Инна Викторовна Панова судья Высшего Арбитражного Суда РФ, зав. кафедрой административного права НИУ ВШЭ, профессор, доктор юридических наук Ксения Андреевна Михайлова соискатель кафедры административного права НИУ ВШЭ Авторы статьи исследуют вопрос о возможности повторного рассмотрения дела об оспаривании НПА и проблемы действия судебного решения о признании НПА незаконным: момент, с которого нормативный акт считается недействительным, значение такого судебного решения для возмещения вреда потерпевшим. Ключевые слова: оспаривание нормативного правового акта, действие судебного акта, возмещение вреда Юридическое значение судебного акта по делу об оспаривании нормативного правового акта: российское законодательство и зарубежный опыт Дела, вытекающие из публичных правоотношений, затрагивают не только участвующих в них лиц, но и общество в целом. В наибольшей степени это относится к судебному нормоконтролю. По своей природе дела об оспаривании нормативных правовых актов (далее - НПА) затрагивают неопределенный круг лиц, поскольку и сам предмет судебного контроля рассчитан на неопределенный круг лиц. Судебный акт, принимаемый по делу об оспаривании НПА, призван устранить неопределенность в вопросе о законности и допустимости его применения. Прежде всего эта неопределенность снимается для лиц, участвующих в деле, т. е. по меньшей мере для заявителя и органа, принявшего оспариваемый акт. Однако предмет спора имеет значение для неопределенного круга лиц, и поэтому нередко в зависимости от правового регулирования этой проблематики в том или ином государстве судебный акт оказывает воздействие на правоотношения с участием лиц, не принимавших участия в деле. Вопрос о юридических последствиях судебного решения по делу об оспаривании НПА включает в себя три взаимосвязанные составляющие: 1) последствия признания акта законным (действующим, подлежащим применению) - преюдиционное значение такого судебного акта; 2) допустимость повторного рассмотрения дела о действительности ранее оспоренного НПА, критерии идентичности иска (заявления или жалобы); 3) последствия признания НПА незаконным: ретроактивность судебного акта, механизмы восстановления нарушенных прав и законных интересов. При проведении сравнительно-правового анализа зарубежного западного права принято выделять страны англосаксонской и романо-германской правовых семей. Уместно это и в данном случае, поскольку общие черты организации административной юстиции в таких государствах, как Великобритания и США, обусловливают и специфику судебных актов по делам об оспаривании НПА по сравнению, например, с такими государствами, как Франция и Германия. В частности, и в Великобритании, и в США дела об оспаривании НПА рассматриваются в общем порядке искового производства, поскольку изначально и до недавнего времени эта категория дел рассматривалась судами общего права. С 2009 г. в Великобритании начал действовать Верховный суд (Supreme Court), к компетенции которого отнесено оспаривание актов первичного законодательства в случаях, когда это допускается, и НПА органов исполнительной власти. Но после прохождения всего усложненного порядка доступа к этому виду правосудия процесс развивается по правилам, общим для искового производства. В связи с этим в Великобритании и США решение об отказе в иске о признании незаконным акта органа власти не влечет каких-либо правовых последствий, кроме собственно устранения сомнений в том конкретном правоотношении, по поводу которого у заявителя возникла заинтересованность, на основании чего он обратился с иском. Во Франции дела об оспаривании НПА (т. е. в порядке абстрактного, непосредственного нормоконтроля) рассматриваются специализированными административными судами по процедуре, предусмотренной для оспаривания актов органов власти, а в Германии - в порядке абстрактного нормоконтроля. Однако в вопросе преюдициального значения решения о действительности оспариваемого акта законодательство и практика этих государств почти не отличаются от законодательства и практики США и Великобритании. В частности, во Франции не допускается отказ в пересмотре НПА ("регламентарного акта") на том основании, что указанный акт уже был рассмотрен Государственным советом. Французский кодекс административной юстиции не регулирует этот вопрос, но в судебной практике к административным процессуальным правоотношениям по аналогии применяются положения Французского гражданского кодекса. Законную силу судебное решение имеет до тех пор, пока не начнется новый процесс между теми же сторонами, по тому же предмету и на основе идентичного правового основания. Для возобновления процесса необходимы, таким образом, три основания: тождество сторон, тождество предметов и тождество оснований для возникновения спора. Если один из этих признаков отсутствует, то дело признается возникшим по новым основаниям и судьи вправе выработать по нему новую позицию, отличную от той, которой они придерживались в предшествующем процессе по аналогичному делу. В Германии по общему правилу действие преюдиции тоже ограничивается запретом на вынесение судом иного решения по делу о том же предмете между теми же сторонами. Специальных правил, регулирующих этот вопрос, для рассмотрения дел в порядке абстрактного нормоконтроля Закон об административном судопроизводстве не предусматривает. Таким образом, рассмотрение заявления об обжаловании НПА, которое не приводит к признанию его недействительным, в странах романо-германской правовой семьи имеет значение и влечет невозможность повторного рассмотрения дела только для лиц, участвовавших в деле. В сравнении с зарубежной практикой правовое регулирование этого вопроса в Российской Федерации представляется очень строгим. В соответствии с ч. 8 ст. 251 Гражданского процессуального кодекса РФ (далее - ГПК РФ) и ч. 7 ст. 194 Арбитражного процессуального кодекса РФ (далее - АПК РФ) суд отказывает в принятии заявления или прекращает производство по делу, если имеется вступившее в законную силу решение суда, которым проверена законность оспариваемого НПА по основаниям, указанным в заявлении. Согласно позиции Пленума Верховного Суда РФ (далее - ВС РФ) при рассмотрении и разрешении дела суд не связан основаниями и доводами заявленных требований и проверяет соответствие оспариваемого НПА или его части нормативным правовым актам, имеющим большую юридическую силу, по всем имеющим значение основаниям, в том числе не указанным в заявлении. Поэтому суд отказывает в принятии заявления независимо от приводимых доводов и участия заявителя в ранее рассмотренном деле. Новыми основаниями признаются только такие, которые объективно не могли быть проверены судом, принявшим решение, вступившее в законную силу (например, законодательство, вступившее в силу уже после рассмотрения дела). Очевидно, что преюдициальное значение судебного акта, оставляющего НПА в силе, зависит от объема проверки оспариваемого акта в суде. В странах англосаксонской правовой системы суд рассматривает только те обстоятельства, на которые ссылается заявитель. Во Франции действует так называемый передаточный эффект искового заявления. Наряду с невозможностью возбудить дело без заявления лица и полномочиями по рассмотрению только тех требований, которые сформулировал истец, передаточный эффект означает право суда рассматривать только те аргументы, на которые ссылается заявитель, судья связан приведенными в заявлении доказательствами, при расследовании дела и решении спорных вопросов он не должен выходить за рамки очерченной истцом аргументации. Хотя это правило не затрагивает мотивов публичного порядка (например, наличие компетенции у органа, принявшего оспариваемый НПА), этого недостаточно, чтобы судебное решение приобрело значение для неопределенного крута лиц. В Российской Федерации применяется так называемая сплошная проверка. Суд не связан доводами сторон и проверяет оспариваемое положение в полном объеме (ч. 5 ст. 194 АПК РФ) как с точки зрения соблюдения формы, так и по существу. Аналогичные положения содержат ст. 146 и 252 ГПК РФ. Подход ВС РФ поддерживают такие исследователи, как П.П.Серков, В.П.Жуйков. В то же время некоторые исследователи справедливо отмечают, что сплошной контроль представляет собой юридическую фикцию, суд не в силах осуществить проверку оспариваемого акта на соответствие всем вышестоящим актам, поэтому фактически ограничивается исследованием аргументации заявителя. В этой связи, например, И.А.Приходько предлагает исключить требование сплошного контроля из законодательства. С.В.Никитин, в свою очередь, в качестве эффективной процедуры контроля соблюдения судом обязанности сплошной проверки и обеспечения прав третьих лиц указывает на процедуру надзора и предлагает адаптировать ее для этой категории дел. Собственно, именно этот механизм предлагается и ВС РФ в цитированном выше постановлении. Соглашаясь с С.В.Никитиным в том, что эффективные механизмы контроля на сегодня отсутствуют, необходимо отметить, что процедуру надзора нельзя признать эффективным средством защиты прав третьих лиц ввиду того, что надзор осуществляется по усеченным основаниям. Представляется, что выходом может стать сохранение за судом полномочий на проверку по своей инициативе соответствия нормативного акта с точки зрения соблюдения публичного порядка: соответствия формальным требованиям, наличия у издавшего акт органа (должностного лица) соответствующих полномочий, компетенции с точки зрения разграничения сфер ведения Российской Федерации, субъектов Федерации и органов местного самоуправления и, как следствие, разрешения оспаривания ранее оспоренных НПА иными лицами по иным основаниям. Тем более что и вопрос о существовании на момент первой проверки НПА, на несоответствие которому ссылается заявитель, носит материально-правовой характер и не может являться предметом исследования только на стадии принятия заявления. Что касается юридических последствий, в частности ретроактивности судебных актов, которыми оспариваемый НПА признается не соответствующим установленным требованиям, то в ряде иностранных государств суды уполномочены как на признание акта не действующим (не подлежащим применению в рамках конкретного дела либо к правоотношениям любых лиц вообще) с момента вынесения судебного решения, так и на его аннулирование, т. е. признание никогда не существовавшим. Например, в соответствии с канадским Законом о федеральном суде 1971 г. суд может дать федеральному административному органу приказ о признании недействительным или незаконным какого-либо решения, об аннулировании или запрете применения какого-либо административного акта, о выполнении действий. В португальской доктрине считается, что судебное решение может иметь три варианта: подтверждение действительности административного акта, объявление акта недействительным или аннулирование акта. В США такой вопрос не стоит, поскольку решением об удовлетворении требования о признании нормативного акта незаконным НПА не исключается из массива нормативных актов, а лишь блокируется его применение и устанавливается недопустимость принятия аналогичного по содержанию НПА. В контексте сравнительного правового исследования представляет интерес наличие обратной силы у судебных решений в порядке конституционного и иных видов нормоконтроля. Однако в Великобритании конституционный нормоконтроль в собственном смысле слова представлен лишь отдельными элементами, а в США, по сути, применяется контроль конституционности норм только при рассмотрении дел о конкретных правоотношениях. В странах континентальной правовой системы этот вопрос решается по-разному. Во Франции аннулирование неправомерного нормативного акта в ходе судебного рассмотрения чаще всего связано с распространением на него действия обратной силы. При этом возможно принятие двух видов судебных актов: 1) решение о признании акта недействительным; 2) решение о признании акта несуществующим. Признание акта недействительным возможно в двух формах. Во-первых, признание акта не подлежащим применению. В таком случае его действие прекращается на будущее время. Во-вторых, признание акта аннулированным, при этом акт считается аннулированным с даты его принятия. Это исключение основано на действии обратной силы. Аннулированное постановление рассматривается, таким образом, как никогда не действовавшее; оно изымается из правового обращения с применением обратного эффекта, и администрация должна устранить все негативные последствия, связанные с его действием, по возможности восстановив упущенное. В некоторых случаях суд может принять решение о признании акта никогда не существовавшим. Эта юридическая конструкция выработана судебной практикой в качестве более сильного средства против актов, незаконность которых столь вопиюща, что простого аннулирования недостаточно. В таком случае Государственный совет указывает, что "акт является недействительным и никогда не имел места". На практике признание акта никогда не существовавшим может повлечь недействительность множества актов применения отмененного нормативного положения вплоть до сноса построенных зданий. Так или иначе, администрация стремится легитимировать действия, предпринятые на основании отмененного НПА, поэтому в качестве способа восстановления нарушенных прав и интересов было введено возмещение причиненного ущерба, выплата пеней. Не имеет ни ретроактивности, ни преюдициального значения лишь решение по заявлению об установлении действительной силы юридического акта, принимаемое административным судом по заявлению участника процесса в гражданском суде об установлении действительной юридической силы нормативного акта для рассматриваемого дела. Юридические последствия судебных актов, принятых в порядке конституционного контроля, во Франции не отличаются особой спецификой. В Германии признание НПА незаконным и не соответствующим установленным требованиям отнюдь не всегда приводит к признанию такого акта недействительным. Хотя "ошибочные постановления в принципе ничтожны, догмат ничтожности ослаблен в отношении формальных законов, и для уставов также имеются исключения". При этом отмечается, что к ничтожности оспариваемого постановления ведет как принятие решения в рамках абстрактного административно-судебного нормоконтроля, конституционного нормоконтроля, так и инцидентного, т. е. в российской терминологии косвенного, нормоконтроля. В этом заключается характерное отличие немецкого права. Закон об административном судопроизводстве не содержит специальных положений, применяемых к искам об абстрактном нормоконтроле и искам sui generis. Специальные правила о возможности потребовать устранения последствий действия административного акта с наложением административного штрафа установлены только по делам об оспаривании административных актов (абзац первый п. 2 § 11, § 172 Закона об административном судопроизводстве). Специальные нормы не полежат расширительному толкованию, а значит, не предусмотрена возможность придания обратной силы судебным актам, принимаемым в порядке абстрактного нормоконтроля. Что касается обратной силы решений, принимаемых германским Конституционным судом, то, например, установление действительности или недействительности акта не является целью конституционного нормоконтроля, поэтому об обратной силе таких судебных решений речи не идет. В Российской Федерации обратная сила судебного акта и соотношение действия во времени судебных актов, принимаемых в рамках конституционного и иных видов судебного нормоконтроля, стало камнем преткновения. Если на законодательном уровне и уровне судебной практики этот спор разрешен на сегодня более или менее удовлетворительно (т. е. без пробелов в праве и неразрешимых юридических коллизий), то на доктринальном уровне отсутствует единство мнений. Согласно ч. 2, 3 ст. 253 ГПК РФ решение суда о признании НПА или его части недействующими влечет за собой утрату силы этого НПА или его части со дня принятия судебного акта или иного указанного судом времени. Вместе с тем АПК РФ определяет, что НПА, признанный судом незаконным, становится недействующим и не подлежащим применению с момента вступления в законную силу решения арбитражного суда (ч. 5 ст. 195 АПК РФ). И до и после принятия ГПК РФ Конституционный Суд Российской Федерации (далее - КС РФ) выражал позицию, согласно которой подход, установленный ст. 253 Кодекса, является неприемлемым. Постановлением КС РФ от 27.01.2004 N 1-П установлена неконституционность ч. 2, 3 ст. 253 ГПК РФ в части, регулирующей последствия признания НПА недействующими. Согласно позиции КС РФ полномочия по аннулированию нормативных правовых актов принадлежат только этому Суду. Суды общей юрисдикции и арбитражные суды уполномочены лишь объявлять НПА недействующим, т. е. не подлежащим применению с момента вступления судебного акта в силу. Однако сам КС РФ, по сути, не придает ретроспективной силы своим решениям, как это следует из определения от 05.02.2004 N 78-O по ходатайству Высшего Арбитражного Суда РФ (далее - ВАС РФ) об официальном разъяснении определения КС РФ от 14.01.1999 N 4-О. Лишь в некоторых случаях за постановлениями КС РФ признается обратное действие, а именно: в отношении дел обратившихся в Суд лиц, а также в отношении неисполненных решений, вынесенных до принятия этого постановления. Правоприменительные решения, основанные на признанном неконституционным акте по делам лиц, не являвшихся участниками конституционного судопроизводства, могут быть пересмотрены по их заявлению, если сохранилась возможность их обжалования на основании действующего процессуального законодательства. Фактически речь идет лишь о том, какие механизмы предусмотрены для восстановления прав и законных интересов частных лиц в рамках конституционного, гражданского и арбитражного процессов. Основная проблема видится в отсутствии схожего по эффективности процессуального механизма восстановления прав заинтересованных лиц в рамках неконституционного процесса. Обращаясь к зарубежному опыту в этом вопросе, следует упомянуть Францию, где по общему правилу решения об отмене нормативного акта имеют обратную силу и подлежит восстановлению ситуация, которая имела место до применения этого акта, в том числе возмещение причиненного ущерба. В Германии также допускается заявление иска о компенсации в качестве подвида иска о принуждении, в связи с чем на него не распространяются ограничения по сроку и досудебному урегулированию, установленные для иска об оспаривании. В Российской Федерации на сегодня восстановление прав, нарушенных применением незаконного НПА, на основании ст. 1069 ГК РФ возможно лишь формально. На практике же не допускается взыскание вреда, причиненного применением нормативного правового акта, признанного впоследствии незаконным, поскольку на момент причинения вреда НПА являлся действующим, а придание обратной силы судебному акту не допускается. Необходимой мерой представляется устранение большой лакуны в законе путем установления порядка пересмотра дела, послужившего поводом для обращения в суд общей юрисдикции или арбитражный суд с заявлением о пересмотре НПА. Для несудебных правоприменительных актов это может быть обычная процедура, предусмотренная для оспаривания в суд индивидуальных правовых актов (глава 25 ГПК РФ, главы 24-25 АПК РФ) с соответствующей коррекцией начала течения процессуальных сроков. Судебные акты подлежат пересмотру в общем порядке, если такая возможность обжалования не утрачена. В литературе высказываются различные предложения о создании процессуального порядка для пересмотра окончательных судебных решений, основанных на НПА и впоследствии признанных судом незаконными. Предлагается использование порядка пересмотра по вновь открывшимся обстоятельствам или порядка пересмотра ранее принятых судебных актов в связи с выявленными существенными нарушениями, например установлением Европейским судом по правам человека нарушения положений Конвенции о защите прав человека и основных свобод при рассмотрении судом конкретного дела. На наш взгляд, наряду с закреплением процессуального порядка пересмотра решений, принятых ранее на основании НПА, следует сосредоточить внимание на процедуре возмещения вреда, причиненного его применением. Зачастую это единственный способ восстановить нарушенные права заинтересованного лица, к тому же этот способ обеспечивает правовую стабильность, поскольку не связан с пересмотром ранее принятых решений. В некоторых государствах этот вопрос не разрешен или разрешен с максимальным сохранением иммунитета государства. Например, согласно § 2680 Свода законов США из сферы, в которой государству может быть предъявлено требование о возмещении ущерба, исключаются случаи причинения вреда должностным лицом, действующим во исполнение закона или иного нормативного предписания независимо от того, является ли закон или предписание действительным. В то же время в Великобритании действует общий принцип, согласно которому все иски к Короне рассматриваются так же, как они бы рассматривались, если бы были направлены против частного лица. § 2 Закона об исках к Короне 1947 г. предусматривает только такое исключение, как действия должностного лица, совершенные во исполнение статута или обязанности, вытекающей из общего права: ответственность Короны наступает на тех же основаниях, на каких она бы наступила, если бы эти действия были совершены на основании инструкций, законно данных Короной. Во Франции не ставится под сомнение необходимость возмещения вреда, причиненного применением нормативного акта, впоследствии признанного Государственным советом не соответствующим вышестоящему НПА, но и этим ответственность государства не ограничивается. Нормативным правовым источником правового регулирования ответственности государства за принятие незаконных актов является Французский гражданский кодекс, однако содержащееся там регулирование весьма схематично. В целом этот институт разработан судебной практикой. Чаще всего возможность предъявления требования о возмещении ущерба, причиненного нормативным актом, связана с требованием о его аннулировании. В таком случае юрисдикционный орган рассматривает сразу оба требования в одном производстве. Но из этого правила встречаются исключения. Во-первых, если этот вид НПА не подлежит оспариванию, возможно удовлетворение требования о возмещении ущерба, причиненного его применением. Во-вторых, в случае пропуска срока на оспаривание НПА допускается предъявление требования о возмещении ущерба. В-третьих, если речь идет о законном НПА, наступлении ответственности за ненормальный и особый ущерб, причиненный законным нормативным актом одному или нескольким лицам, ответственности без вины. Вред, причиненный в результате действия НПА, подлежит возмещению органом, принявшим этот акт, хотя вред и был причинен не принятием НПА, а его применением. При определении ущерба суды исходят из того, что он должен быть реальным, достоверным (ущерб уже причинен или такая возможность существует в ближайшем будущем) и подлежать денежной оценке. Возмещению подлежит и моральный вред. В Российской Федерации вопрос о возможности взыскания с государства вреда, причиненного применением незаконного НПА, на законодательном уровне не разрешен, а на уровне судебной практики и доктрины разрешается неоднозначно. Нормативного правового регулирования этого вопроса, установленного ст. 16, 1069-1071 ГК РФ, явно недостаточно. 31.05.2011 Президиум ВАС РФ принял информационное письмо N 145 "Обзор судебной практики рассмотрения арбитражными судами дел о возмещении вреда, причиненного государственными органами, органами местного самоуправления, а также их должностными лицами". В проекте указанного письма предлагалось несколько вариантов решения вопроса о допустимости истребования с государственных органов возмещения вреда, причиненного применением НПА, признанного противоречащим нормативному правовому акту, имеющему большую юридическую силу. В окончательном варианте Президиум ВАС РФ указал, что вред, причиненный принятием нормативного правового акта, подлежит возмещению в том случае, если указанный нормативный правовой акт признан недействующим в установленном порядке. При этом требование о возмещении вреда может быть соединено с требованием о признании нормативного правового акта недействующим. Таким образом, отсутствие обратной силы у судебного акта о признании НПА недействующим (п. 5 ст. 194 АПК РФ) представляет собой лишь процессуальное последствие, не влияющее на материально-правовую возможность требовать возмещения вреда, причиненного применением незаконного НПА. Формулировка, закрепленная Президиумом ВАС РФ в вышеуказанном информационном письме, закрывает целый ряд вопросов, в том числе вопрос о том, к какому органу следует обратиться с требованием о возмещении вреда. Очевидно, что речь идет о государственном органе, принявшем незаконный нормативный правовой акт. Также разрешен вопрос о том, что требование о возмещении вреда может быть как соединено с требованием о признании нормативного правового акта недействующим, так и заявлено в отдельном процессе. Тем не менее целесообразным представляется разрешение вопроса на законодательном уровне. Во-первых, требуется внесение изменений в ГК РФ в форме дополнения ст. 1069 Кодекса. Необходимо прямо предусмотреть, что возмещению подлежит вред, причиненный применением признанного судом недействительным НПА. Ограничение такой ответственности (например, реальным ущербом или невозможностью взыскать неосновательное обогащение, как это сделано в Германии) также должно быть предусмотрено на законодательном уровне. Кроме того, следует учесть, что ущерб подлежит возмещению органом, принявшим нормативный акт, а не обоснованно его применявшим. Во-вторых, должен быть установлен процессуальный порядок взыскания возмещения вреда. Следует определить, в течение какого периода могут обратиться с требованием о возмещении вреда лица, не принимавшие участия в деле о признании нормативного правового акта недействующим, и заявитель по такому делу, с какого момента исчисляется указанный срок, а также иные процессуальные аспекты рассмотрения этой новой категории дел. В-третьих, представляется, что в ходе развития законодательства возможно устранить прочную связь между требованием о возмещении вреда и требованием о признании нормативного правового акта недействующим. Так, процессуальный срок для обращения с заявлением о признании нормативного правового акта недействующим сокращен по сравнению с общим сроком исковой давности, применяемым к требованиям о возмещении вреда. Поэтому представляется более корректным допустить возможность предъявления требования о возмещении вреда, причиненного применение незаконного нормативного правового акта, даже в том случае, если акт не оспорен и процессуальная возможность для его оспаривания данным субъектом утеряна. Этот подход требует тщательной разработки на нормативно-правовом уровне, в частности, вопросов подсудности таких дел и правовых последствий решения по делу. Обобщая вышеизложенное, можно сделать следующие выводы. 1. В большинстве государств значение судебного решения о признании акта законным ограничивается невозможностью повторного рассмотрения дела между теми же сторонами о том же предмете. Правовое регулирование этого вопроса в России отличается большой строгостью и связано с высокой степенью активности суда. Недостатки реализации сплошного контроля на практике делают такой контроль юридической фикцией. Вопрос о наличии новых оснований для обжалования НПА должен быть предметом рассмотрения в основном производстве. Предлагается ограничить активность суда по делам об оспаривании НПА полномочиями по проверке акта с точки зрения соблюдения публичного порядка. 2. В мировой практике встречаются разные подходы к признанию за решением об отмене НПА обратной силы: обязательное придание ему обратного действия, недопустимость его ретроактивности и оставление этого вопроса на усмотрение суда. В любом случае применяются механизмы восстановления прав, нарушенных применением незаконного НПА. Универсальным механизмом является возмещение вреда. 3. Различия в последствиях признания акта недействующим или недействительным в общем порядке или в порядке конституционного судопроизводства - специфика российской системы права. Представляется, что в России необходимо закрепить эффективный механизм пересмотра судебного или административного дела, послужившего поводом для обращения в суд общей юрисдикции (арбитражный суд) с заявлением об оспаривании НПА, а также материально-правовой и процессуальный механизмы возмещения вреда, причиненного применением незаконного НПА. 4. Эффективный механизм возмещения вреда должен найти свое прямое закрепление в ГК РФ и определение процессуального порядка в ГПК РФ и АПК РФ. Процессуальный порядок возмещения вреда может предполагать как совместное, так и независимое рассмотрение требований о возмещении вреда и об отмене нормативного правового акта, например в случае пропуска срока для оспаривания НПА. _______ URL: http//www.supremecourt.gov.uk (дата обращения: 10.02.2011). Брэбан Г. Французское административное право: пер. с фр. М., 1988. С. 444. Verwaltungsgerichtsordnung. URL: http://www.verwaltungsgerichtsordnung.de. См. постановление Пленума ВС РФ от 29.11.2007 N 48 "О практике рассмотрения судами дел об оспаривании нормативных правовых актов полностью или в части". Серков П.П. О нетипичности формы некоторых нормативных правовых актов // Российское правосудие. 2008. N 2. С. 19. Научно-практический комментарий к Гражданскому процессуальному кодексу РФ / под ред. В.М.Жуйкова, В.К.Пучинского, М.К.Треушникова. М., 2003. С. 526, 527. См.: Приходько И.А. Доступность правосудия в суде первой инстанции: основные проблемы. СПб., 2005. С. 528. Никитин С.В. Судебный контроль за нормативными правовыми актами в гражданском и арбитражном процессе. М., 2010 // СПС Гарант. См.: Учебник административного права зарубежных стран / под ред. А.Н.Козырина, М.А.Штатиной. М., 2003. С. 215. Брэбан Г. Указ. соч. С. 208. Рихтер И., Шупперт Г.Ф. Судебная практика по административному праву. М., 2000. С. 150. Свистунова М.А. Судебный конституционный контроль в Федеративной Республике Германия: дис. ... канд. юрид. наук. М., 2007. С. 41. См. постановление КС РФ от 11.04.2000 N 6-П "По делу о проверке конституционности отдельных положений п. 2 ст. 1, п. 1 ст. 21 и п. 3 ст. 22 Федерального закона "О прокуратуре Российской Федерации в связи с запросом Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации". См. постановление КС РФ от 27.01.2004 N 1-П "По делу о проверке конституционности отдельных положений пункта 2 части первой статьи 27, частей первой, второй и четвертой статьи 251, частей второй и третьей статьи 253 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации в связи с запросом Правительства Российской Федерации". Определение КС РФ от 05.02.2004 N 78-О "По ходатайству Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации об официальном разъяснении определения Конституционного Суда Российской Федерации от 14 января 1999 года по жалобе гражданки И.В.Петровой на нарушение ее конституционных прав частью второй статьи 100 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации". См. постановления Федерального арбитражного суда (далее - ФАС) Восточно-Сибирского округа от 28.04.2004 N А33-16671/03-С1-Ф02-1396/04-С2, ФАС Центрального округа от 24.01.2006 N А62-1710/05, ФАС Северо-Западного округа от 16.11.2004 N А21-6998/03-С1, от 05.09.2003 N А56-3793/03. См., напр., проект Кодекса административного судопроизводства Российской Федерации N 381232-4. См.: Никитин С.В. Реформирование проверочных инстанций в гражданском судопроизводстве и реализация принципа правовой определенности // Российское правосудие. 2009. N 3. С. 57-58. URL: http//www.arbitr.ru. _______