Дмитрий Владимирович Ломакин доцент кафедры гражданского права юридического факультета МГУ им. М.В.Ломоносова, кандидат юридических наук Правовая природа корпоративного отношения - один из наиболее острых вопросов современной цивилистики. Продолжая полемику с профессором В.А.Беловым, автор резко критикует неоправданное расширение объема понятия корпоративного правоотношения и концепцию корпоративной правоспособности. Корпоративное право: "новые" способы нерешения старых проблем 1. Объемный список публикаций, посвященных проблемам корпоративного права, в июне этого года пополнился сборником "Корпоративное право: Актуальные проблемы теории и практики". Книга была издана под общей редакцией В.А.Белова. Мне довелось дать высокую оценку этому труду исходя из критериев занимательности чтения. Впоследствии В.А.Белов высказал обоснованное замечание, что мной было уделено неоправданно мало внимания указанному сборнику. Постараюсь исправить допущенную оплошность и более подробно рассмотреть некоторые вопросы, затрагиваемые в книге. Меньше всего хотелось бы, чтобы мои рассуждения воспринимались в качестве рецензии. Такой задачи я перед собой не ставлю, тем более что пытаться переубедить уверенного в своей правоте специалиста почти невозможно, да и вряд ли в этом есть необходимость. Не случайно в профессиональной среде хорошо известна поговорка "два юриста - три мнения". Вообще публично оценивать чью-либо книгу, как правило, нецелесообразно, поскольку подготовленные читатели наверняка без труда составят собственное компетентное суждение о ней. Поэтому далее речь пойдет не столько об упомянутом сборнике, сколько о затрагиваемых в нем проблемах, не утративших своей актуальности, несмотря на твердую убежденность некоторых авторов книги в том, что большинство сложных вопросов ими решены. Можно сколько угодно писать о "разгроме" той или иной позиции, повторять, как мантру, "нами доказано", большей ясности таким образом не добьешься, если, конечно, не преследовалась цель доказать что-то себе самому. 2. Первое, на что обращаешь внимание при ознакомлении с книгой, - это состав авторского коллектива. Многие авторы хорошо известны содержательными работами, посвященными проблемам ценных бумаг, недвижимости, отдельным вопросам обязательственного права. Но, к сожалению, никто из них в своем творчестве не уделял пристального внимания корпоративному праву. Правда, можно вспомнить книгу, написанную В.А.Беловым в соавторстве с Е.В.Пестеревой, однако сам В.А.Белов изложенные в этой работе тезисы уже не разделяет "даже при самом снисходительном к ним отношении". В данном случае нет никаких причин сомневаться в той оценке, которую автор дал своим исследованиям в сфере корпоративного права. Среди тех, кто составил авторский коллектив сборника, можно выделить также кандидата исторических наук И.В.Григораша. Написанный им текст я прочитал уже в третий раз. В первый раз - как дипломную работу, во второй раз - в качестве отдельной брошюры. Отличия незначительные. К сожалению, в реинкарнациях дипломной работы И.В.Григорашу так и не удалось исправить ее первоначальные недостатки. В ранее вышедшем сборнике, посвященном общим проблемам гражданского права, очерк, в котором была предпринята попытка рассмотреть отдельные вопросы корпоративного права, написал А.Б.Бабаев, но в рассматриваемой книге его работ почему-то нет. Что же побудило некоторых состоявшихся специалистов обратиться к корпоративному праву? В.А.Белов не делает из этого секрета и объясняет в предисловии к сборнику: "Просто потому, что этой тематикой - благодатной не только в научном, но и (по-прежнему) в коммерческом отношении - сегодня не занимается разве только ленивый". В том, что проблемы окидываются "свежим" взглядом, есть и свои преимущества. К решению многих вопросов можно подойти непредвзято. Нередко это приносит свои плоды. Но, к сожалению, в большинстве случаев творчество даже весьма квалифицированных специалистов, не обремененных специальными познаниями, превращается в процесс создания "юридических новоделов", никак не вписывающихся в каноны классической правовой архитектуры. Сборник, вышедший под редакцией В.А.Белова, - яркий тому пример. Отсутствие серьезного научного анализа нередко подменяется стремлением доказать большую осведомленность в сферах, имеющих мало общего с правом. В частности, И.В.Григораш, пытаясь разобраться в содержании п. 31 постановления Пленумов Верховного Суда РФ и Высшего Арбитражного Суда РФ от 01.07.1996 N 6/8 "О некоторых вопросах, связанных с применением части первой Гражданского кодекса Российской Федерации", начинает свои рассуждения с филологических изысканий: "Прощая судьям филологическую абсурдность сказанного, тем не менее нельзя закрыть глаза на то, что они а) значительно упростили семантику материнско-дочерних отношений..." Можно вздохнуть с облегчением: судьи высших судебных инстанций прощены. 3. Как следует из содержания сборника, он состоит из двух частей. Из предисловия становится ясно, что первая часть посвящена общим проблемам корпоративного права, а вторая - проблемам его отдельных институтов. Первая часть "построена по образу и подобию общей части отраслевой юридической науки", однако такой авторский прием, по признанию В.А.Белова, отнюдь не свидетельствует о том, что корпоративное право - "какое-то правовое подразделение, притязающее на особый обособленный (тем паче - отраслевой) статус". Чем же вызвано подобное несоответствие между формой и содержанием? Избранная классическая структура сборника вполне подходит для того, чтобы обосновать обособленность корпоративного права, подчеркнуть его специфику, определить место корпоративных правил поведения среди гражданско-правовых норм. Признают это и авторы, но не выполняют. Не хотят? Точнее, не могут. Предлагаемое в книге понимание корпоративного права и корпоративных правоотношений делает невозможным даже условную систематизацию корпоративных норм, поскольку они закрепляются в различных, нередко слабо связанных между собой институтах гражданского права. Корпоративное право видится В.А.Белову везде. Оно, подобно гигантскому спруту, охватывает собой всю систему гражданского права. Области отношений, на которые не распространяется действие корпоративных норм, можно пересчитать по пальцам. Очевидно, что при таком подходе задача построения целостной, пусть даже минимально упорядоченной совокупности корпоративных норм изначально обречена на провал. Понимая это обстоятельство, В.А.Белов и не ставит перед собой заведомо невыполнимой задачи. В результате сборник из работы, в которой рассматриваются проблемы корпоративного права, превращается в книгу абстрактных рассуждений о нем. Иными словами, задача решения спорных вопросов подменяется изложением авторских, зачастую не имеющих ничего общего с действительностью представлений о них. Тем самым ярко демонстрируется "акынский" подход, которого на словах В.А.Белов стремится избегать. Что же представляет собой корпоративное правоотношение в понимании В.А.Белова? Определение, данное этим автором, начинается с глумления над уже сформулированными в науке определениями корпоративного правоотношения. Достается всем: Т.В.Кашаниной, Н.В.Козловой, О.А.Макаровой, коллективу кафедры предпринимательского права юридического факультета МГУ им. М.В.Ломоносова, подготовившему один из лучших современных учебников по отечественному корпоративному праву, и другим ученым. Каков же предмет насмешек? Им является определение корпоративного правоотношения в качестве общественного отношения, урегулированного нормами корпоративного права. Сложно спорить с тем, что такая дефиниция не в полной мере отражает специфику корпоративных правоотношений, но разве она ошибочна? Безусловно, нет. Что же предлагает В.А.Белов вместо этого? Конечно, кроме "беловского права" и "беловского правоотношения". Ни много ни мало - определение корпоративного права! "Корпоративным правом является совокупность норм, регулирующих корпоративные отношения..." Очевидно, что в результате процесса правового регулирования такие общественные отношения приобретают форму правоотношений. Таким образом, корпоративными правоотношениями являются общественные отношения, урегулированные нормами корпоративного права. Так стоит ли высмеивать то, с чем сам потом безоговорочно соглашаешься? Вопрос риторический. И все же, какие правоотношения являются корпоративными? К сожалению, объем настоящей статьи не позволяет дать их полный перечень. Читатель может сам ознакомиться с ним. Остановлюсь лишь на некоторых примерах корпоративных правоотношений. К отношениям, урегулированным нормами корпоративного права, отнесены: отношения, приводящие к образованию права общей (совместной или долевой) собственности (ст. 244-254 ГК РФ); отношения, приводящие к образованию прав требования (либо долгов) с множественностью (солидарной либо долевой) соучастников (ст. 321-326 ГК РФ); отношения, приводящие к возникновению совместного исключительного права на результат интеллектуальной деятельности или средство индивидуализации (п. 2 и 3 ст. 1229, п. 1, 4 ст. 1298 ГК РФ и др.), в том числе а) права (нераздельного либо раздельного) соавторства (п. 4 ст. 1228, ст. 1258, 1348 ГК РФ и др.) и б) соисполнительства (ст. 1314 ГК РФ), и т. д. На этом завершим список примеров, поскольку его продолжение будет означать, как пишет В.А.Белов, "глумление над читателем, издателем, бумагой, временем и наукой". Следует заметить, что идея "вселенского" распространения корпоративных правоотношений уже предлагалась в научной литературе. Например, Н.Н.Пахомова рассматривала корпоративные отношения - предмет корпоративного права - как отношения по формированию и реализации отношений собственности со множественным составом субъектов-собственников. Однако она не удостоилась благодарности за выбор "правильного пути". Более того, по мнению В.А.Белова, взгляды Н.Н.Пахомовой "даже при самом снисходительном к ним отношении" не могут быть названы законченной концепцией. Почему-то ничего не говорится и о работе, автором которой является Я.М.Гританс. В ней корпоративными правоотношениями названы совместное (объединенное, интегрированное, корпоративное) подчинение одной или нескольким общим целям действие и/или действия, поведение, волеизъявление заинтересованных лиц, объединенных совместными связями (правоотношениями). При таком подходе в числе корпоративных отношений оказались семейные отношения и даже "дружеские коллективы", определяемые автором в качестве корпоративных отношений без официального юридического оформления. Замалчивание этих мнений тем более странно, что признание В.А.Беловым существования особой "товарищеской правоспособности", лежащей в основе возникновения корпоративных правоотношений, вполне позволяет именовать такие правоотношения "товарищескими", а от них и до "дружеских коллективов" недалеко. Какой же критерий позволяет хотя бы как-то упорядочить хаос корпоративных отношений, вдруг ставших всеобщими? Оказывается, что основным критерием в этом случае выступает общая цель, преследуемая их участниками, в зависимости от которой можно выделить три группы указанных отношений. В первую группу войдут отношения, направленные на определение общих целей, вторую группу составят отношения, складывающиеся в процессе выявления средств достижения общей цели, наконец, третья группа - это отношения, в рамках которых происходит совершение согласованных действий в соответствии с предусмотренными позициями по целям и средствам. Идея о выделении целевого критерия для классификации правовых категорий не нова. В зависимости от правовой цели (каузы) классифицируются сделки и порождаемые ими обязательства. Например, выделяются обязательства, связанные с передачей имущества, оказанием услуг и выполнением работ. Цель, которую преследуют участники гражданско-правового договора, также может быть положена в основу договорной классификации. Если участники договора преследуют общую цель, то такой договор нередко именуется в научной литературе общецелевым. Однако конструкция корпоративного правоотношения, как и любого правоотношения, участники которого преследуют общую цель, без сомнения, может быть названа "юридическим новоделом". Поскольку субъекты корпоративных правоотношений преследуют общую цель, постольку они противопоставляются обязательствам, участники которых преследуют прямо противоположные цели. При этом, как выясняется, обязательствами не являются правоотношения, возникающие на основании договора простого товарищества. При этом неважно, что нормы о договоре простого товарищества содержатся в разделе IV ГК РФ, посвященном отдельным видам обязательств. Причина этого проста - "не до конца осознанная законодателем сущность простого товарищества". Правда, помимо законодателя сущность простого товарищества "не до конца осознало" и большинство правоведов, исследовавших специфику обязательств, порождаемых договором простого товарищества, но это уже мелочи. Что же касается квалификации целей, преследуемых субъектами правоотношений, в качестве общих или противоположных, то она в значительной степени является условной и, конечно, не может быть использована как основание разделения правоотношений на две большие группы. Отчасти можно согласиться с тем, что у сторон в договоре купли-продажи существуют разные цели: у продавца - получить денежную сумму в качестве покупной цены, а у покупателя - получить в собственность вещь. Однако на эту ситуацию можно посмотреть и с другой стороны. Правовая цель договора купли-продажи - передача имущества продавца в собственность покупателя. В рамках обычного гражданского оборота обе стороны одинаково заинтересованы в достижении этой цели, поскольку по общему правилу именно с передачей вещи продавец может связывать получение ее оплаты (п. 1 ст. 454 ГК РФ). Если обязательство по передаче вещи обусловлено предварительной оплатой товара (п. 1 ст. 487 ГК РФ), то в осуществлении платежа заинтересован не только продавец, но и покупатель, поскольку без оплаты не будет и передачи товара (ст. 328 ГК РФ). Если и пытаться строить подобную классификацию, то целесообразно делать это так, как предлагал в свое время И.Б.Новицкий. Ученый считал, что в двусторонних сделках "воля каждой стороны направлена к единой цели с противоположных исходных точек... В этих случаях стороны, имея встречные намерения, приходят к единой цели, достигают некоторой общей воли, в чем-то соглашаются". Что касается "товарищеского объединения", то оно достигается "выражением воли не встречного содержания (как в предыдущих примерах поставки, купли-продажи, займа и т. п.), а выражением, так сказать, параллельной воли участников товарищества, направленной к единой цели". Таким образом, точнее говорить не о противоположных целях, а о различных способах выражения субъектами правоотношения собственной воли, направленной на достижение общей цели. Интересно, что там, где, казалось бы, у участников правоотношения должна быть общая цель и оно, по мнению В.А.Белова, является корпоративным, например правоотношение, возникающее между участниками общей собственности, "товарищеские правоотношения" возникают далеко не всегда. В.А.Белов объясняет, почему это происходит: "Вполне понятно, что после поступления вещи в общую собственность взаимоотношения в коллективе сособственников начинают строиться по принципу "homo homini lupus est", ибо каждый из них смотрит на другого как на препятствие, мешающее максимальному господству над общим имуществом". Совершение согласованных действий субъектами правоотношения также не критерий его корпоративной природы и не основание для противопоставления обязательству. В том же договоре купли-продажи действия сторон должны быть согласованы. Покупатель не только имеет право требовать передачи ему товара, но и обязуется его принять (п. 1 ст. 454 ГК РФ). В рассматриваемом договоре стороны определяют порядок передачи и оплаты товара, которого впоследствии должны придерживаться. Разве это не совершение согласованных действий? Иные гражданско-правовые договоры дают еще больше примеров подобного рода. Так, в ст. 750 ГК РФ прямо говорится о сотрудничестве сторон договора строительного подряда. А институт кредиторских обязанностей в обязательственном праве? Нелишне напомнить, что при исполнении договорных обязательств, возникающих в международном коммерческом обороте, применяется принцип взаимного сотрудничества сторон. Впрочем, не это главное. Допустим, что можно согласиться со всеми условностями и определить критерий общей цели для построения системы корпоративных правоотношений. Но что это даст? Ответ прост: юридическую мешанину, бесформенную массу разнородных правоотношений, в состав которой войдут "товарищеские правоотношения" и "дружеские коллективы". Парадокс заключается в том, что это прекрасно осознает и В.А.Белов, задавая абсолютно правомерный вопрос: "...насколько оправданно (целесообразно) рассмотрение всех этих отношений в качестве единого (однородного) предмета правового регулирования - предмета корпоративного права?" Выясняется, что однозначного ответа на этот вопрос не существует. Исповедуемый подход, оказывается, вполне допустим в науке, "практикующему же юристу подобное "мегакорпоративное" право (корпоративное право в самом широком, принципиальном смысле) ни к чему..." При всем уважении к цивилистике на фундаментальную науку, достижения которой обычно реализуются на практике спустя десятилетия, она не тянет, да и вряд ли на это претендует. Цивилистика - прикладная наука, поэтому ее достижения ценны ровно настолько, насколько они ориентированы на правоприменительную практику. Если наука предлагает практике то, что для нее "ни к чему", то такой результат не может быть назван научным, а такой ученый уподобляется квартиранту башни из слоновой кости, живущему в мире собственных грез. В итоге предлагаемая В.А.Беловым конструкция "мегакорпоративного" права становится чем-то "большим, чем московский Кремль, лондонский Big Ben и парижская Эйфелева башня "в одном лице", иными словами, тем, что неприемлемо с позиций самого же В.А.Белова. 4. Но не все так безнадежно. Конечно же В.А.Белов не считает, что все частноправовые отношения являются корпоративными. Он выделяет сферы, где такие отношения не возникают. Как уже упоминалось, к ним относится область обязательственного права, а кроме нее, как ни странно, - сфера правоотношений, возникающих в рамках корпораций. Правоотношения, возникающие в рамках корпораций, не являются корпоративными - такой вывод делается в ходе критического разбора взглядов на природу корпоративных правоотношений, ранее высказанных в науке. Изначально, по мнению В.А.Белова, правовой формой фактических общественных отношений, связывающих корпорацию и ее участников, является корпоративная, или "товарищеская", правоспособность. Возникающие на ее основе отношения либо приобретают традиционные юридические формы (становятся обязательствами), либо вовсе не регламентируются гражданским правом. Но если так, то, учитывая позицию В.А.Белова, согласно которой необходимо четко разграничивать обязательства и корпоративные правоотношения, последние в рамках корпорации вообще не могут возникнуть. Вот почему правоведы, признающие наличие в рамках корпораций правоотношений особого рода (корпоративных правоотношений), так последовательно отвергают идею корпоративной правоспособности. Признай они наличие таковой, а также возникающих на ее основании обязательств, особым корпоративным отношениям, не являющимся обязательственными, места не останется. А цена исследованиям несуществующего предмета - копейка в базарный день. Возможности, которыми обладают участники корпорации, предоставляются не корпоративными правами, а корпоративной правоспособностью. Все бы ничего, но мы сталкиваемся с простым вопросом: если в корпорации не возникает корпоративных прав, о чем же тогда семь очерков особенной части сборника "Корпоративное право: Актуальные проблемы теории и практики", так или иначе связанных с правами участников хозяйственных обществ? Существуют права обязательственные, но они, как отмечалось ранее, корпоративными не являются. Ответ выглядит своеобразно. Оказывается, "настоящие корпоративные правоотношения" в корпорациях все-таки немножечко есть. "Настоящее корпоративное правоотношение" возникает, например, в связи с появлением у акционера права требования дивиденда (ликвидационного остатка). Такие права требования являются "настоящими корпоративными правами". Правда, ранее они именовались обязательственными правами и, как следствие, не могли признаваться корпоративными. Ничего странного в такой непоследовательности нет. Понятно, что корпоративные правоотношения не могут существовать без фактических общественных отношений, правовой формой которых они являются. В связи с этим существование корпоративных правоотношений - единства правовой формы и материального содержания во многом обусловлено этим самым содержанием, в качестве которого как раз и выступают фактические общественные отношения, но с ними, как выясняется, далеко не все в порядке. "Корпоративные отношения существуют лишь тогда и постольку, когда и поскольку их участников связывают а) общность цели (включая представление о ней) и б) единство взглядов по вопросу о средствах их достижения". Изменились представления о цели - корпоративное отношение сразу прекратилось, возникло вновь общее понимание цели - появилось и корпоративное отношение. Поэтому и корпоративные правоотношения, следуя за своим материальным содержанием, возникают и прекращаются. Они как бы есть, и их как бы нет. Не случайно В.А.Белов задается вопросом: "А стоит ли вообще подобные - кратковременные, неустойчивые и (самое главное!) весьма неопределенные с содержательной стороны - фактические отношения облекать в какую бы то ни было юридическую форму?" - и оставляет его без определенного ответа. Но если все-таки стоит, то "корпоративные правоотношения (если признавать их существование) должны, напротив (в отличие от обычных индивидуальных гражданско-правовых отношений - Д.Л.), черпать силу из человеческого взаимопонимания, взаимопомощи, сотрудничества, имущественного и духовного объединения". Так что если нет у мажоритарных и миноритарных акционеров духовного объединения, то и судьба корпоративных правоотношений становится более чем неопределенной. Профессор Л.И.Петражицкий порадовался бы, что появились новые адепты психологической теории права. Остается надеяться, что если в какой-то момент корпоративные правоотношения все-таки возникают в рамках корпорации, пусть ненадолго и с неопределенным содержанием, то и исследования тех, кто занимается их изучением, в том числе и автора этих строк, будут иметь хотя бы минимальную пользу. 5. В отличие от корпоративных правоотношений конструкция корпоративной или товарищеской правоспособности обладает большей устойчивостью. Что же она собой представляет? Обычная гражданская правоспособность является способностью иметь гражданские права и нести обязанности (п. 1 ст. 17 ГК РФ). Правоспособность гражданина возникает в момент его рождения и прекращается смертью (п. 2 ст. 17 ГК РФ). А вот корпоративная правоспособность - это, оказывается, "способность к совершению действий, приводящих к возникновению у участников общей деятельности особых субъективных относительных прав (в первую очередь обязательственных)..." И главное даже не в том, что эта корпоративная правоспособность почему-то в первую очередь служит предпосылкой возникновения обязательств - корпоративным правам из-за их "неустойчивости" места не нашлось. Наверное, именно потому, что она не является предпосылкой возникновения корпоративных прав, ее предлагается именовать корпоративной правоспособностью. Такое определение характеризует не столько правоспособность, сколько дееспособность, под которой традиционно понимается способность субъекта своими действиями приобретать и осуществлять гражданские права, создавать для себя гражданские обязанности и исполнять их (п. 1 ст. 21 ГК РФ). Дальше - больше. Как выясняется, корпоративная, она же "товарищеская", правоспособность возникает при достижении определенного возраста, что также характерно для дееспособности (ст. 21 ГК РФ). Может быть, В.А.Белов имел в виду не правоспособность, а правосубъектность как способность лица быть субъектом конкретных правоотношений? В любом случае о положениях ГК РФ, определяющих правоспособность и дееспособность, приходится забыть. А стоит ли? Нужен ли очередной "юридический новодел"? В.А.Белов полагает, что нужен. Корпоративная правоспособность в его представлении - это правовая форма, опосредующая конкретное фактическое отношение участия (членства). Почему именно она? Почему не правоотношение? Потому что ни один из прямо предусмотренных в ГК РФ видов правоотношений для этих целей не подходит. Хочется выразить В.А.Белову признательность за точность в воспроизведении высказанных ранее мной аргументов, подтверждающих невозможность рассмотрения в качестве такой формы вещных и главным образом обязательственных правоотношений. Действительно, это так. Но это не означает, что такой формой не могут быть иные правоотношения, хотя прямо и не предусмотренные ст. 2 ГК РФ, но обладающие всеми характеристиками гражданских правоотношений. Ведь гражданское право может регулировать иные имущественные и личные неимущественные отношения, основанные на равенстве, автономии воли и имущественной самостоятельности участников (п. 1 ст. 2 ГК РФ). Именно такими иными и являются фактические отношения участия (членства), приобретающие в результате правового регулирования форму корпоративных правоотношений. Мне довелось неоднократно писать об их особенностях, позволяющих рассматривать данные правоотношения в качестве правоотношений особого рода (sui generis). Аргументы в пользу такого подхода хорошо известны, и нет смысла их повторять. Впрочем, также хорошо известна развернутая критика взглядов весьма немногочисленных сторонников идеи существования мифической корпоративной, или "товарищеской", правоспособности, которая к тому же оказывается некой эклектикой правоспособности и дееспособности. Но главное здесь даже не в определении правоспособности. Ее можно рассматривать в качестве особого субъективного права, как это часто делается в юридической литературе. Принятие мной этой позиции обусловлено не только тем, что, как считает В.А.Белов, она разделяется авторами учебника, разработанного на кафедре гражданского права юридического факультета МГУ им. М.В.Ломоносова, хотя уже один только факт одобрения ими подобного подхода к понятию правоспособности говорит о многом. Просто высказанные аргументы мне понятны, а вот целесообразность агрессивной и слабо подкрепленной доводами критики кафедрального подхода мне не очень ясна. Тем более что одним из авторов соответствующей главы учебника был наш общий с В.А.Беловым научный руководитель - блестящий цивилист профессор С.М.Корнеев. Впрочем, такое уже случалось не раз. Достаточно вспомнить агрессию, трудно объяснимую с позиции здравого смысла, с которой В.А.Белов "анализировал" взгляды Б.И.Путинского относительно понятия и сущности гражданско-правового договора. Можно рассматривать правоспособность и "как своеобразное длящееся отношение между лицом и государством, отношение, обусловливающее возможность для лица при наличии фактических условий, предусмотренных юридической нормой, становиться участником правоотношений того или иного вида, т. е. обладать теми или иными полномочиями и нести те или иные обязанности". В любом случае гражданская правоспособность - это лишь абстрактная возможность, предпосылка обладания субъективными правами, представляющими собой элементы содержания гражданского правоотношения. "Правоспособность... как самостоятельная категория имеет значение и ценность лишь в качестве выражения абстрактной, т. е. общей, возможности быть носителем прав и обязанностей". Абстрактный характер правоспособности проявляется в том, "что правоспособность есть закрепленная законом за гражданами или организациями возможность иметь любые права и нести любые обязанности из числа предусматриваемых для данной области общественных отношений соответствующей системой объективного права". Очевидно, что эта абстрактная предпосылка не может быть правовой формой конкретных фактических отношений участия, складывающихся между определенными лицами в рамках отдельной корпорации. Конкретные социальные связи требуют столь же определенной правовой формы, которой как раз и является правоотношение - не абстрактная возможность обладания правами, а реальное фактическое общественное отношение, урегулированное нормами права. Рассмотрение участника корпорации в качестве носителя корпоративной ("товарищеской") правоспособности, а не обладателя корпоративных прав порождает вопрос квалификации действий, совершаемых корпорацией. Если участник корпорации не обладает корпоративными правами, значит, сама корпорация не несет по отношению к нему никаких юридических обязанностей корпоративного типа. Чем же тогда является обязанность, например, акционерного общества по информированию участников общества о проведении общего собрания акционеров (ст. 52 Федерального закона от 26.12.1995 N 208-ФЗ "Об акционерных обществах"; далее - Закон об АО)? Оказывается, действия акционерного общества, совершаемые в процессе уведомления участников общества о проведении общего собрания акционеров, так же как и иные действия, предусмотренные законом и рассматриваемые им как исполнение юридической обязанности, "совершаются потому, что без них корпорация просто не сможет законно функционировать, т. е. являются актами поведения, совершаемыми исходя из соображений разумности и добросовестности, но не юридической обязательности". Хорошо, пусть эти акты совершаются исходя из указанных выше соображений или даже просто из любви к искусству, но какова их правовая природа? Акционерное общество обязано совершить в отношении акционеров определенные юридически значимые действия, но это не является исполнением обязанности. А что является? У В.А.Белова нет ответа на этот вопрос. Не все в порядке и с обязательственными правами участников корпорации, порождаемыми корпоративными актами. В основе способности к совершению указанных актов лежит их корпоративная правоспособность. Но ведь обязательственные права участников корпорации порождаются главным образом не их собственными действиями, а действиями самой корпорации. Например, право требования выплаты объявленных дивидендов, возникающее после принятия общим собранием акционеров - органом корпорации соответствующего решения (п. 1 ст. 42 Закона об АО). При этом конкретный акционер может вообще не принимать участие в голосовании по этому вопросу, не совершать никаких иных действий и тем не менее стать управомоченным лицом в обязательственном правоотношении по выплате дивидендов. Как такое возможно, если корпоративная правоспособность "реализуется собственными активными юридически значимыми действиями своего носителя или его представителя"? Впрочем, подобные вопросы можно задавать бесконечно. Благо, что конструкция "товарищеской" правоспособности позволяет формулировать их без всяких ограничений. Но стоит ли? Нужно ли видеть вместо субъективных гражданских прав - корпоративных прав, обеспеченных судебной защитой, лишь абстрактную возможность обладания ими? Что такой подход даст науке, кроме новых надуманных категорий. А практике? Разве что новые иски отдельных "товарищей" о нарушении другими "товарищами" их "товарищеской" правоспособности. Так стоит ли изобретать "новые" способы нерешения старых проблем? ____________ Ломакин Д.В. Договоры об осуществлении прав участников хозяйственных обществ как новелла корпоративного законодательства // Вестник Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации. 2009. N 8. Белов В.А. К проблеме гражданско-правовой формы корпоративных отношений // Вестник Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации. 2009. N 9. Корпоративное право:. Актуальные проблемы теории и практики / под общ. ред. В.А.Белова. М., 2009. С. 224. Белов В.А., Пестерева Е.В. Хозяйственные общества М., 2002. Корпоративное право: Актуальные проблемы теории и практики. С. 170. Григораш И.В. Зависимые юридические лица в гражданском праве: опыт сравнительно-правового исследования. М., 2007. Бабаев А.Б. Проблема корпоративных правоотношений // Гражданское право: Актуальные проблемы теории и практики / под общ. ред. В.А.Белова. М., 2007. С. 807-837. Корпоративное право: Актуальные проблемы теории и практики. С. 18. См.: Вестник Высшего Арбитражного Суда РФ. 1996. N 9. Корпоративное право: Актуальные проблемы теории и практики. С. 441. Там же. С. 24. Там же. С. 25. Там же. С. 26. Там же. Корпоративное право: Актуальные проблемы теории и практики. С. 176. Там же. С. 32-43. Там же. С. 36. Там же. С. 37. Там же. С. 43. Там же. С. 59-72. Корпоративное право: Актуальные проблемы теории и практики, С. 59. Там же. С. 37. Пахомова Н.Н. Цивилистическая теория корпоративных отношений: монография. Екатеринбург, 2005. С. 68. Корпоративное право: Актуальные проблемы теории и практики. С. 170. Гританс Я.М. Корпоративные отношения: Правовое регулирование организационных форм. М., 2005. С. 2. Там же. С. 11. Корпоративное право: Актуальные проблемы теории и практики. С. 263. Корпоративное право: Актуальные проблемы теории и практики. С. 49. Там же. Брагинский М.И., Витрянский В.В. Договорное право. Кн. 1: Общие положения. М., 1997. С. 320; Романец Ю.В. Система договоров в гражданском праве России. М., 2001. С. 127-132, 478-494; Ломакин Д.В. Корпоративные правоотношения: общая теория и практика ее применения в хозяйственных обществах. М., 2008. С. 312-326. Корпоративное право: Актуальные проблемы теории и практики. С. 47-50. Там же. С. 262. Более подробно о высказанных в науке суждениях относительно особенностей конструкции договора простого товарищества см.: Брагинский М.И., Витрянский В.В. Договорное право. Кн. 5: в 2 т. Т. I: Договоры о займе, банковском кредите и факторинге. Договоры, направленные на создание коллективных образований. М., 2006. С. 591-695. Корпоративное право: Актуальные проблемы теории и практики. С. 201-202. Новицкий И.Б. Сделки. Исковая давность // Новицкий И.Б. Избранные труды по гражданскому праву: в 2 т. Т.1. М., 2ОО6. С. 2О7. Там же. Там же. С. 231-248. Там же. С. 251. Там оке. С. 64-66. Принципы международных коммерческих договоров. М., 2003. С. 18-21, 114. Корпоративное право: Актуальные проблемы теории и практики. С. 72. Там же. Там же. С. 16. Там же. Корпоративное право: Актуальные проблемы теории и практики. С. 225. Там же. Там же. С. 216. Там же. С. 222. Там же. С. 225. Там же. С. 207-212. Корпоративное право: Актуальные проблемы теории и практики. С. 205. Там же. С. 206. Там же. Там же. С. 213. Корпоративное право: Актуальные проблемы теории и практики. С. 225. Там же. С. 207-214; Белов В.А. К проблеме гражданско-правовой формы корпоративных отношений. С. 9-15. См., напр.: Ломакин Д.В. Акционерное правоотношение. М., 1997; Он же. Корпоративные отношения и предмет гражданско-правового регулирования // Законодательство. 2004. N 5. С. 58-64; N 6. С. 50-58; Он же. Корпоративные правоотношения: общая теория и практика ее применения в хозяйственных обществах; Он же. Теория корпоративных правоотношений: от мифа к реальности // Хозяйство и право. 2009. N 7. С. 50-72. Ломакин Д.В. Корпоративные правоотношения: общая теория и практика ее применения в хозяйственных обществах. С. 145-150; Он же. Договоры об осуществлении прав участников хозяйственных обществ как новелла корпоративного законодательства. С. 9-12. О научных дискуссиях, касающихся понимания правоспособности, более подробно см.: Иоффе О.С. Развитие цивилистической мысли в СССР (часть I) // Иоффе О.С. Избранные труды по гражданскому праву: Из истории цивилистической мысли. Гражданское правоотношение. Критика теории "хозяйственного права". М., 2000. С. 274-329. Белов В.А. К проблеме гражданско-правовой формы корпоративных отношений. С. 23. Гражданское право: в 4 т. Т. 1: Общая часть: учебник / отв. ред. проф. Е.А.Суханов. 3-е изд., перераб. и доп. М., 2004. С. 147 (авторы главы - профессора С.М.Корнеев и А.Е.Шерстобитов). Белов В.А. К вопросу о соотношении понятий обязательства и договора // Вестник гражданского права. Т. 7. 2007. N 4. С. 239-258. Александров Н.Г. Законность и правоотношения в советском обществе. М., 1955. С. 116. Братусь С.Н. Субъекты гражданского права. М., 1950. С. 5, 6, 13. Флейшиц Е.А. Соотношение правоспособности и субъективных прав // Вестник гражданского права. Т. 9. 2009. N 2. С. 211. Корпоративное право: Актуальные проблемы теории и практики. С. 214. Там же. С. 213. Там же. С. 214. ____________