных отношений реализация данного способа защиты прав может выражаться в виде присуждения истцу соответствующей доли участия в уставном капитале хозяйственного товарищества или общества исходя из того, что он имеет право на такое участие в хозяйственном товариществе или обществе, которое он имел бы при соблюдении требований действующего законодательства". Аналогичная позиция сформулирована и в постановлении Президиума ВАС РФ от 10.06.2008 N 5539/08. Первое, что обращает на себя внимание в обоих делах, это то, что в обоих случаях истцами были заявлены отнюдь не иски о восстановлении корпоративного контроля или о восстановлении положения, существовавшего до нарушения права. В одном из дел это было требование о применении последствий недействительности договора купли-продажи доли в уставном капитале общества с ограниченной ответственностью, однако Президиум указал, что заявленное истцом требование фактически содержит просьбу о восстановлении права истца на корпоративный контроль над обществом посредством присуждения истцу соответствующей доли участия в уставном капитале данного общества (постановление от 03.06.2008 N 1176/08). В другом деле на основании ст. 21 Федерального закона "Об обществах с ограниченной ответственностью" истцом был предъявлен иск о переводе на него прав и обязанностей покупателя по договору купли-продажи доли в уставном капитале общества с ограниченной ответственностью и о признании права на эту долю. Данный иск был расценен как направленный "на восстановление права корпоративного контроля над обществом и на осуществление права участника общества" (постановление от 10.06.2008 N 5539/08). Оценивая на основании рассматриваемых постановлений Президиума сферу применения иска о восстановлении положения, существовавшего до нарушения, в целях восстановления корпоративного контроля, С.В.Сарбаш делает следующий вывод о месте этого способа в системе других способов защиты корпоративных прав: "Восстановление корпоративного контроля посредством восстановления положения, существовавшего до нарушения права (статья 12 ГК РФ), возможно применить независимо от того, каким именно способом участник юридического лица был лишен указанного контроля. Не прибегая к изложению указанных судебных дел, отметим, что в одном из них суд установил нарушение преимущественного права покупки отчуждаемой доли уставного капитала общества с ограниченной ответственностью, а в другом случае речь шла о возврате проданной по недействительной сделке доли в уставном капитале. Таким образом, есть основания полагать, что Президиум ВАС РФ считает возможным для эффективной защиты нарушенного корпоративного права применять не общие способы защиты нарушенных прав, а специальный - восстановление корпоративного контроля. Этот способ защиты корпоративных прав как бы вбирает в себя все другие способы защиты, широко применяемые на практике: виндикация и признание права собственности, признание сделки недействительной и реституция, защита нарушенного преимущественного права покупки, признание недействительными различных корпоративных актов (решения собрания участников юридического лица, решения совета директоров, одобрение крупной сделки и сделки с заинтересованностью), признание недействительными корпоративных записей в системе Единого государственного реестра юридических лиц, признание недействительными реорганизации и учредительных документов и т. д. Таким образом, применение такого способа, как восстановление корпоративного контроля, стремится к достижению цели наиболее прямым, коротким путем, в обход многостадийного, последовательного применения совокупности других способов защиты. В этом смысле восстановление корпоративного контроля опирается на истинную цель участника юридического лица, лишившегося этого контроля. Ему не столь важны промежуточные последствия применения указанного длинного перечня способов защиты в их всевозможной комбинации, сколько конечная цель: вернуть себе возможность принятия корпоративных решений, утраченную в связи с незаконными и недобросовестными действиями третьих лиц". Однако специфика двух дел, рассмотренных Президиумом ВАС РФ, как раз состояла в том, что в рамках заявленных истцами требований "восстановить" их права на корпоративный актив и, как следствие, восстановить корпоративный контроль было невозможно. Согласно обстоятельствам дела, изложенного в постановлении от 03.06.2008 N 1176/08, доля участия в уставном капитале общества с ограниченной ответственностью, которая являлась предметом недействительного договора купли-продажи и вернуть которую просил истец в порядке реституции, впоследствии перестала существовать в результате увеличения уставного капитала общества и изменения соотношения долей участников, а следовательно, требование истца о реституции удовлетворено быть не могло. Поэтому Президиум ВАС РФ фактически квалифицировал заявленное истцом требование о применении последствий недействительности договора купли-продажи доли в уставном капитале как требование о восстановлении права истца на корпоративный контроль над обществом посредством присуждения истцу соответствующей доли участия в уставном капитале этого общества. Это был единственный способ защиты прав участника, указанный Президиумом. Сложнее объяснить, почему и во втором деле (постановление от 10.06.2008 N 5539/08), где истцом как участником общества в порядке реализации права на преимущественное приобретение доли в уставном капитале общества, отчуждаемой другим участником третьему лицу, было заявлено требование о переводе на него прав и обязанностей покупателя по договору купли-продажи доли и о признании права на эту долю. Для того чтобы удовлетворить это требование, Президиуму пришлось также указать на то, что оно направлено на восстановление корпоративного контроля, и применить к нему правила ст. 12 ГК РФ. Ответ кроется в том, что указанная доля была отчуждена участником общества третьему лицу в тот период, когда действовал вступивший в законную силу и лишь впоследствии отмененный судебный акт об исключении истца из числа участников общества. По-видимому, основываясь на этих особенностях двух рассмотренных Президиумом ВАС РФ дел, можно было бы говорить, что сферой применения иска о восстановлении корпоративного контроля должны быть только такие ситуации, когда нарушенное право не может быть защищено никаким другим способом, предусмотренным, а иногда и предписанным законодательством. В противном случае будет происходить неоправданное размывание границ между разными способами защиты нарушенных прав, необоснованные замена и подмена одного требования другим, что особо опасно именно в корпоративных отношениях. Постановления Президиума ВАС РФ позволяют в некоторой степени ответить и на вопрос об определении условий удовлетворения требований о восстановлении корпоративного контроля, которые, как справедливо отмечает С.В.Сарбаш, действующее законодательство не устанавливает. В частности, в ГК РФ отсутствуют прямые указания на необходимость учитывать в какой-либо степени, было ли поведение остальных участников корпоративных отношений добросовестным в тех случаях, когда нарушенные корпоративные права защищаются посредством требования о восстановлении положения (восстановлении корпоративного контроля). Тем не менее в анализируемых постановлениях Президиум специально отметил имевшую место недобросовестность действий ответчика (ответчиков) как условие удовлетворения требований истца. "Аналогия в целевых подходах при защите добросовестных приобретателей вещей и добросовестных приобретателей акций и долей в этом частном, хотя и весьма важном аспекте, представляется оправданной, ибо в основе этого правового подхода лежит компромисс между защитой субъективных прав одного лица и стабильностью оборота вообще и прав приобретателей имущества в частности. Определение добросовестности приобретателя акций и долей участия в обществе является одним из наиболее сложно доказываемых (опровергаемых) обстоятельств по данной категории судебных споров. Выработать какие-либо универсальные и объективные критерии для всех возможных и самых разнообразных практических казусов едва ли представляется возможным. Это скорее вопрос факта и его оценки, нежели вопрос права. В рассматриваемых делах были отмечены некоторые обстоятельства этих случаев: незначительное увеличение уставного капитала, внесение дополнительных вкладов и изменение соотношения долей участников, известность о наличии судебного спора в отношении долей участия. Приобретателю акций или долей всякий раз следует озаботиться оценкой обстоятельств, в условиях которых совершается их приобретение. Беспечность и неразумность действий приобретателя, пренебрежение правами других лиц, не говоря уж о злонамеренном получении корпоративного контроля, могут быть положены в основание восстановления этого контроля". Однако при рассмотрении исков о восстановлении корпоративного контроля как исков о восстановлении положения, существовавшего до нарушения, возможно, нельзя ограничиваться оценкой только добросовестности и разумности поведения и действий ответчиков. Отношения внутри хозяйственного общества отличаются значительной структурной сложностью и влияют на положение многих субъектов гражданского оборота. Во-первых, от отношений между одними участниками хозяйственного общества (бывшими и настоящими) нередко зависят права и обязанности других участников, прямо в этих отношениях не участвующих. Во-вторых, отношения между теми или иными участниками хозяйственного общества могут влиять на правовое положение самого общества как субъекта гражданского оборота. В-третьих, все вместе не может не влиять на отношения хозяйственного общества с другими участниками гражданского оборота. При удовлетворении требований о восстановлении корпоративного контроля нельзя не учитывать степень воздействия последующих за этим изменений на права и обязанности третьих лиц (других участников общества, самого общества, его контрагентов). Восстановление корпоративного контроля, осуществляемое в интересах одного из участников, не должно приводить к нарушению прав третьих лиц при условии их добросовестности и разумности. Можно лишь снова повторить слова Г.Ф.Шершеневича, написанные еще сто лет назад: "Вступая в сношения с торговым предприятием, всякий вправе не считаться с тем, что происходит внутри него, как складываются в действительности отношения среди его деятелей. Каждый вправе считаться не с тем, что есть, а с тем, что представляется его опытному глазу. Ему некогда, да и нет возможности разбираться подробно во внутренней жизни предприятия. И потому купец должен пояснить, что ему придется отвечать за действия его агентов, хотя бы они поступали несогласно, вопреки его полномочиям, что ему придется нести ответственность за действия своих товарищей, хотя бы они действовали противно товарищескому соглашению. Ответственность купца основывается не на внутреннем складе предприятия, а на внешнем его облике". Учитывая непрерывность течения хозяйственной жизни общества, иск о восстановлении положения, существовавшего до нарушения, не должен превращаться в попытку истца повернуть течение этой жизни вспять и дважды войти в одну и ту же реку. Это особенно важно в тех случаях, когда посредством требования о восстановлении корпоративного контроля истец будет не просто добиваться возвращения себе утраченного корпоративного контроля, а будет стремиться реализовать или восстановить иные корпоративные права. В связи с этим нельзя не обратить внимание на то, что в обоих делах, рассмотренных Президиумом ВАС РФ, речь шла о восстановлении корпоративного контроля в обществах с ограниченной ответственностью. Может ли данный способ защиты корпоративных прав применяться акционерами? Прямого ответа на этот вопрос практика Президиума не дает, но в постановлении Президиума ВАС РФ от 15.07.2008 N 5022/08 по спору между акционером и акционерным обществом было специально отмечено, что заявленное истцом требование исходя из характера нарушений, на которые он ссылается, и его отношений с обществом не направлено на восстановление корпоративного контроля. На то, что вопрос о возможности применения данного способа защиты гражданских прав в отношении акций является более серьезной проблемой, "решать которую надо уже в рамках совершенствования Гражданского кодекса", указывает Председатель ВАС РФ А.А.Иванов. ____________ Об этом, в частности, свидетельствует позиция, сформулированная в п. 1 Обзора судебной практики по некоторым вопросам, связанным с истребованием имущества из чужого незаконного владения (информационное письмо Президиума ВАС РФ от 13.11.2008 N 126), согласно которой "если лицо, передавшее имущество во исполнение недействительной сделки, обратится с требованием о его возврате на основании статьи 301 Гражданского кодекса Российской Федерации, суд отказывает в удовлетворении иска". Пункт 11 Обзора практики принятия арбитражными судами мер по обеспечению исков по спорам, связанным с обращением ценных бумаг (информационное письмо Президиума ВАС РФ от 24.07.2003 N 72). Постановление ФАС Уральского округа от 28.11.2006 N Ф09-9581/06-СЗ. Как отмечает М.А.Ерохова в комментарии к постановлению Пленума ВАС РФ от 12.10.2006 N 54 "О некоторых вопросах подсудности дел по искам о правах на недвижимое имущество", "по данным СПС "КонсультантПлюс", за последние 10 лет в каждом федеральном округе было рассмотрено в среднем около 200 исков об истребовании имущества из чужого незаконного владения, при этом примерно половина из них - это виндикация бездокументарных акций" (Практика рассмотрения коммерческих споров: Анализ и комментарии постановлений Пленума и обзоров Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации. Вып. 2 / рук. Проекта Л.А.Новоселова, М.А.Рожкова; Иссл. центр частного права. М., 2007. С. 25). См. постановления Президиума ВАС РФ от 28.12.1999 N 1293/99, от 22.03.2002 N 1824/01, от 05.09.2006 N 16911/05. Шапкина Г.С. Некоторые вопросы применения корпоративного законодательства // Вестник Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации. 1999. N 5. С. 91. См.: Степанов Д.И. Вопросы теории и практики эмиссионных ценных бумаг // Хозяйство и право. 2002. N 5. С. 94; Степанов Д.И. Защита прав владельца ценных бумаг, учитываемых записью на счете. М., 2004. С. 40-43; Халидуллина Э. Виндикационный иск и проблема защиты прав владельцев бездокументарных ценных бумаг // Хозяйство и право. 2003. N 9. С. 50; Бабаев А.Б. Система вещных прав. М., 2006. С. 201; Моргунов С.В. Виндикация в гражданском праве. М., 2006. С. 172-175. Гражданское право: актуальные проблемы теории и практики / под общ. ред. В.А.Белова. М., 2007. С. 336. Белов В.А. К вопросу о так называемой виндикации бездокументарных ценных бумаг // Закон. 2006. N 7. Белов В.А. К вопросу о так называемой виндикации бездокументарных ценных бумаг // Закон. 2006. N 7. Там же. Степанов Д.И. Защита прав владельца ценных бумаг, учитываемых записью на счете. М., 2004. С. 64. "Признав недействительным решение (акт) налогового органа о регистрации изменений, внесенных в учредительные документы общества по составу участников, суд тем самым произведет виндикацию долей, так как участники общества, указанные в таких учредительных документах, уже не вправе будут ссылаться на статус участника во взаимоотношениях с третьими лицами" (Добровольский В.И. Защита корпоративной собственности в арбитражном суде. М., 2006. С. 58). Постановление ФАС Московского округа от 05.08.2008 N КГ-А40/6976-08-П. "Одним из условий истребования имущества из чужого незаконного владения является возможность его индивидуализации и идентификации", - указано в постановлении Президиума ВАС РФ от 30.09.2008 N 8356/08. Постановление Президиума ВАС РФ от 06.11.2007 N 8665/07. Лебедев К.К., Защита прав обладателей бездокументарных ценных бумаг (материально и процессуально-правовые аспекты разрешения споров, связанных с отчуждением бездокументарных ценных бумаг). М., 2007. Сарбаш С.В. Восстановление корпоративного контроля // Вестник гражданского права, 2008. N 4. С. 75. Сарбаш С.В. Восстановление корпоративного контроля // Вестник гражданского права. 2008. N 4. С. 74. Сарбаш С.В. Восстановление корпоративного контроля // Вестник гражданского права. 2008. N 4. С. 77. Шершеневич Г.Ф. Курс торгового права. Т. 1: Введение. Торговые деятели. М., 2003. С. 49. Коммерсант. 02.12.2008. ____________