Анна Александровна Сироткина ответственный секретарь Научно-консультативного совета при Высшем Арбитражном Суде Российской Федерации Олег Романович Зайцев главный консультант Управления анализа и обобщения судебной практики Обсуждение вопросов об исковой давности по договорам бессрочного займа, о допустимости применения преимущественного права приобретения акций при передаче их в качестве отступного и о реализации прав супруга при наследовании акций Очередное заседание гражданско-правовой секции Научно-консультативного совета при Высшем Арбитражном Суде Российской Федерации состоялось . На обсуждение были вынесены вопросы о: 1) начале течения срока исковой давности по требованию о возврате суммы займа, которое основано на договоре, заключенном без указания срока возврата; 2) применении преимущественного права приобретения акций закрытого акционерного общества (далее - ЗАО) при передаче их в качестве отступного; 3) реализации прав супруга при наследовании акций. Указанные вопросы возникли в практике арбитражных судов и не находили единого решения. Остановимся на аргументации и ходе обсуждения по каждому из вопросов. Вопрос 1. О начале течения срока исковой давности по требованию о возврате суммы займа, которое основано на договоре, заключенном без указания срока возврата Основанием для постановки вопроса послужило имеющееся на первый взгляд противоречие между положениями ст. 195, 200 и 810 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее - ГК РФ, Кодекс). В соответствии со ст. 195 ГК РФ исковой давностью признается срок для защиты права по иску лица, право которого нарушено. Согласно абз. 2 п. 2 ст. 200 ГК РФ, определяющему момент начала течения исковой давности по обязательствам, срок исполнения которых не определен либо определен моментом востребования, этим моментом следует признать тот, когда у кредитора возникает право предъявить требование об исполнении обязательства. Исключением из этого правила является ситуация, когда должнику предоставляется льготный срок для исполнения такого требования - исчисление исковой давности начинается по окончании указанного срока. Абзацем 2 п. 1 ст. 810 ГК РФ предусматривается, что в случаях, когда срок возврата договором не установлен или определен моментом востребования, сумма займа должна быть возвращена заемщиком в течение тридцати дней со дня предъявления заимодавцем требования об этом, если иное не предусмотрено договором. На обсуждение было представлено два подхода к толкованию указанных норм. Первый подход Поскольку заимодавец вправе предъявить требование об исполнении обязательства по возврату суммы займа заемщику сразу же после заключения договора, которым срок исполнения не определен или определен моментом востребования, то в силу абз. 2 п. 2 ст. 200 ГК РФ началом течения исковой давности по такому требованию будет момент заключения договора. В качестве разновидности этого подхода выделялась точка зрения, согласно которой ст. 810 ГК РФ устанавливает льготный тридцатидневный срок для исполнения обязательства заемщиком, в силу чего исковая давность начинает течь спустя тридцать дней после заключения договора займа. Несомненно то, что выбор этой позиции, по сути, превращает договоры займа, заключенные без указания срока исполнения, в срочные договоры, поскольку исковая защита предоставляется кредитору лишь в течение трех лет с момента заключения договора (при допустимости применения ст. 810 ГК РФ - трех лет и тридцати дней). Второй подход Срок исковой давности по требованию заимодавца о возврате суммы займа, основанному на договоре с неопределенным сроком возврата или сроком возврата, определенным моментом востребования, начинает течь не ранее момента предъявления требования о возврате суммы займа и истечения льготного срока для исполнения, поскольку до того право заимодавца не является нарушенным. Предъявить же соответствующее требование заимодавец вправе по истечении любого периода времени с момента заключения договора. Основой данного подхода является толкование положения абз. 2 п. 2 ст. 200 ГК РФ с учетом понятия исковой давности, данного в ст. 195 ГК РФ. Поскольку до нарушения права срок исковой давности не может исчисляться, то применительно к обязательствам, определенным моментом востребования, нарушение может быть допущено должником не ранее, чем кредитор обратится к должнику с предложением исполнить обязательство. Согласно этому подходу в абз. 2 п. 2 ст. 200 ГК РФ под "правом предъявить требование об исполнении обязательства" сторонники данного подхода предлагают понимать возможность предъявить иск и таким образом реализовать нарушенное право. При этом срок, в течение которого кредитор по обязательству, срок исполнения которого не предусмотрен или определен моментом востребования, вправе обратиться с требованием об исполнении обязательства, по общему правилу должен исчисляться с учетом требований ст. 314 Кодекса: такое обязательство должно быть исполнено должником в семидневный срок со дня предъявления кредитором требования о его исполнении, если иное не вытекает из закона, иных правовых актов, условий обязательства, обычаев делового оборота или существа обязательства (ст. 314 ГК РФ). А значит, по общему правилу исковая давность начинает течь по прошествии указанного семидневного срока. Применительно к договору займа, заключенному без указания срока или до востребования, льготный срок для исполнения обязательства по возврату суммы займа начинает течь с момента предъявления требования и составляет тридцать дней согласно ст. 810 ГК РФ, в силу чего заемщик будет считаться не исполнившим свое обязательство лишь по истечении тридцати дней после предъявления заимодавцем требования о возврате суммы займа и с этого момента начинается течение срока исковой давности. Следует отметить, что такой подход имеет место в практике Верховного Суда Российской Федерации (см. определение ВС РФ от 15 марта 2005 г. N 59-В04-8). Основным недостатком приведенной позиции является риск злоупотреблений со стороны кредиторов в виде предъявления требования о возврате суммы займа спустя продолжительное время с момента заключения договора, что, в свою очередь, осложнит положение заемщика по доказыванию факта исполнения договора. Это отнюдь не способствует стабильности гражданских отношений. При исследовании поставленного вопроса проводилось изучение дореволюционного российского права, советского гражданского законодательства, а также германского и австрийского опыта, что позволило участникам обсуждения с разных сторон взглянуть на обозначенную проблему. В обсуждении первого вопроса приняли участие: А.К.Большова, В.В.Витрянский, А.В.Егоров, А.Л.Маковский, Е.А.Павлодский, А.И.Приходько, Н.П.Харчикова, М.А.Церковников. Также поступили письменные замечания В.В.Залесского, Ю.К.Толстого, Н.Ю.Рассказовой. В ходе обсуждения были высказаны следующие позиции. А.К.Большова (председатель Арбитражного суда города Москвы в отставке, председатель коллегии посредников по проведению примирительных процедур при Торгово-промышленной палате Российской Федерации) поддержала второй подход и отметила, что срок исковой давности начинает течь по истечении тридцатидневного срока, установленного ст. 810 ГК РФ. Аналогичной позиции придерживается Е.А.Павлодский (доктор юридических наук, профессор, заместитель заведующего отделом гражданского законодательства и процесса Института законодательства и сравнительного правоведения при Правительстве Российской Федерации). Н.П.Харчикова (судья Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации) указала на то, что подход Верховного Суда Российской Федерации, который отражен в определении от . N 59-В04-8, не следует безоговорочно принимать при решении поставленного вопроса, так как такой подход мог быть продиктован тем, что по спорам с физическими лицами исковая давность на основании ст. 205 ГК РФ может быть восстановлена при наличии уважительных причин, к которым относятся, в частности, тяжелая болезнь, беспомощное состояние, неграмотность. По спорам, рассматриваемым арбитражными судами, исковая давность восстанавливается в крайне редких случаях. Н.П.Харчикова предложила исчислять начальный момент течения срока исковой давности с учетом положений п. 2 ст. 314 ГК РФ, согласно которым обязательство, не предусматривающее срока исполнения и не содержащее условий, позволяющих определить этот срок, должно быть исполнено в разумный срок после возникновения обязательства. В случае предоставления займа такой срок может быть ограничен, к примеру, одним годом (такой срок действует по потребительским кредитам, выдаваемым Сбербанком России). По истечении разумного срока сразу начинает течь льготный срок, по окончании которого начинает течь срок исковой давности. Н.П.Харчикова также обратила внимание собравшихся на то, что выбор второго подхода приводит к неопределенной растяжимости срока по предъявлению требований о возврате суммы займа, выданного без установления срока возврата, что, по сути, означает отнесение таких обязательств к числу тех, на которые срок исковой давности не распространяется (ст. 208 ГК РФ). А.Л.Маковский (доктор юридических наук, профессор, первый заместитель председателя Совета Исследовательского центра частного права при Президенте Российской Федерации), встав на позицию о необходимости связывать начало течения срока исковой давности с нарушением права, отметил, что исключения из этого правила, которые содержатся в законе, введены императивно и связывают начало течения исковой давности с определимым моментом в целях упрощения ее исчисления. При этом, как правило, нарушение укладывается в период до наступления императивно указанного момента. А.Л.Маковский, как и Н.П.Харчикова, предложил различать льготный срок и срок исполнения обязательства. В этой связи с момента заключения бессрочного договора необходимо применять п. 2 ст. 314 ГК РФ, устанавливающий срок, который заменяет собой точный, определенный срок. Только после истечения этого срока возникает право предъявить требование. В ряде случаев, подчеркнул А.Л.Маковский, этот срок сопровождается льготным сроком. Таким образом, только после того как истек разумный срок, заявлено требование и истек льготный срок, в случае с договором займа составляющий тридцать дней (ст. 810 ГК РФ), начинается течение срока исковой давности. В.В.Витрянский (доктор юридических наук, профессор, заместитель Председателя Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации, руководитель гражданско-правовой секции Совета), поддерживая второй подход и возражая Н.П.Харчиковой и А.Л.Маковскому, отметил, что к исчислению срока исковой давности в рассматриваемом случае положения ст. 314 ГК РФ применению не подлежат, поскольку ст. 810 Кодекса содержит специальное правило исчисления льготного срока для исполнения требования кредитора о возврате суммы займа. А.И.Приходько (доктор юридических наук, заместитель руководителя отдела гражданского, арбитражного и административного процесса Российской академии правосудия) предложил изменить аргументацию второго подхода, исключив указание на то, что в абз. 2 п. 2 ст. 200 ГК РФ под правом предъявить требование об исполнении обязательства следует понимать возможность предъявить иск и таким образом реализовать нарушенное право, поскольку очевидно, что срок для исполнения обязательства, о котором и говорится в указанной норме, начинает течь не после предъявления иска, а до него. Также вызывает критику, по мнению И.А.Приходько, генеральный вывод о том, что до нарушения права срок исковой давности не может исчисляться, так как в силу п. 1 ст. 200 ГК РФ изъятия из правила о начале течения срока исковой давности с момента, когда лицо узнало или должно было узнать о нарушении его права, могут быть установлены законом. К примеру, иск о применении последствий ничтожной сделки может быть подан в течение трех лет с момента начала исполнения этой сделки (ст. 181 ГК РФ); по регрессному обязательству срок исковой давности исчисляется с момента исполнения обязательства (п. 3 ст. 200 ГК РФ). А.В.Егоров (кандидат юридических наук, заместитель Руководителя Аппарата Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации) признал более удачным второй подход, предложив решать поставленный вопрос не только применительно к договору займа, но и к иным случаям, требующим применения ст. 195 и 200 ГК РФ и определения начального момента исчисления срока давности. Кратко остановимся на выводах, содержащихся в заключениях ученых Ю.К.Толстого, В.В.Залесского, Н.Ю.Рассказовой. Ю.К.Толстой (доктор юридических наук, академик Российской академии наук, профессор кафедры гражданского права юридического факультета Санкт-Петербургского государственного университета) в письменном заключении отметил, что об исковой давности речь может идти лишь тогда, когда имело место нарушение права. Тридцатидневный срок, установленный абз. 2 п. 1 ст. 810 ГК РФ, является льготным сроком, но не исковым, который при этом может быть удлинен или сокращен по воле сторон. Однако этот срок не может совпадать со сроком возникновения самого обязательства. При ином подходе льготный срок был бы сведен к нулю и течение исковой давности было бы приурочено к моменту возникновения самого обязательства, что лишило бы ее конститутивного элемента - нарушения права. В.В.Занесений (доктор юридических наук, профессор, заведующий отделом гражданского законодательства зарубежных государств Института законодательства и сравнительного правоведения при Правительстве Российской Федерации) также поддержал в заключении второй подход. Вместе с тем, обращая внимание на неограниченность периода времени, в течение которого кредитор вправе заявить требование, В.В.Залесский усмотрел необходимость в интересах устойчивости оборота законодательно установить предельный срок для "бессрочного" займа, которым, к примеру, может являться десятилетний срок. Н.Ю.Рассказова (кандидат юридических наук, заведующая кафедрой гражданского права юридического факультета Санкт-Петербургского государственного университета), избрав второй подход, отметила, что выбор иной позиции потребовал бы изменить решение вопроса о течении исковой давности применительно ко всем обязательствам до востребования, а также создал бы препятствия в применении правил о досрочном исполнении (если исключено применение льготного срока). По результатам обсуждения первого вопроса гражданско-правовая секция Научно-консультативного совета при Высшем Арбитражном Суде Российской Федерации рекомендует Президиуму ВАС РФ при решении вопроса о начале течения срока исковой давности по договорам займа с неопределенным сроком возврата или сроком возврата, определенным моментом востребования, принимать во внимание, что в силу п. 1 ст. 810 ГК РФ сумма займа должна быть возвращена заемщиком в течение 30 дней со дня предъявления заимодавцем требования об этом, если иное не установлено договором. Только после предъявления такого требования и истечения установленного ст. 810 ГК РФ льготного срока исполнения обязательства, который начинает исчисляться с момента предъявления требования, начинает течь срок исковой давности для защиты права заимодавца на возврат суммы займа. Вопрос 2. О применении преимущественного права приобретения акций ЗАО при передаче их в качестве отступного Рассмотрение данного вопроса было обусловлено тем, что в судебной практике неединообразно решается вопрос о том, применяется ли преимущественное право в случае отчуждения акций не по договору купли-продажи, а по другим основаниям, из которых наиболее спорной является передача акций ЗАО в качестве отступного, что также нашло свое отражение в рассматривавшемся . на заседании Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации проекте Обзора практики рассмотрения арбитражными судами споров о преимущественном праве приобретения акций закрытых акционерных обществ. Аргументы против применения преимущественного права при передаче акций ЗАО в качестве отступного. 1. Пункт 3 ст. 7 Федерального закона "Об акционерных обществах" (далее - Закон об АО), посвященный преимущественному праву приобретения акций ЗАО, говорит только о продаже, а также о цене и покупателе. 2. Подпункт 9 п. 14 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ от . N 19 "О некоторых вопросах применения Федерального закона "Об акционерных обществах" (далее - постановление Пленума N 19) предусматривает, что "преимущественное право акционеров (общества) действует при отчуждении участником этого общества акций только путем продажи". 3. К соглашению об отступном неприменим способ защиты нарушенного преимущественного права приобретения акций ЗАО, предусмотренный подп. 7 п. 3 ст. 7 Закона об АО - перевод прав и обязанностей покупателя, поскольку у кредитора отсутствует встречная обязанность по соглашению об отступном перед должником, в связи с чем на истца можно перевести только право на получение отступного. Так, если ко времени рассмотрения иска о переводе кредитор уже получил акции в качестве отступного, неясно, если передать истцу спорные акции, как обязать его исполнить прекращенное отступным обязательство, т. е. уплатить соответствующую сумму кредитору. Аргументы в пользу применения преимущественного права при передаче акций ЗАО в качестве отступного. 1. Преимущественное право приобретения акций ЗАО защищает интерес акционеров ЗАО по контролю персонального состава участников ЗАО. Законодатель установил баланс интересов: в случае возмездного отчуждения акций он счел нуждающимся в большей защите интерес акционеров ЗАО по контролю персонального состава участников ЗАО, нежели их же интерес по свободному отчуждению своих акций, а в случае безвозмездного отчуждения акций - наоборот; поэтому применение преимущественного права к отступному не нарушит баланс этих интересов. Указанный интерес существует независимо от того, как (по договору купли-продажи или в качестве отступного) передаются третьему лицу акции, в связи с чем защищать его имеет смысл или всегда, когда это возможно (а в случае с отступным это возможно), или никогда: защищать же только при продаже акций представляется необоснованным. 2. Пункт 3 ст. 7 Закона об АО применительно к преимущественному праву использует термин "приобретение" (в отличие от общей собственности, где ГК РФ использует термин "преимущественное право покупки" (ст. 250), который включает не только продажу, но и другие основания приобретения прав). 3. Абзац 3 п. 2 ст. 7 Закона об АО предусматривает, что "в открытом обществе не допускается установление преимущественного права общества или его акционеров на приобретение акций, отчуждаемых акционерами этого общества". Из этого можно сделать вывод о том, что в закрытом обществе установление такого преимущественного права допускается, при этом отчуждение включает в себя не только куплю-продажу, но и другие основания перехода права. 4. В п. 14 постановления Пленума N 19, помимо уже упоминавшегося выше подп. 9, согласно которому "преимущественное право акционеров (общества) действует при отчуждении участником этого общества акций только путем продажи", имеется также и подп. 8, согласно абз. 1 которого "предусмотренное Законом преимущественное право приобретения акций не применяется в случаях безвозмездного отчуждения их акционером (по договору дарения) либо перехода акций в собственность другого лица в порядке универсального правопреемства". С точки зрения логики при наличии подп. 9, если понимать его как исключающего действие преимущественного права при отчуждении акций любым способом, кроме продажи, нет необходимости в наличии абз. 1 подп 8. В этой связи можно предположить, что в постановлении Пленума N 19 точно указаны случаи, когда преимущественное право действует (при продаже) и когда оно не действует (при безвозмездном отчуждении и универсальном правопреемстве), а остальные случаи не решены в нем однозначно. 5. Постановлением Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от . N 7134/07 оставлено без изменения постановление Федерального арбитражного суда Северо-Кавказского округа от . N Ф08-801/2006 в части оставления без изменения судебных актов судов нижестоящих инстанций об отказе в иске о переводе на истца прав и обязанностей по соглашению о предоставлении в качестве отступного акций ЗАО. В данном деле Президиум оставил без изменения постановление суда кассационной инстанции в той части, в которой в том числе отмечается: "Передача акций закрытого акционерного общества без соблюдения правил о преимущественном праве акционеров на приобретение акций нарушает права акционеров. Это относится и к действиям, не являющимся продажей акций, но направленным на обход указанного права и выражающимся, в частности, в передаче акций в порядке исполнения соглашения об отступном". 6. В п. 7 Обзора практики применения арбитражными судами статьи 409 Гражданского кодекса Российской Федерации (информационное письмо Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от . N 102) поддержана позиция суда кассационной инстанции по делу, в котором он на основании ст. 431 ГК РФ квалифицировал передачу имущества в собственность ответчику по соглашению об отступном в обмен на получение денежных средств по кредитному договору как распоряжение спорным имуществом в виде его возмездного отчуждения и сделал вывод, что при таком отчуждении имущества общества право истца на преимущественную покупку доли в праве общей собственности нарушено. В связи с тем, что правовая природа права преимущественной покупки доли в праве общей собственности и преимущественного права приобретения акций ЗАО сходна, приведенная правовая позиция Обзора в отношении первого права может быть распространена и на второе. 7. К соглашению об отступном применим способ защиты нарушенного преимущественного права приобретения акций ЗАО, предусмотренный подп. 7 п. 3 ст. 7 Закона об АО - перевод прав и обязанностей покупателя. Как и в случае, когда к моменту принятия судом решения о переводе на истца прав и обязанностей покупателя акций ЗАО цена акций уже уплачена продавцу, суд одновременно с таким переводом обязывает истца возместить покупателю уплаченную им цену, так и в случае перевода на истца прав приобретателя отступного в виде акций ЗАО суд одновременно с таким переводом обязывает истца выплатить кредитору, получившему отступное, денежную сумму в размере обязательства, прекращенного отступным. В обсуждении второго вопроса приняли участие Т.Е.Абова, В.В.Витрянский, О.В.Гутников, М.В.Кротов, В.П.Мозолин, Е.А.Павлодский, И.А.Приходько, Б.И.Пугинский, К.И.Скловский, Д.И.Степанов, М.В.Телюкина; также поступили письменные замечания В.В.Залесского. В ходе обсуждения были высказаны следующие позиции. К.И.Скловский (доктор юридических наук, член Совета при Президенте Российской Федерации по кодификации и совершенствованию гражданского законодательства) указал на непонятность тенденции расширения сферы действия преимущественного права покупки. Это право ограничивает оборот, и поэтому его надо толковать буквально или ограничительно. При расширительном толковании нормы также путается перевод прав и перевод имущества: ГК РФ предусматривает только перевод обязательственных прав по сделке, а не стихийно возникающего на практике перевода имущества (передачи права собственности). Иногда такой выход допустим, но необходимо обоснование расширительного толкования. В предлагаемом решении содержится абсолютно неудовлетворительный вариант, который не основан ни на норме закона, ни на его толковании. Имеет место создание новой нормы, а эти вопросы должен решать законодатель. В связи с изложенным К.И.Скловский высказался против распространения преимущественного права приобретения акций ЗАО на отступное. По мнению кандидата юридических наук Д.И.Степанова, выносить поставленный вопрос на обсуждение, не решая основную проблему, распространяется ли преимущественное право на иные сделки за рамками договора купли-продажи в общем бессмысленно. Если в судебно-арбитражной практике однажды на уровне постановления Пленума ВАС РФ N 19 (подп. 8 п. 14) утверждена позиция, в силу которой преимущественное право применяется только при купле-продаже, а в других договорных конструкциях оно не работает, то хотим мы того или нет, но придется следовать этой позиции, потому что иначе (если сказать, что преимущественное право работает при отступном) те же самые разъяснения, что тут обсуждаются, нужно будет дать и применительно к неэквивалентной мене, когда один товар меняется на другой, а стоимость товаров разная (в разнице стоимостей нужно будет тоже искать преимущественное право). Другой вариант, где, по мнению Д.И.Степанова, нужно будет допускать преимущественное право, это притворные сделки, когда прикрываемая сделка также возмездна, но нет чистой купли-продажи. Вопросы будут дальше лишь множиться, придется отступать от ранее обозначенной общей позиции, но никакой единой логики не будет достигнуто. С точки зрения духа закона, корпоративного права та позиция, которая была закреплена в практике по вопросам применения преимущественного права в ЗАО, неверна в принципе, поскольку она совершенно не отражает логику закрытого корпоративного образования, однако для ее изменения, очевидно, необходимо менять закон. Концептуально Д.И.Степанов исходит из необходимости деления всех корпоративных образований на две группы: открытые и закрытые корпорации. В открытых корпорациях не должно быть никаких ограничений на обращение акций, но в таком случае открытые корпорации - это скорее не те, что называются ОАО в России, а те, чьи акции обращаются на фондовом рынке. Все остальные следует по умолчанию считать закрытыми корпорациями или хотя бы по умолчанию давать им возможность быть закрытыми, реализуя такую возможность на уровне учредительных документов. В закрытых корпорациях возможны совершенно разные конструкции, которые ограничивают оборот акций. Поэтому доводы о том, что преимущественное право гибельно для оборота, к закрытым корпоративным образованиям не имеют никакого отношения. По сути, закрытое корпоративное образование начинает приближаться к договорному образованию, где несколько учредителей или последующих участников договорились, что они ограничивают состав участников определенной группой лиц. Это соразмерное, нормальное гражданско-правовое ограничение собственных возможностей. М.В.Телюкина (доктор юридических наук, старший научный сотрудник сектора гражданского права, гражданского и арбитражного процесса Института государства и права Российской академии наук) обратила внимание на то, что существующую систему необходимо менять концептуально, если мы исходим из того, что в ЗАО нельзя пускать посторонних лиц. Нужно проводить эту позицию последовательно и право преимущественной покупки предоставлять при всех изменениях состава акционеров - и путем мены, и путем дарения. Однако возникает вопрос: нужно ли это делать, не столкнулись ли мы с ситуацией, когда жизнь пытается "переупрямить" юридическое построение? Т.Е.Абова (доктор юридических наук, профессор, руководитель Центра цивилистических исследований Института государства и права Российской академии наук) отметила, что если применительно к праву общей собственности вопрос решен совершенно определенно, поскольку сказано о праве преимущественной покупки, то в случае с ЗАО в законе речь идет о другом термине - "приобретение". Таким образом, законодатель ушел от слова "покупка". "Приобретение" означает, что приобретать можно и путем продажи, и иным путем, только не дарением, в том числе по соглашению об отступном. Закрытое общество заинтересовано в том, чтобы среди его акционеров были те лица, которые ему нужны, и никакие другие, поэтому и существует преимущественное право. Толковать термин "приобретение" исключительно с точки зрения купли-продажи нельзя. В своем выступлении В.П.Мозолин (доктор юридических наук, профессор, заведующий кафедрой гражданского и семейного права Московской государственной юридической академии) указал на то, что поставленный вопрос можно решить с точки зрения действующих норм и нет необходимости их изменять. Этот вопрос, действительно, концептуальный - речь идет о закрытой корпорации. Внутрикорпоративные отношения не идентичны общегражданским отношениям. Поэтому следует присоединиться к той позиции, которая выражена во втором мнении. По мнению В.П.Мозолина, достаточно только одного аргумента: основная цель создания этого общества - обеспечить стабильность, в том числе во всех случаях, когда речь идет о приобретении, отчуждении. М.В.Кротов (кандидат юридических наук, доцент, полномочный представитель Президента Российской Федерации в Конституционном Суде Российской Федерации) отметил, что в ст. 7 Закона об АО прямо говорится о приобретении акций, "продаваемых другими акционерами", то есть речь идет о купле-продаже, значит, в законе дан однозначный ответ и путем толкования невозможно прийти к тому, что отступное может быть реализовано в порядке преимущественного права. По мнению В.В.Витрянского, сложность вопроса состоит в том, что если переводить права при наличии отступного, то неясно, чьи права переводить - то ли кредитора по основному обязательству, который лишается возможности получить отступное как альтернативу, то ли просто наделять правами покупателя, который выплатит цену акций. При этом В.В.Витрянский обратил внимание на следующие вопросы, возникающие при применении преимущественного права к отступному: что значит перевод прав на одного из акционеров по соглашению об отступном? в каком соглашении он становится стороной? Если в соглашении об отступном, которое всего-навсего является основанием для прекращения основного обязательства, то кто будет рассчитываться с кредитором? Надо считать основное обязательство непрекращенным, поскольку иначе мы разрушим соглашение об отступном, заменив его договором купли-продажи с конкретным акционером. Закон не дает таких возможностей, это будет совершенный произвол против воли сторон. Тут видны как раз практические трудности, связанные с тем, как защищать такое право преимущественной покупки в случае отступного. О.В.Гутников (кандидат юридических наук, заведующий отделом предпринимательского законодательства Института законодательства и сравнительного правоведения при Правительстве Российской Федерации) отметил, что пока не внесены изменения в закон, ни об отступном, ни об иных случаях речи быть не может. С точки зрения практики полезно было бы обсудить вопрос, который разработчики проблемы оставили в стороне: в каких случаях сделки об отступном следует трактовать как совершенные в обход правил о купле-продаже? И.А.Приходько в своем выступлении остановился на следующих моментах. Если пытаться истолковать слово "приобретение", то следует толковать его в контексте тех терминов, которые используются в законе в дальнейшем. Термин "приобретение" раскрывается дальше в Законе об АО именно через покупку, поэтому противопоставлять их в данном случае нет оснований. Под приобретением в законе имеется в виду покупка и ничто иное. Что касается теоретической возможности применения правил об отступном к праву преимущественной покупки, то это возможно не во всех случаях предоставления отступного, а только в тех случаях, когда отступное направлено на прекращение денежного обязательства. Поэтому, если есть желание распространить это правило и на акционерное общество, к чему вообще нет оснований, то тогда судам придется решать много вопросов, которые пока находятся вне их поля зрения. Примером является постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от . N 4 "О некоторых вопросах практики рассмотрения судами споров, возникающих между участниками общей собственности на жилой дом". В нем детально были рассмотрены вопросы, связанные с преимущественной покупкой, в частности вопросы о том, как быть после того, как были переведены права покупателя, что происходит с обязательством, которое должно было быть исполнено. Согласно позиции Верховного Суда РФ в случае, если истец предъявляет иск о переводе на себя прав покупателя, он должен по аналогии со ст. 96 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, устанавливающей порядок внесения сумм, необходимых для оплаты экспертов и свидетелей, внести в депозит судебного департамента суммы, которые должны быть зачислены на счет покупателя. Ничего подобного в судебно-арбитражной практике нет, и эти вопросы пока неразрешимы. Из-за этого и возникают проблемы: как принудить к исполнению обязательства, нужно ли предъявлять отдельный иск к лицу, на которого переведены права покупателя? То есть даже общий подход применительно к преимущественному праву покупки не так просто реализуется сейчас в арбитражном процессе, и если дальше распространять его на отступное, возникнет ряд труднорешаемых вопросов. По мнению Б.И.Путинского (доктор юридических наук, профессор, заведующий кафедрой коммерческого права юридического факультета Московского государственного университета им. М.В.Ломоносова), обсуждаемая проблема достаточно серьезная, это проблема защиты прав участников закрытого акционерного общества. Требовать изменения законодательства здесь не следует, а следует попытаться выработать взвешенное предложение о толковании, которое может дать Высший Арбитражный Суд РФ. Независимо от наличия в Законе об АО общего слова "продажа" Высший Арбитражный Суд РФ в постановлении Пленума N 19 говорит о неприменении преимущественного права лишь в случаях безвозмездного отчуждения по договору дарения или перехода в порядке универсального правопреемства. Зачастую юристы изобретательно используют схемы с отступным. Подобные действия не должны признаваться судом легальными, подлежащими защите. Напротив, защите подлежит право преимущественной покупки акций членами закрытой корпорации. В связи с этим Б.И.Путинский поддержал позицию о возможности применения преимущественного права приобретения акций ЗАО к отступному. М.В.Телюкина, участвуя в дискуссии, дополнительно обратила внимание на то, что суть отношений в рамках закрытого акционерного общества состоит именно в том, чтобы не допустить туда посторонних. Для этого необходимо пресекать все возможные варианты обхода соответствующих норм. Поэтому до тех пор, пока форма закрытого акционерного общества существует, необходимо последовательно проводить ту линию, что право преимущественной покупки должно защищаться, иначе возникнет нелогичное с точки зрения сути отношения построение. С позиции практической реализации обосновать можно любую позицию, и в рамках толкования эта позиция вполне имеет право на существование, поэтому в данном случае все-таки надо исходить из сути отношений, возникающих в рамках закрытого акционерного общества. Е.А.Павлодский указал на необходимость исходить не из нормы, а в первую очередь из принципов, которые законодатель установил в отношении закрытого акционерного общества, и потому преимущественное право при отступном сохраняется. По результатам обсуждения второго вопроса гражданско-правовая секция Научно-консультативного совета при Высшем Арбитражном Суде Российской Федерации рекомендует Президиуму ВАС РФ оставить для дальнейшего обсуждения все позиции по вопросу о применении преимущественного права приобретения акций закрытого акционерного общества при передаче их в качестве отступного. Вопрос 3. О реализации прав супруга при наследовании акций Рассмотрение данной проблемы было обусловлено тем, что в судебной практике появились примеры рассмотрения арбитражными судами споров переживших супругов с регистраторами по поводу акций, принадлежавших супругам, вытекающих прежде всего из положений ст. 1150 ГК РФ, согласно которой принадлежащее пережившему супругу наследодателя в силу завещания или закона право наследования не умаляет его права на часть имущества, нажитого во время брака с наследодателем и являющегося их совместной собственностью. На обсуждение были вынесены следующие вопросы. 1. Является ли право пережившего супруга общим долевым правом, и если да, то с кем образуется общность этого права? 2. Входит ли идеальная доля пережившего супруга в праве на акции в состав наследства? 3. Вправе ли переживший супруг без соглашения с другими наследниками и без решения суда выделить в натуре долю в праве на акции при наличии у него свидетельства о праве пережившего супруга? Имеет ли при этом значение наличие в совместной собственности супругов разных типов акций одного эмитента или акций различных эмитентов? 4. Если указанный выдел доли допустим, каким образом должен решаться вопрос при наличии нечетного числа общего количества акций? 5. Каким образом осуществляется выдел пережившему супругу и наследникам бездокументарных акций в отношениях между таким супругом (наследниками) и эмитентом (регистратором, депозитарием)? 6. Какие акции и в каком порядке подлежат блокированию на основании пункта 7.5 Положения о ведении реестра владельцев именных ценных бумаг, утвержденного постановлением ФКЦБ от 2 октября 1997 г. N 27, в связи со смертью акционера? 7. Каким образом могут реализовываться корпоративные права наследников и пережившего супруга до раздела акций в натуре, в том числе при отсутствии у них согласия по этому вопросу? В обсуждении поставленных вопросов приняли участие Т.Е.Абова, А.К.Большова, В.В.Витрянский, О.В.Гутников, А.Л.Маковский, Е.А.Павлодский, И.А.Приходько, К.И.Скловский, Д.И.Степанов, М.В.Телюкина; также поступили письменные замечания В.В.Залесского и заключение Н.Ю.Рассказовой. В ходе обсуждения были высказаны следующие позиции. А.К.Большова поставила вопрос о том, подведомственны ли споры по поставленным вопросам арбитражным судам. Согласно п. 4 ч. 1 ст. 33 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации арбитражные суды рассматривают дела по спорам между акционером и акционерным обществом, вытекающим из деятельности акционерного общества, за исключением трудовых споров, а наследственные вопросы с деятельностью общества не связаны. Важно учитывать, что помимо супругов в споре могут принимать участие и другие наследники, следовательно, классический наследственный спор будет рассматриваться в арбитражном суде. Такое расширение компетенции арбитражного суда не основано на законе. В.В.Витрянский пояснил, что существуют дела, где нет спора между наследниками и спора по поводу наследства, например, дела, по которым переживший супруг предъявляет к реестродержателю требование о внесении изменений в реестр акционеров и разблокировании 50% акций. Этот спор связан с деятельностью общества, поскольку договор об оказании услуг заключается именно эмитентом с реестродержателем, за деятельность которого перед акционером отвечает эмитент. К.И.Скловский отметил, что если исходить из того, что совместная собственность супругов представляет собой единое целое, управляемое одним из супругов по презумпции, установленной законом, то идея о том, что со смертью одного из супругов что-то меняется, обоснованна. Возникает период вступления в наследство, при котором режим будет сохраняться вплоть до признания прав собственности, то есть до вступления в права наследования. Никакого права на выдел, по мнению К.И.Скловского, реализовать нельзя, потому что выдел - это спор с совладельцами. Пока нет сособственников, нет и совладельцев, то есть не с кем вести спор. И поскольку некому предъявить иск, технически выделить долю нельзя. Отсутствуют и предполагаемые права, существует только право вступления в наследство. Долю супруга будут выделять потом, когда у супруга возникнут совладельцы. Поэтому в течение всего срока вступления в наследство у супруга нет никакой возможности вступить в работу акционерного общества либо тем более отчуждать акции, кроме как по предварительному договору. По мнению Д.И.Степанова, проблема проистекает из текста ст. 1150 ГК РФ, где говорится про часть нажитого имущества, т. е. вроде бы имеется в виду общая собственность и никакого подразделения на доли не предполагается, но в то же время словесный оборот "часть имущества нажитого" наталкивает на мысль, что имущество, в данном случае акции, подлежит тому или иному делению. Видимо, эта презумпция некой доли, которая должна быть оставлена за пережившим супругом, а вторая часть должна уйти в наследственную массу, собственно, и порождает ту проблему, которая здесь обсуждается. Если отталкиваться от буквального текста ст. 1150 ГК РФ, то можно предложить другую конструкцию, притом что она не будет согласовываться с конструкцией общей собственности. Смысл этой конструкции в том, что между супругами существовала совместная собственность, а совместная собственность означает, что в ней присутствует как минимум два участника; с устранением одного мы должны сказать, что совместная собственность прекратилась. Сопрягая такую конструкцию с буквальным текстом ст. 1150 ГК РФ, следует сказать, что в принципе возможен раздел имущества под названием акции, осуществляемый таким образом, что в одной части есть доля пережившего супруга, в другой части есть доля, которая переходит в наследственную массу. Если мы следуем этой логике, то возникают процессуальные вопросы: когда этот раздел и в каком процессе должен осуществляться, должен ли он быть синхронизирован с разделом наследственного имущества, если там возникнет судебный спор, или не должен быть синхронизирован? Тот же вопрос возникает, если имущество наследодателя, входящее в наследственную массу, будет делиться нотариусом. Где подключается корпоративная специфика к обозначенным вопросам? Она есть в данном случае потому, что акции - это не только имущество, но еще и права, которые из акции вытекают, а значит, до раздела имущества под названием "акции" могут так или иначе реализовываться права по акциям либо, напротив, парализоваться. Именно это и подвигает к скорейшему разделу подобной совокупности акций - до или наряду с разделом наследственной массы. Из этого и возникают соответствующие иски. Переходя в процессуальную часть, можно допустить такую ситуацию, что переживший супруг может заявить иск, условно говоря, о признании права на акции, о разделе того, что раньше было совместной собственностью. Так или иначе, иск в данном случае направлен на обособление своей доли, о которой говорится в ст. 1150 ГК РФ. Решение по этому иску будет адресовано лицу, ведущему учет прав на ценные бумаги, в данном случае регистратору. Поскольку есть права третьих лиц, а именно лиц, притязающих на другую часть, и этих лиц может оказаться очень много, то скорее всего в процессуальной составляющей этот спор должен сопрягаться также с дележом наследства. Пройдя такую долгую логическую цепочку, приходим к выводу, что выдел, условно говоря, в натуре этих акций, причитающихся пережившему супругу по правилам ст. 1150 ГК РФ, а не как часть наследства, будет тем не менее происходить тогда же, когда будут наделяться соответствующим имуществом наследники. До того момента, пока выдела не произошло, никаких операций по списанию и зачислению с одного счета на другой производиться не может. Следующий момент состоит в том, как реализовывать права на акции, если все акции одним пакетом заблокированы на счете, а раздела еще не произведено, например, пока есть ждущее наследство. Очевидно, что в данном случае необходимо вводить механизм, который известен гражданскому законодательству, - управление имуществом (ст. 1171 ГК РФ): назначать доверительного управляющего, призванного реализовывать право голоса по всему пакету акций на период времени до определения отдельных владельцев. Например, в обществах с ограниченной ответственностью, когда умирает крупный участник (эта проблема уже пройдена и в арбитражных судах, и в судах общей юрисдикции), назначается конкретное лицо, которое реализует права по всей доле. Основной вопрос, который необходимо решать на практике: кто дает указания или кому подотчетен управляющий этим имуществом (акциями, долями) до окончательного раздела? С ответом на указанный вопрос все встает на свои места: реальный раздел самих акций осуществится тогда, когда проявятся все наследники, когда будут выделены все акции, а реализация прав по акциям будет идти, не прекращаясь даже со смертью одного из супругов - владельцев акций. М.В.Телюкина обратила внимание на то, что в данном случае нет корпоративного права, а имеется простой спор о наследстве. Сначала необходимо определить то, кому принадлежит супружеская доля - 50%, а потом уже делить наследство. Если исходить из этого, то очевидно, супруга либо супруг должен доказать, что именно ему принадлежит право на 50% супружеской доли. Как это доказать? Только путем предъявления доказательств отсутствия брачного контракта. Если его не было, то супруга имеет право на 50% и вопрос доказывания, вопрос иска можно снять. Это вопрос признания права на супружескую долю, супруг не предъявляет к кому-то иск, он доказывает, что у него есть право на 50%, и доказав это право, он выделяет свои 50% в отношении акций, а потом уже решает вопрос с остальными наследниками. И если разделить гражданское право в узком смысле и наследственное право в узком смысле, то проблема будет снята. А.Л.Маковский отметил, что ст. 1150 ГК РФ была включена в ГК РФ после довольно долгих споров, потому что она не имеет самостоятельного нормативного содержания. Она была включена для разъяснения ситуации, связанной с возможной супружеской долей, потому что вопрос о супружеской доле лежит за рамками наследственного права. Вопрос о разделе долей тоже лежит за рамками непосредственно наследственного права. А.Л.Маковский подчеркнул, что супружеская доля в состав наследства не попадает, является основанной на другом праве, не на праве наследования. Общая долевая собственность, которая образуется здесь, это общая долевая собственность с наследником, существующая до тех пор, пока не будет разделено это имущество. Что касается выдела, то он в принципе возможен, но для этого нужно соглашение участников долевой собственности, а если его нет, - то решение суда. Само по себе свидетельство пережившего супруга вряд ли может служить основанием для выдела этой доли, потому что выдел доли в натуре - вещь достаточно спорная. Если соглашения владельцев долей нет, то другого способа, как решение спора судом, также нет. Неясен пятый вопрос о том, как осуществлять пережившему супругу выдел доли в бездокументарных акциях. С точки зрения общих принципов он трудности не представляет. Этот вопрос сложный, но скорее все-таки юридико-технический, чем принципиальный. Е.А.Павлодский указал на то, что на все поставленные вопросы можно без труда ответить по истечении шести месяцев со дня открытия наследства, но рассмотрение этих вопросов до истечения этого срока очень важно не теоретически, а практически: семья владеет акциями, и за шесть месяцев она может их лишиться, а им нужно, может быть, сохранить влияние в акционерном обществе. Т.Е.Абова поддержала точку зрения о неподведомственности рассматриваемых споров арбитражным судам. По существу вопросов она обратила внимание на то, что в Основах законодательства Российской Федерации о нотариате четко сказано, что речь идет об определении наследственной массы. Первое, что делает нотариус, он выделяет имущество пережившего супруга из наследственной массы. Выделяя эту долю, нотариус выдает свидетельство о праве собственности на долю в общем совместном имуществе супругов. И если до того, как наследственная масса будет делиться между наследниками, эти документы выданы и у пережившего супруга есть свидетельство о праве собственности на долю (пусть это будет идеальная доля), то, следовательно, он может ставить вопрос о том, чтобы эту идеальную долю за ним закрепили, зарегистрировали его в качестве обладателя. Если кто-то оспаривает эту долю, он может предъявить в суд общей юрисдикции требование о признании действий нотариуса недействительными. О.В.Гутников отметил, что нельзя путать понятие доли в праве на акции, которая у пережившего супруга не входит в наследственную массу, и вопрос о конкретных акциях, насколько они входят в эту долю. Если переживший супруг обладает свидетельством о праве на наследство, где написано, что он имеет право на половину имущества, это не означает, что этим подтверждается, что ему принадлежат конкретные акции. Потому что возникают вопросы: когда они приобретались, за чей счет и так далее? Если акции зарегистрированы на имя умершего, то возникает проблема доказывания того, что эти акции входили в совместную собственность, и без каких-то удостоверяющих актов, юридически значимых, будь то судебное решение или соглашение с наследниками, установить это просто невозможно, заявления супруга недостаточно. Д.И.Степанов указал дополнительно на два технических момента, отражающих корпоративную специфику. Если превалирующая позиция состоит в том, что раздел будет скорее судебный либо по соглашению участников, то при подобном разделе имущества под названием "акции" по-другому зазвучат четвертый и пятый вопросы, вынесенные на обсуждение. Например, если пакет состоял из трех акций, как их поделить? Дробные акции здесь не образуются, потому что рассматриваемый случай не покрывается теми тремя ситуациями, которые описаны в п. 3 ст. 25 Закона об АО. Правильнее бы было сказать, что постольку, поскольку переживший супруг имел наиболее близкое отношение к умершему супругу, то при делении получающиеся в таком случае части акций (части доли ООО) по умолчанию должны сохраняться за пережившим супругом, то есть при подобном делении к нему должно переходить целое количество акций, складывающееся из образующихся в таком случае частей акций. Если проводить параллель в наследственном законодательстве - это жилое помещение. Обычно помещение остается за тем, кто в нем жил, а другому выплачивается компенсация. Иными словами, переживший супруг должен получать целое количество акций, а все меньшее количество уходит другим наследникам. Соответственно, переживший супруг в этой части выплачивает компенсацию. Эта же проблема возникнет с контрольными пакетами - если делится 50 акций плюс 1 акция, в этой ситуации при разделе такого контрольного пакета нужно отдать приоритет пережившему супругу. Пятый вопрос также возникнет уже в свете судебного раздела: каким образом отражать это в реестре акционеров? Если делится определенным образом тот или иной пакет акций, то решение суда является основанием для регистратора или для депозитария провести, по сути, арифметическую операцию: поделить известное количество акций в обозначенной пропорции, на основании вступившего в силу судебного акта списать акции со счета одного лица и зачислить их на счета тех, кому они причитаются. И.А.Приходько в своем выступлении отметил, что подобные споры подведомственны арбитражному суду, исходя из того предмета иска и того субъектного состава, которые видны из поставленных вопросов - иск заявлен к регистратору. Не вызывает никакого сомнения, что это спор о праве, поскольку заявлено требование в защиту права собственности пережившего супруга. Если это спор о праве, то возникает вопрос о том, кто может быть ответчиком по такому иску. Регистратор им быть не может, ибо у него никакого спора нет, он принимает меры к охране наследственного имущества и не более того. Предъявление такого иска сродни предъявлению иска к нотариусу, который принял меры к охране наследственного имущества. При определении того, кто мог бы быть таким ответчиком, возникает материальный правовой вопрос о том, с кем у пережившего супруга имеется общность права и кто является участниками этого права. Это общая собственность пережившего супруга и наследников. Определить круг субъектов спорного материального правоотношения до того момента, пока не пройдет шесть месяцев и пока не будет выявлена воля и наличие этих наследников, невозможно, следовательно, невозможно решать вопрос о праве собственности. В таком случае надо отказывать в иске, поскольку иск предъявлен к ненадлежащему ответчику. По мнению М.В.Телюкиной, участвующей в дискуссии, шесть месяцев ждать нельзя, поскольку есть субъект, чьи права могут быть нарушены, - потенциальный акционер, будь то супруга или кто-то другой, эти права необходимо защищать немедленно. За шесть месяцев от акций может ничего не остаться, может все что угодно произойти, поэтому права этого акционера нужно защищать. Если доказать, что размер доли, равный 50%, не был ничем изменен, то нотариус обязан выдать документ, подтверждающий этот факт, и на основании этого документа осуществлять все необходимое по выделу доли. Далее возникает вопрос: что делать с остальными 50%? Здесь путем толкования нужно установить, что если среди наследников есть согласие о том, как распоряжаться акциями, то необходимо им предоставить это право, если они договорились об этом; нет необходимости ждать полгода. А.Л.Маковский дополнительно отметил, что никогда не надо путать вопрос о том, что невозможно определить субъектов права в данной момент, и вопрос о том, что их нет. У "висячего" наследства, как правило, есть субъекты права, просто момент их определения по разным причинам откладывается. Субъекты есть, и они будут определены со временем, и все наследственное право построено на этом предположении. Кроме того, нельзя решать принципиальные вопросы исходя из того, что их надо решать немедленно. Сначала надо решать вопросы принципиально, а потом думать, как это решение приспособить к тому, что они должны быть решены быстро. Механизм такой в принципе законом создан - доверительное управление ценными бумагами. В ст. 1173 ГК РФ это написано; если не работает, надо выяснять, почему не работает. Но, строго говоря, это можно сделать на другой день после открытия наследства. В.В.Залесский в своих письменных замечаниях указал, что переживший супруг при отсутствии иного условия в брачном договоре является собственником половины совместного имущества, включая акции, кроме того, он наследует акции в имуществе умершего наравне с другими наследниками, исходя из этого и следует определять его долю в праве собственности на акции. Идеальная доля на акции пережившего супруга не входит в состав наследства - это его доля. Наследственное имущество (в том числе акции) поступает со дня открытия наследства в общую долевую собственность наследников (ст. 1164 ГК РФ), следовательно, без соглашения с другими наследниками или без решения суда переживший супруг не вправе выделять в натуре долю в праве на акции. Какие именно типы акций и каких эмитентов вошли в наследственное имущество при этом, значения не имеет - действуют общие правила. Выдел доли по усмотрению супруга-наследника недопустим. Выдел бездокументарных акций (с соответствующим оформлением) осуществляется регистратором (депозитарием) на основании согласованного волеизъявления всех наследников или по решению суда. Пункт 7.5 Положения о ведении реестра владельцев именных ценных бумаг (утв. постановлением ФКЦБ РФ от . N 27) не содержит правил по видам акций - блокированию подлежат любые акции на основании свидетельства о смерти владельца, определения или решения суда, постановления следователя и т. д. Блокирование осуществляется регистратором по вручении ему соответствующих документов заинтересованным уполномоченным лицом. Н.Ю.Рассказова в своем письменном заключении отметила, что акции, принадлежавшие супругам на праве совместной собственности, после смерти одного из супругов принадлежат на праве долевой собственности пережившему супругу и наследникам, принявшим наследство в установленном порядке. Идеальная доля пережившего супруга в праве на акции в состав наследства не входит. Выдел доли акций в натуре может быть осуществлен только по согласию всех наследников, а при отсутствии такового - по решению суда. При отсутствии согласия или решения суда наследники и переживший супруг могут получить свидетельство соответственно о праве на наследство или о праве пережившего супруга только на долю в праве на имущество. Сделанный вывод не должен ставиться в зависимость от состава наследуемого имущества (вид акций, количество и т. д.). Если регистрация общего права на акцию (пакет акций) возможна, то она должна осуществляться на основе свидетельства о праве на наследство и/или свидетельства о праве пережившего супруга. Последующие выдел доли пережившего супруга из общего имущества и раздел наследства между наследниками осуществляются на основании соглашения о разделе наследства между наследниками и/или совершенного между пережившим супругом и наследниками обычного соглашения о разделе общего имущества или выделе доли из него. Если регистрация общего права на акцию (пакет акций) невозможна, то изменения в записях должны осуществляться на основе соглашения о разделе наследства между наследниками и/или совершенного между пережившим супругом и наследниками обычного соглашения о разделе общего имущества или выделе доли из него. В случае смерти акционера основанием блокирования операций следует рассматривать: 1) заявление лица, представившего свидетельство о смерти, 2) документ, составленный нотариусом как уполномоченным органом. До выдела или раздела имущества управление акциями может осуществляться доверительным управляющим на основании договора о доверительном управлении наследственным имуществом. До истечения срока на принятие наследства учредителем управления является нотариус или душеприказчик и переживший супруг, после истечения шестимесячного срока - наследники или душеприказчик и переживший супруг. Реализация корпоративных прав наследников и пережившего супруга возможна и по аналогии с организацией общих дел товарищей в простом товариществе (ст. 1044 ГК РФ). По результатам обсуждения третьего вопроса гражданско-правовая секция Научно-консультативного совета при Высшем Арбитражном Суде Российской Федерации рекомендует Президиуму ВАС РФ: 1) оставить для дальнейшего обсуждения две позиции относительно решения вопроса о порядке выделения доли пережившего супруга в натуре, признав, что идеальная доля пережившего супруга в праве на акции не входит в состав наследства. Согласно первой позиции переживший супруг не вправе самостоятельно (без соглашения с наследниками или решения суда) выделить в натуре свою супружескую долю, поскольку иначе могут быть затронуты права других наследников; согласно второй - такой выдел допустим на основании документов, которые подтверждают право на идеальную долю пережившего супруга в праве на акции, в том числе документов, выданных нотариусом; 2) дополнительно обсудить вопрос о подведомственности споров, связанных с защитой прав на акции, принадлежащие пережившему супругу, в том числе об обязании регистратора внести в реестр акционеров запись о принадлежности пережившему супругу акций акционерного общества и о признании недействительной записи о блокировании указанных ценных бумаг на лицевом счете в реестре акционеров общества. Подготовлено по материалам заседания гражданско-правовой секции Научно-консультативного совета при Высшем Арбитражном Суде Российской Федерации ____________ Пример положительного ответа на этот вопрос см. в постановлении Федерального арбитражного суда Северо-Кавказского округа от . N Ф08-801/2006 (отменено постановлением Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 25 сентября 2007 г. N 7134/07), а отрицательного - в постановлении Девятого арбитражного апелляционного суда от . по делу N 09АП-5701/05-ГК. Доступен на сайте Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации по адресу: www.arbitr.m/_upimg/12E2FC4023D28B3A47A7DlBBD02CB22E _vas_zp_2008-04-03.pdf ____________