"ИСПОЛНИТЬ НЕЛЬЗЯ ОТКАЗАТЬ": ЕЩЕ РАЗ К ВОПРОСУ О ВОЗМОЖНОСТИ ПРИВЕДЕНИЯ В ИСПОЛНЕНИЕ РЕШЕНИЙ ИНОСТРАННЫХ СУДОВ НА ТЕРРИТОРИИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ В ОТСУТСТВИЕ МЕЖДУНАРОДНОГО ДОГОВОРА Закрепляемый правовой системой режим признания и приведения в исполнение на национальной территории решений, вынесенных по гражданским и торговым делам судебными органами другого государства, является важным показателем как степени открытости национального правопорядка, так и уровня его развития. Вынесенные недавно Арбитражным судом города Москвы определения от 28 сентября и ., разрешившие, исходя из принципа взаимности, приведение в исполнение в России решения Высокого суда правосудия Англии и Уэльса от ., еще раз заставляют обратить внимание на эту проблему, обсуждение которой в результате принятия в 2002 году новых Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации и Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации было отложено законодателем на более поздний срок. Для начала рассмотрим правила, которые на данный момент закреплены в российском законе, после чего проанализируем последние попытки их интерпретации. Установленный российским законом режим приведения в исполнение иностранных судебных решений Кратко напомним состояние, в котором до принятия новых процессуальных кодексов находилось законодательство, регулирующее вопросы исполнения иностранных судебных решений, а затем представим попытки его толкования, предпринимавшиеся доктриной права. Начиная с первого Гражданского процессуального кодекса РСФСР 1923 года российское право строго придерживалось принципа, в соответствии с которым подлежали исполнению судебные решения, вынесенные судебными органами лишь тех государств, с которыми был заключен специальный международный договор. На момент вступления в действие ГПК РФ и АПК РФ 2002 года основным текстом, закрепляющим это правило, являлся и до сих пор является пункт 3 статьи 6 Федерального конституционного закона от . N 1-ФКЗ "О судебной системе Российской Федерации", устанавливающий, что "обязательность на территории Российской Федерации постановлений судов иностранных государств... определяется международными договорами Российской Федерации". Юридическая теория исходит из того, что именно это положение является основным препятствием для признания и исполнения иностранных судебных решений вне рамок международного договора, так как в таких случаях у российских судов нет обязанности рассматривать ходатайства об экзекватуре ввиду отсутствия у иностранных решений качества обязательности. Соответствующее правило конкретизировалось в Федеральном законе от . N 119-ФЗ , согласно пункту 1 статьи 80 которого "порядок исполнения в Российской Федерации решений иностранных судов и арбитражей определяется соответствующими международными договорами Российской Федерации и настоящим Федеральным законом", а также в ГПК РСФСР 1964 года, закреплявшем в пункте 4 статьи 13: "Обязательность на территории Российской Федерации актов судов иностранных государств, международных судов и арбитражей определяется международными договорами Российской Федерации". При этом нормативные акты ограничивались лишь общей отсылкой к международному договору, не уточняя ни условия, ни порядок получения экзекватуры. В известной степени порядок исполнения иностранных судебных решений в рамках заключенных международных соглашений уточнялся положениями Указа Президиума Верховного Совета СССР от . N 9131-XI "О признании и исполнении в СССР решений иностранных судов и арбитражей" и Постановления Президиума Верховного Совета СССР от того же числа N 9132-XI "О мерах по выполнению международных договоров СССР о правовой помощи по гражданским, семейным и уголовным делам". Таким образом, в соответствии с общим правилом, с которым соглашались и большинство представителей российской науки права, приведение в исполнение решения иностранного суда на территории России могло иметь место только в том случае, когда это было предусмотрено международным договором. Исключения делались лишь в отношении некоторых категорий решений, не требующих по своему характеру исполнения. Поскольку круг государств, с которыми был подписан соответствующий международный договор, ограничивался преимущественно бывшими странами социалистического лагеря или странами социалистической ориентации, а с некоторого времени также странами СНГ, российский правопорядок фактически игнорировал огромный массив прав и обязанностей, основанный на постановлениях судебных органов иностранных государств. Если в условиях политической и фактической изолированности Советского Союза ситуация не представлялась критической, то после распада СССР, открытия границ и либерализации внешнеэкономической деятельности число иностранных судебных решений, возможных к предъявлению для исполнения на территории России, резко выросло. Не вдаваясь в детальный анализ причин, по которым такое положение наносило ущерб прежде всего самому российскому правопорядку, укажем лишь, что его неудовлетворительность осознавалась как представителями российской теории права, так и, по всей видимости, самим законодателем. В современной российской доктрине можно условно выделить три направления, в которых развивались попытки интерпретации законодательства, направленные на обоснование возможности приведения в исполнение иностранных судебных решений без обязательного обращения к положениям международного договора. Первое течение обращалось к теориям международной вежливости (comitas gentium) и взаимности. Его представителями делалось предположение о том, что получение экзекватуры на исполнение возможно и вне рамок международного договора, исходя исключительно из действующего в области межгосударственных отношений принципа международной вежливости или взаимности. В качестве основания нередко приводится ссылка на соглашение от ., заключенное между США и СССР путем обмена нотами и разъясняющее порядок исполнения судебных поручений в отношениях между двумя странами. Часто указывается и на упоминание принципа международной вежливости в некоторых международных договорах Российской Федерации, а также в постановлении Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от . N 8 "О действии международных договоров Российской Федерации применительно к вопросам арбитражного процесса" (далее - постановление N 8). В то же самое время соглашение с США ограничивалось предоставлением информации о том, что исполнение поручений советских судов вряд ли может столкнуться с трудностями при исполнении в США, хотя при этом делалась оговорка о невозможности указать точно, каковы будут требования в том или ином штате. Что же касается постановления N 8, то принцип международной вежливости упоминается как информация о его существовании в праве других государств, но не в Российской Федерации. Отдельные лица не могут ссылаться на его положения при предъявлении ходатайства о признании и исполнении решения иностранного суда на территории Российской Федерации. Да, в пункте 20 постановления напоминается, что в отсутствие международного договора об оказании правовой помощи направление судебного поручения в порядке правовой помощи возможно и на условиях международной вежливости. Пункт 16 постановления, в котором признание и исполнение судебного решения рассматривается в качестве поручения о совершении отдельных процессуальных действий, позволяет сделать вывод о том, что его редакторы не исключают возможность действия принципа международной вежливости и в том, что касается юридической силы решений иностранных судов. Однако в пунктах 16-20 постановления N 8 речь преимущественно идет о направлении поручений российских арбитражных судов за рубеж. Об этом свидетельствует и наименование соответствующего раздела постановления: "О порядке направления поручений арбитражных судов по совершению отдельных процессуальных действий в иностранных государствах". Более того, вывод о возможности исполнения в России решений иностранных судов на основании одного лишь принципа международной вежливости противоречит и самому тексту постановления N 8, так как в пункте 16 говорится, что "выполнение поручений о совершении отдельных процессуальных действий, а именно... признание и исполнение судебного решения... производится в порядке, предусмотренном международными договорами с участием Российской Федерации...". К интерпретации положений постановления N 8, а также подписанных Российской Федерацией конвенций о правовой помощи интуитивно прибегали и представители второго направления. Они исходили из того, что в текстах указанных документов не проводится четкого разграничения между понятиями взаимности и правовой помощи, а признание и исполнение иностранных решений нередко указывается в перечне процессуальных действий, подлежащих выполнению российскими судами по поручению иностранных судов. Исходя из этого, предпринималась попытка распространения на экзекватуру режима оказания правовой помощи, и прежде всего исполнения поручений иностранных судов, адресованных российским судам, для которых российский закон никогда не требовал обязательного наличия международного договора. Примером такого подхода является и позиция некоторых украинских авторов, прямо исходящих из того, что "рассмотрение судами ходатайств о признании и исполнении решений иностранных судов и арбитражей является особой формой взаимной правовой помощи, которая предоставляется... государствами - участниками соответствующих международных договоров". Аналогичные суждения встречаются и у отечественных юристов, говорящих как о "правовой помощи, связанной с признанием и исполнением решений", так и о том, что "признание и исполнение решений иностранных судов следует признавать правовой помощью и оформлять такие ходатайства в соответствии с предъявляемыми к таким документам требованиями". По всей видимости, такое смешение самостоятельных юридических понятий является следствием иногда наблюдаемого в российской юридической литературе отождествления носящего общий характер понятия "правовая помощь" и обозначающего конкретное процессуальное действие понятия "судебное поручение". Понятие "правовая помощь" носит общий характер по отношению как к "судебным поручениям", так и к "признанию и исполнению иностранных судебных решений". Что же касается подписанных Россией соглашений о правовой помощи, то в каждом таком договоре, для каждого из действий по оказанию правовой помощи, включая исполнение судебных поручений или приведение в исполнение судебных решений, оговариваются специальные правила их совершения. В постановлении же N 8, скорее всего, невольно допущена неточность. По-видимому, Высший Арбитражный Суд Российской Федерации не вкладывал в такое упоминание специального смысла, а просто старался, в некоторой степени воспроизводя положения отдельных международных договоров, перечислить все возможные действия, выполняемые судебными органами в рамках международного договора. Действительно, исполнение поручений иностранных судов, направленное на содействие им в принятии решения, и признание и исполнение уже вынесенных решений являются самостоятельными правовыми институтами. В юридической литературе отмечается, что в российском праве понятия правовой помощи и судебных поручений традиционно толковались ограничительно и не применялись к вопросам исполнения иностранных решений. Между судом, исполняющим поручение иностранного суда, и лицами, участвующими в деле, по которому запрашивается правовая помощь, не возникает процессуальных правоотношений. Очевидно, что то же самое нельзя утверждать в отношении ходатайств о признании и исполнении иностранных судебных решений. Это мнение в принципе разделяется и современной доктриной международного частного права: "...не следует считать, что под понятиями "правовая помощь" и "судебные поручения" может автоматически пониматься и рассмотрение вопросов о приведении в исполнение иностранных решений: оно не является по своей природе тем обычным процессуальным действием, которое совершается государственным судом в процессе взаимодействия с судами других государств по просьбе последних". В качестве третьего направления можно выделить позицию А.И.Муранова, который, обращаясь к теории разделения властей и исходя из "истинной природы" требования наличия международного договора, являющегося по своей сути лишь одной из форм выражения согласия государства на признание и приведение в исполнение иностранных судебных решений на своей территории (что и является основным условием), предполагает, что такое согласие от имени государства может быть выражено различными способами, не только подписанием международного договора или закреплением соответствующего правила в национальном законе, но и непосредственно судебными органами. Из этого автором делается в общем справедливый вывод, что суды не имеют права оставлять без рассмотрения ходатайства о приведении в исполнение иностранных судебных решений. А поскольку, с его точки зрения, в федеральном законе не устанавливается запрет на приведение в исполнение иностранных решений при отсутствии соответствующего международного договора, то в его отсутствие именно суды вправе выразить от имени государства согласие на исполнение. Не пытаясь оспорить утверждение о том, что судебная практика может, в принципе, являться источником права и что суды вправе выражать согласие от имени Российской Федерации на признание и исполнение на ее территории решений иностранных судов, отметим лишь, что при всей независимости судебной власти судебные органы не могут своими решениями изменять и нарушать правила, прямо закрепленные в законе. И тем более они не могут вступать в противоречие с позицией законодателя в том, что касается осуществления государственного суверенитета путем выражения согласия на признание иностранных решений, то есть в той области, где при реализации государственного суверенитета позиция законодателя была принята и провозглашена официально. А общее правило, запрещающее приведение в исполнение иностранных судебных решений без соответствующего международного договора, было прямо закреплено и по-прежнему продолжает закрепляться в действующих российских законах. Так, в соответствии с уже упоминавшимся пунктом 3 статьи 6 Федерального конституционного закона 1996 года "О судебной системе Российской Федерации" "обязательность... постановлений судов иностранных государств... определяется международными договорами". Вместе с тем российский закон прямо запрещает признание и исполнение большинства иностранных решений, уточняя, что решения иностранных судов признаются и исполняются в Российской Федерации, "...если это предусмотрено международным договором Российской Федерации" (п. 1 ст. 409 ГПК РФ 2002 г.); "...если признание и приведение в исполнение... предусмотрено международным договором и федеральным законом" (п. 1 ст. 241 АПК РФ 2002 г.). Противоположное понимание идет вразрез с правилами русской грамматики. Используемый союз "если" при всей его неоднозначности в данном случае является однозначно характеризующим союзом. В своем основном значении он "выражает условия совершения, существования чего-н.". Более того, им одновременно выражены две гипотезы: 1) "иностранные решения признаются и исполняются, если это предусмотрено международным договором"; 2) "иностранные решения не признаются и не исполняются, если это не предусмотрено международным договором". Предложенные теорией права подходы к проблеме признания и приведения в исполнение иностранных судебных решений были изучены законодателем. Прежде всего это касается теории о существовании в международных отношениях принципа взаимности, поскольку открытие российского правопорядка предполагалось реализовать путем законодательного закрепления оговорки о взаимности. Однако в конечном итоге ни одна из трех представленных выше теорий не была применена на практике. Несмотря на очевидный и оправданный проект общей либерализации российского права исполнения иностранных судебных решений, окончательный шаг так и не был сделан. Первый практический шаг на пути потенциальной реформы был осуществлен в 1998 году с принятием Федерального закона "О несостоятельности (банкротстве)", закрепившим положения о возможности признания решений судов иностранных государств, вынесенных по вопросам банкротства, исключительно на основании взаимности и без наличия соответствующего межгосударственного соглашения. Таким образом, Закон о банкротстве 1998 года ввел еще одну (наряду с решениями о расторжении брака) категорию судебных решений, признание которых было возможно и без международного договора. Тем не менее Закон не определил ни того, что следует понимать под взаимностью, ни того, соблюдение каких других условий необходимо для признания решений о несостоятельности. Последующее распространение действия принципа взаимности и на приведение иностранных судебных решений в исполнение предусматривалось и первоначальными проектами новых ГПК РФ и АПК РФ, рассматривавшимися в первом чтении российской Государственной Думой. Взаимность упоминалась как в проекте, разработанном Высшим Арбитражным Судом Российской Федерации, АПК РФ, так и в предложенных вниманию Думы двух проектах нового ГПК РФ: первый, впоследствии отклоненный, был внесен на рассмотрение группой депутатов, второй одобрен постановлением Верховного Суда Российской Федерации. В текстах всех трех проектов практически в идентичных формулировках предусматривалось, что "решения иностранных судов признаются и исполняются в Российской Федерации, если это предусмотрено международным договором Российской Федерации или на началах взаимности..." (в п. 1 ст. 417 проекта ГПК РФ Верховного Суда). Несмотря на общий и неопределенный характер термина "взаимность", стремление перейти от требования международного договора к условию взаимности представлялось как осмысленное и сознательно проводимое в жизнь законодателем. Соответствующие положения о взаимности планировалось закрепить также и в проекте внесенного в Правительство Роcсийской Федерации закона "О правовой помощи", разработанного Высшим Арбитражным Судом Российской Федерации совместно с Верховным Судом Российской Федерации и Министерством юстиции Российской Федерации, в котором также предполагалось применить принцип взаимности в области исполнения и признания иностранных судебных решений. Более того, новая версия Федерального закона от . N 127-ФЗ "О несостоятельности (банкротстве)" (п. 6 ст. 1) дословно воспроизвела положения Закона о банкротстве 1998 года, предусматривающие возможность признания решений иностранных судов по вопросам несостоятельности исходя из принципа взаимности. Тем не менее в конечном итоге реформа не была реализована. При рассмотрении во втором чтении в Государственной Думе Федерального Собрания Российской Федерации проектов новых Гражданского процессуального и Арбитражного процессуального кодексов положения о возможности признания и исполнения иностранных судебных решений на основании взаимности были исключены. Таким образом, как новый АПК РФ от ., так и новый ГПК РФ от ., отказавшись от взаимности, вновь прямо подтвердили необходимость наличия специального международного договора с соответствующей страной для того, чтобы вынесенные ее судами решения могли получить исполнение в России. Согласно пункту 4 статьи 16 АПК РФ "признание и обязательность исполнения на территории Российской Федерации судебных актов, принятых иностранными судами... определяются международным договором Российской Федерации, федеральным законом". Одновременно в пункте 1 статьи 241 закрепляется, что "решения судов иностранных государств, принятые ими по спорам и иным делам, возникающим при осуществлении предпринимательской и иной экономической деятельности... признаются и приводятся в исполнение на территории Российской Федерации... если признание и приведение в исполнение таких решений предусмотрено международным договором Российской Федерации и федеральным законом". Принятый пятью месяцами позже новый ГПК РФ закрепил более жесткие формулировки. Так, в пункте 5 статьи 13 указано: "Признание и исполнение на территории Российской Федерации решений иностранных судов... определяется международными договорами Российской Федерации и настоящим Кодексом"; а в пункте 1 статьи 409: "Решения иностранных судов, в том числе решения об утверждении мировых соглашений, признаются и исполняются в Российской Федерации, если это предусмотрено международным договором Российской Федерации". При этом по-прежнему остаются в силе приведенные выше положения Федерального конституционного закона "О судебной системе Российской Федерации" и Федерального закона "Об исполнительном производстве". Таким образом, исходя из грамматического толкования прямо закрепленного в тексте закона правила, а также принимая во внимание, что законодатель отказался от включения в закон правил о взаимности, следует сделать вывод, что для признания и исполнения в Российской Федерации иностранных судебных решений по гражданским и коммерческим делам по-прежнему, по общему правилу, требуется наличие международного договора. Столь радикальное изменение позиции российского законодателя, достаточно резко и без серьезных оснований захлопнувшего едва приоткрывшуюся перед иностранными судебными решениями дверь в российский правопорядок, трудно и объяснить, и принять. Закрепление условия взаимности оставляло бы простор для маневра, поскольку могло получить как достаточно жесткую, так и достаточно мягкую интерпретацию. Сама структура новых кодексов, которые в отличие от предыдущих не только определяют принципы признания юридической силы за иностранными судебными решениями, но и содержат детальную регламентацию условий и порядка их признания и исполнения, соответствует скорее замыслу о том, что признание и исполнение не определяются другим нормативным актом (в нашем случае - международным договором), а носят самостоятельный характер. В условиях недостатка информации трудно понять мотивы, которыми руководствовались депутаты Государственной Думы, утверждая сначала одну, затем другую редакцию положений в области признания и исполнения иностранных судебных решений. Первые редакции процессуальных кодексов были разработаны и предложены высшими судебными инстанциями, что предполагает достаточную продуманность содержавшихся в них положений. Изменение подхода в отношении юридической силы иностранных решений не сопровождалось никакими комментариями и объяснениями. Не способствует авторитету соответствующих правил и появившаяся в прессе информация о голосовании отдельных изменений в проект ГПК РФ "чохом", без обсуждения каждого отдельного положения. В определенной степени режим признания и исполнения решений иностранных судов стал заложником значимости тех текстов, в которых он содержался. Действительно, практически все нормативные акты, регулировавшие вопрос юридической силы решений иностранных судов на территории России, представляли собой значительные по объему документы, при подготовке которых эта проблема никогда не интересовала законодателя в первую очередь. Проблема, как это ни парадоксально, состоит и в том, что режим экзекватуры регулировался в документах, носящих базовый, принципиальный характер, таких как процессуальные кодексы, законы о банкротстве и исполнительном производстве. У законодателя просто не осталось времени на детальную проработку и теоретическое осмысление последствий всех положений актов, необходимость принятия которых, в отличие от закрепленных в них положений об иностранных судебных решениях, стояла каждый раз более остро. Д.В.ЛИТВИНСКИЙ, г. Екатеринбург ____________ См. определение Арбитражного суда города Москвы от 28.09.05 (дело N А40-53839/05-8-388), постановление Федерального арбитражного суда Московского округа от 30.11.05 (дело N КГ-А40/11841-05) и определение Арбитражного суда города Москвы от 21.12.05. Дело связано с заявлением группы западных банков (БНП Париба С.А., Ситибанк Н.А., Коммерцбанк Актиенгезелльшафт, Калион С.А., Дойча Банк А.Г., ИНГ Банк Н.В., Сосьете Женераль С.А., КБС Банк Н.В., Ю-ЭФ-ДЖЕЙ Банк Нидерланд Н.В., Хиллсайд Алекс Фанд Лимитед, Темза Ривер Традишионал Фандз ПЛК (Хай Инкам Фанд), Ви-Ар Глоубэл Патнезз Л.П., Шеферл Инвестментс Интернэшнл Лимитэд, Старк Трэйдинг) о признании и приведении в исполнение на территории Российской Федерации решения Высокого суда правосудия Англии и Уэльса от 17.06.05 о взыскании с ОАО "Нефтяная компания "ЮКОС". Примечание к статье 255 этого Кодекса отсылало к специальному соглашению с иностранным государством, определяя, что "порядок исполнения решений иностранных судов определяется специальными соглашениями с подлежащими государствами" (см.: Гражданский процессуальный кодекс РСФСР с алфавитно-предметным указателем. М., 1925; Постатейный материал к Гражданскому процессуальному кодексу 1923 г.: Официальный текст на 1 февраля 1961 г. М., 1961). Аналогичное правило закреплялось и в статье 203 Основ судоустройства СССР и союзных республик 1924 года (СЗ СССР. 1924. Ст. 203). См.: Муранов А.И. Исполнение иностранных судебных и арбитражных решений: компетенция российских судов. М.: Юстицинформ, 2002. С. 102-104. В редакции Федерального закона от 07.08.2000 N 120-ФЗ. Ни в АПК РФ 1992 года, ни в сменившем его АПК РФ 1995 года ничего не говорилось о возможности участия арбитражных судов в рассмотрении ходатайств о признании и исполнении решений иностранных судов по экономическим спорам на территории Российской Федерации. В них определялся лишь порядок исполнения судебных поручений иностранных судов о выполнении отдельных процессуальных действий. В 1999 году Пленум Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации в пункте 16 постановления от 11.06.99 N 8 (Прилож. к "Вестнику ВАС РФ" N 1 за 2001 год, с. 136) включил признание и исполнение судебного решения в список выполняемых арбитражными судами поручений о совершении отдельных процессуальных действий, чем прямо признал компетенцию арбитражных судов на рассмотрение вопроса о юридической силе иностранных судебных решений, вынесенных по спорам, относящимся к их компетенции. Постепенно, несмотря на отсутствие специальных норм, на практике арбитражные суды стали удовлетворять фактически предъявляемые в них ходатайства о признании и приведении в исполнение иностранных решений по экономическим спорам, применяя по аналогии положения Указа Президиума Верховного Совета СССР от 21.06.88 N 9131-XI. Ведомости Верховного Совета СССР. 1988. 29 июня. N 26. Ст. 427, 428. См.: Богуславский М.М. Международное гражданское процессуальное право в государствах СНГ // Юрист: Прилож. к газете "Экономика и Жизнь". 2001. N 4, 5; Гражданский процесс РФ / Под ред. А.А.Власова. М., 2003. С. 422; Гладышев С.И. Исполнительное производство Англии. М.: Лекс-Книга, 2002. С. 198; Дробязкина И.В. Международный гражданский процесс: проблемы и перспективы. СПб.: Юридический Центр Пресс, 2005. С. 106; Комментарий к Гражданскому процессуальному кодексу Российской Федерации / Под ред. М.А.Викут. М., 2003. § 4. С. 742. (Авт. коммент. к ст. 409 - Елисеев Н.Г.); Марышева Н.И. Международное частное право. М., 2000. С. 477; Муранов А.И. Исполнение иностранных судебных и арбитражных решений: компетенция российских судов. М.: Юстицинформ, 2002. С. 101. См. также: Рузакова О.А. Комментарий к Гражданскому процессуальному кодексу Российской Федерации. М., 2003. С. 376; Комментарий к Гражданскому процессуальному кодексу Российской Федерации / Отв. ред. Г.П.Ивлиев. М., 2002 (Авт. коммент. к ст. 409 - Тимонина Ю.В.); Гражданский процесс / Под ред. М.К.Треушникова. М., 1999. С. 616; Ярков В.В. Комментарий к Арбитражному процессуальному кодексу Российской Федерации: постатейный. М.: Волтерс Клувер - Бек, 2003. С. 530. Вне зависимости от наличия или отсутствия международного договора традиционно признавались, с соблюдением ряда условий, иностранные судебные решения о расторжении или признании недействительным брака между российскими гражданами или между российским гражданином и иностранным гражданином (пункты 3 и 4 ст. 160 Семейного кодекса Российской Федерации от 29.12.95; ст. 415 ГПК РФ 2002 года); а с недавнего времени и решения относительно статуса гражданина государства, суд которого принял решение (ст. 415 ГПК РФ 2002 года), а также, на условии взаимности, иностранные решения по вопросам несостоятельности (п. 7 ст. 1 Федерального закона от 08.01.98 N 6-ФЗ "О несостоятельности (банкротстве)"; п. 6 ст. 1 Федерального закона от 26.10.02 N 127-ФЗ "О несостоятельности (банкротстве)": "Решения судов иностранных государств по делам о несостоятельности (банкротстве) признаются на территории Российской Федерации в соответствии с международными договорами Российской Федерации. При отсутствии международных договоров Российской Федерации решения судов иностранных государств по делам о несостоятельности (банкротстве) признаются на территории Российской Федерации на началах взаимности, если иное не предусмотрено федеральным законом"). Вместе с тем отмечалось, что действие пункта 7 статьи 1 Федерального закона "О несостоятельности (банкротстве)" 1998 года сводилось на нет положением этого нормативного акта в существующей в российском праве иерархии нормативных актов. Согласно пункту 3 статьи 76 Конституции Российской Федерации "федеральные законы не могут противоречить федеральным конституционным законам". Таким образом, положения пункта 3 статьи 6 Федерального конституционного закона "О судебной системе Российской Федерации", закрепляющие требования обязательного наличия международного договора, обладают приоритетом над положениями Федерального закона "О несостоятельности (банкротстве)" (см.: Муранов А.И. Указ. соч. С. 103-104). Очевидно, что этот довод продолжает действовать и в отношении соответствующего положения закона 2002 года. Монополия внешнеэкономической деятельности существовала вплоть до подписания Президентом Российской Федерации 15 ноября 1991 г. Указа N 213 "О либерализации внешнеэкономической деятельности на территории РСФСР" (Ведомости Съезда народных депутатов РСФСР и Верховного Совета РСФСР. 1991. 21 ноября. N 47. Ст. 1612). Вопрос о недостатках режима признания и исполнения иностранных судебных решений исключительно на базе международных договоров более подробно освещается в: Литвинский Д.В. Признание иностранных судебных решений по гражданским делам. СПб.: Издательский дом СПбГУ, 2005. С. 177-185. О преимуществах "свободного" исполнения иностранных судебных решений см. также: Зайцев Р.В. К вопросу о необходимости признания и приведения в исполнение на территории России иностранных судебных актов // Российский ежегодник гражданского и арбитражного процесса. 2004. N 3. С. 333, 335 и сл. Например, А.И.Муранов исходит из того, что законодатель относится к вопросу исполнения иностранных решений "весьма формально и невнимательно" (Муранов А.И. Указ. соч. С. 101). Т.Н.Нешатаева, говоря о хозяйственных спорах, отмечала, что "механизм исполнения решений иностранных судов... в России еще далек от совершенства" (Нешатаева Т.Н. Международный гражданский процесс. М.: Дело, 2001. С. 149). О позиции законодателя будет сказано позже. См.: Ануфриева Л.П. Международное частное право: Учеб.: В 3 т. Т. 3. М.: Бек, 2001. С. 388 (сноска 1); Она же. Соотношение международного публичного и международного частного права: правовые категории. М.: Спарк, 2002. С. 86, 87, 239 (сноска 1); Гражданский процесс / Под ред. В.А.Мусина, Н.А.Чечиной, Д.М.Чечота. М.: Проспект, 2001. С. 533 (сноска 1); Нешатаева Т.Н. Международный гражданский процесс. М.: Проспект, 2001. С. 173. Текст Соглашения см.: Сборник действующих договоров, соглашений и конвенций, заключенных с иностранными государствами. М., 1938. Вып. IX. С. 79. См., напр.: Гражданский процесс / Под ред. В.А.Мусина, Н.А.Чечиной, Д.М.Чечота. С. 533 (сноска 1). Интересующие нас положения содержатся в разделе V постановления N 8, который озаглавлен "О порядке направления поручений арбитражных судов по совершению отдельных процессуальных действий в иностранных государствах". Пункт 16 постановления ограничивается указанием на то, что "выполнение поручений о совершении отдельных процессуальных действий, а именно: вручение документов участнику арбитражного процесса, опрос свидетелей, производство экспертизы, обеспечение иска, признание и исполнение судебного решения, взыскание судебных расходов и т. д. - производится в порядке, предусмотренном международными договорами с участием Российской Федерации, статьей 215 АПК РФ и инструкцией Министерства юстиции СССР от 28.02.72 "О порядке оказания судами и органами нотариата правовой помощи учреждениям юстиции иностранных государств и о порядке обращения за правовой помощью к этим учреждениям". Пункт 20 постановления уточняет, что "направление судебного поручения в порядке правовой помощи возможно и на условиях международной вежливости в отсутствие международного договора об оказании правовой помощи. В этом случае с компетентными органами государств, не связанных с Российской Федерацией договорами о правовой помощи, Министерство юстиции Российской Федерации при оказании правовой помощи по гражданским делам сносится в дипломатическом порядке (через Министерство иностранных дел Российской Федерации и российских консулов в иностранных государствах)". Доктрина также исходила из того, что принцип взаимности, основанный на корпоративной поддержке, позволяет российскому суду обращаться с судебным поручением в суд иностранного государства при наличии международного договора, а также и при его отсутствии исходя из международной вежливости (см.: Нешатаева Т.Н. Международный гражданский процесс. М.: Дело, 2001. С. 138). Так, в пункте 16 постановления N 8 указывается на "выполнение поручений о совершении отдельных процессуальных действий, а именно... признание и исполнение судебного решения...". См. также: ст. 4 договора с Вьетнамом от 10.12.81; ст. 3 договора с Кипром от 19.01.84; ст. 6 многосторонней Конвенции о правовой помощи и правовых отношениях по гражданским, семейным и уголовным делам, подписанной в Минске 22.01.93; ст. 5 договора с Монголией от 20.04.99 и др. См.: Перестюк Н. Признание и исполнение иностранных решений на территории Украины. (До недавнего времени текст статьи был доступен по адресу: www.offshorejournal.com/num4_lawl.html.) См., напр.: Дробязкина И.В. Указ. соч. С. 105, 107. Муранов А.И. исходит из противоположной позиции, отмечая, что в международных договорах может устанавливаться процедура исполнения иностранного решения при помощи судебного поручения, как, например, в Минской конвенции о правовой помощи и правовых отношениях по гражданским, семейным и уголовным делам от 22.01.93, и что эта Конвенция, как и некоторые другие договоры, придает понятию "судебное поручение" расширительное значение, иногда охватывающее и вопросы исполнения иностранных решений (Муранов А.И. Указ. соч. С. 72-75). Однако ни в указанной Конвенции, ни в двусторонних договорах о правовой помощи понятие "судебное поручение" не используется в отношении признания и исполнения иностранных судебных решений. Предусмотренная же пунктом 1 статьи 53 Минской конвенции возможность подачи ходатайства о признании и исполнении непосредственно в суд, вынесший решение, не означает того, что затем иностранный суд дает российскому суду поручение на признание и исполнение своего решения. В данном случае его роль ограничивается функцией посредника, в некотором роде курьера, ограничивающегося пересылкой решения в компетентный российский суд. Ни о каком "поручении" российскому суду речь не идет и идти не может. См.: Муранов А.И. Указ. соч. С. 73. (Этот автор, в свою очередь, ссылается на: Лунц Л.А., Марышева Н.И. Курс международного частного права. Т. 3. М.: Юрид. лит.,1976. С. 146, 149, 150-151.) См.: Аверин Д.Д. Исполнение советскими судами поручений иностранных судов и обращение судов СССР с поручениями в иностранные суды // Правоведение. 1965. N 1. С. 89. См.: Муранов А.И. Указ. соч. С. 74-75. См.: Муранов А.И. Международный договор и взаимность как основания приведения в исполнение в России иностранных судебных решений. М: Статут, 2003. С. 50 ("Но коль скоро судебная власть есть равноправный вид государственной власти, осуществляемой самостоятельно и независимо, а свою деятельность суды осуществляют от имени Российской Федерации, то с учетом п. 1 и 2 ст. 118 Конституции РФ надлежит прийти к выводу о том, что право выражать согласие государства на приведение в исполнение иностранных решений имеют также суды... при этом речь идет... о тех судах, к чьей подведомственности и подсудности по первой инстанции отнесено рассмотрение ходатайства о приведении в исполнение соответствующих иностранных решений. Этот вывод основателен еще и потому, что право выражать от имени государства согласие на приведение в исполнение иностранных решений согласно российскому законодательству не относится к исключительной компетенции законодательной или исполнительной власти"). См.: Муранов А.И. Международный договор и взаимность... С. 56 и сл. Аналогичное правило закреплено и в пункте 5 статьи 13 ГПК РФ 2002 года, а также в пункте 4 статьи 16 АПК РФ 2002 года. С точки зрения А.И.Муранова, единственным способом избежать негативных последствий применения пункта 3 статьи 6 Закона "О судебной системе Российской Федерации" является его ограничительное толкование, заключающееся в применении этого пункта лишь к тем случаям, когда международный договор России придает постановлениям иностранных судов безусловное качество обязательности. При этом сам автор признает некоторую искусственность такого толкования (Муранов А.И. Исполнение иностранных судебных и арбитражных решений... С. 102-104). Соответствующая формулировка содержалась и в ранее действовавших нормативных актах, например в пункте 1 Указа Президиума Верховного Совета СССР от 21.06.88 N 9131-XI. Ожегов С.И. Словарь русского языка. 2-е изд. М.: Гос. изд-во иностранных и национальных словарей, 1952. В "Краткой русской грамматике" (Краткая русская грамматика / Под ред. Н.Ю.Шведовой, В.В.Лопатина. М.: Русский язык, 1989. С. 567-568. § 671) по поводу однозначно характеризующих союзов, к которым относится союз "если", указывается, что "в предложениях индикативного типа гипотетический характер сообщаемого целиком опирается на союз. Предложения индикативного типа выражают потенциальную обусловленность; это значит, что в момент речи модальная квалификация сообщаемого (соответствие действительности) имеет двойственный характер. Например, предложение "Если он приехал, он придет сегодня на работу" заключает в себе две равнозначные версии: "Если он приехал, он придет сегодня на работу" - "Если он не приехал, он не придет сегодня на работу"; обе версии в момент речи находятся в отношении альтернативы. Способность образовать альтернативное соответствие является признаком предложений, обладающих собственно потенциально-условным значением". Первоначальная редакция проекта "Признание и обязательность исполнения на территории Российской Федерации судебных актов государственных судов иностранных государств... определяются федеральными законами, международными договорами Российской Федерации и взаимностью исполнения" (п. 4 ст. 16); "Решения иностранных судов признаются и исполняются в Российской Федерации арбитражными судами в порядке и на условиях, предусмотренных федеральными законами, международными договорами Российской Федерации и на основе взаимности" (ч. 2 ст. 223); "Судебные акты (далее - решение) иностранных судов признаются и исполняются в Российской Федерации арбитражными судами в порядке и на условиях, предусмотренных международными договорами Российской Федерации, или на началах взаимности" (п. 1 ст. 316). Текст этого проекта можно найти в СПС "Гарант". Проект был принят к рассмотрению в декабре 2000 года и отклонен постановлением Государственной Думы от 14.06.01 N 1636. В депутатском проекте также закреплялся принцип взаимности: "решения иностранных судов признаются и исполняются в Российской Федерации, если это предусмотрено федеральными законами или международными договорами Российской Федерации либо на началах взаимности" (п. 1 ст. 395). На заседании Государственной Думы . был одновременно отклонен депутатский проект ГПК РФ и утвержден в первом чтении проект, текст которого был одобрен постановлением Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 25.12.99 N 37. В утвержденном проекте взаимность упоминалась в двух статьях. В пункте 1 статьи 414 предусматривалось, что "суд Российской Федерации отказывает в принятии искового заявления к производству или прекращает производство по делу, если имеется решение по спору между теми же сторонами, о том же предмете и по тем же основаниям, вынесенное судом иностранного государства, с которым Российская Федерация имеет международный договор, предусматривающий взаимное признание и исполнение судебных поручений, или такое признание и исполнение допустимо на началах взаимности". И далее в пункте 1 статьи 417 говорилось: "Решения иностранных судов признаются и исполняются в Российской Федерации, если это предусмотрено международным договором Российской Федерации или на началах взаимности. Решения иностранных судов, которые не требуют принудительного исполнения, признаются в Российской Федерации и в том случае, если это предусмотрено законодательством Российской Федерации". Тем не менее проект был лишен внутренней согласованности, поскольку носящим общий характер пунктом 5 статьи 13 устанавливалось, что "обязательность на территории Российской Федерации постановлений судов иностранных государств... определяется международными договорами Российской Федерации" - и ни слова не говорилось о взаимности. Более подробно критическое мнение автора о принципе взаимности в области признания и исполнения судебных решений см.: Литвинский Д.В. Признание иностранных судебных решений по гражданским делам. СПб.: Издательский дом СПбГУ, 2005. С. 340-404; Литвинский Д.В. Взаимность в области признания и исполнения решений судов иностранных государств // Журнал международного частного права. 2002. N 2-3. С. 20. Информация об этом ранее была представлена на сайте Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации: www.arbitr.ru/news/smi/01/11/20011103/1124610.htm (со ссылкой на "Независимую газету"). Глава 45 ГПК РФ и глава 31 АПК РФ. В пользу этого говорит и допущенная несогласованность между текстами пункта 5 статьи 13 ГПК РФ, редакция которого осталась без изменений и согласно которому признание и исполнение иностранных решений могут определяться как международным договором, так и положениями Кодекса ("определяется международными договорами Российской Федерации и настоящим Кодексом"), и измененной по сравнению с первоначальным проектом редакции пункта 1 статьи 409 ГПК РФ, упоминающего уже только о международном договоре. Возврат к требованию обязательного наличия международного договора, в котором определены условия и порядок исполнения, делает ненужным параллельное регулирование таких условий в текстах процессуальных кодексов. По сообщениям, появившимся в прессе, во время обсуждения во втором чтении проекта ГПК РФ, которое состоялось . и длилось не более получаса, было принято свыше пятисот поправок, а также отдельный список замечаний с улучшенными формулировками (см.: Новые известия. 2002. N 184. С. 2; см. также: www.garweb.ru/project/vas/news/smi/02/10/20021012/3992745.htm). (Окончание следует.)