Антон Дмитриевич Рудоквас доцент кафедры гражданского права юридического факультета Санкт-Петербургского государственного университета Комментарий отдельных положений постановления Пленума ВС РФ и Пленума ВАС РФ от . N 10/22 "О некоторых вопросах, возникающих в судебной практике при разрешении споров, связанных с защитой права собственности и других вещных прав" в свете грядущей реформы Гражданского кодекса Российской Федерации I. Постановление Пленума ВС РФ и Пленума ВАС РФ от 29.04.2010 N 10/22 (далее - Постановление) является важной вехой в развитии отечественной цивилистической доктрины и практики. Главным его положением можно считать окончательное решение дискуссионного вопроса о защите добросовестного приобретателя. Ранее на практике преобладала тенденция связывать приобретение добросовестным возмездным приобретателем права собственности с моментом вынесения судебного решения об отказе в удовлетворении виндикационного иска прежнего собственника. Такая тенденция объясняется стремлением совместить правовую позицию ВАС РФ, которая нашла отражение в п. 25 постановления Пленума ВАС РФ от 25.02.1998 N 8 "О некоторых вопросах практики разрешения споров, связанных с защитой права собственности и других вещных прав", с гораздо более поздней новеллой абзаца второго п. 2 ст. 223 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее - ГК РФ). Суть этой позиции выражается во включении судебного решения об отказе в удовлетворении иска прежнего собственника в сложный юридический состав приобретения права собственности от неуправомоченного отчуждателя. Такая конструкция вступала в вопиющее противоречие с нормой абзаца второго п. 2 ст. 223 ГК РФ. Теперь в полном соответствии с законом в абзаце втором п. 13 Постановления признается сделочная природа приобретения права собственности добросовестным приобретателем от неуправомоченного отчуждателя. Вынесение судебного решения об отказе в удовлетворении иска прежнего собственника к добросовестному приобретателю не является необходимым условием приобретения права собственности добросовестным приобретателем. Именно поэтому возникновение нормы абзаца второго п. 2 ст. 223 ГК РФ не сопровождалось внесением изменений в Федеральный закон от 21.07.1997 N 122-ФЗ . Регистрационная запись вносится на основании действительной сделки. По этой причине в Постановлении специально упоминается о том, что сделка между неуправомоченным отчуждателем и добросовестным приобретателем должна соответствовать всем условиям действительности сделок, за исключением отсутствия у отчуждателя распорядительной власти (абзац третий п. 38). Этот единственный порок сделки "исцеляется" добросовестностью приобретателя при наличии иных элементов сложного юридического состава, предусмотренного ст. 302 ГК РФ. Результатом такого подхода является тезис о том, что виндикация невозможна не только у добросовестного возмездного приобретателя, но и у лица, которое впоследствии приобрело у него спорный объект безвозмездно (абзац третий п. 13 Постановления). Если добросовестный приобретатель становится собственником в момент состоявшегося приобретения от неуправомоченного отчуждателя, то он передает последующему приобретателю уже имеющееся у него самого право собственности. Вместе с тем в законе специально указывается на приобретение добросовестным приобретателем права собственности только на недвижимость. Предлагаемое в абзаце четвертом п. 13 Постановления использование аналогии закона для распространения действия нормы абзаца второго п. 2 ст. 223 ГК РФ на движимые вещи скорее всего столкнется с тем возражением, что способы приобретения права собственности и иных вещных прав должны устанавливаться законом, а законодатель, очевидно, не пожелал уравнять в этом отношении положение добросовестных приобретателей движимых и недвижимых вещей. Примечательно, что отраженная в действующем ГК РФ и в рассматриваемом Постановлении конструкция защиты добросовестного приобретателя гораздо более адекватна нуждам оборота, чем та, что предлагается для этой цели в Концепции развития гражданского законодательства Российской Федерации, создатели которой намерены включить судебное решение об отказе в удовлетворении предъявленного собственником к добросовестному приобретателю иска в сложный юридический состав приобретения последним права собственности, до этого момента лишь презюмируя наличие такового. Впрочем, нельзя отрицать, что и действующий закон в этом отношении не лишен недостатков. Надо согласиться с утверждением, что едва ли возможно признать удачной с точки зрения юридической техники ту схему отсылки к нормам об ограничении иска собственника, которую избрал российский законодатель в абзаце втором п. 2 ст. 223 ГК РФ. Удовлетворение предъявленного к добросовестному приобретателю иска утратившего владение собственника невозможно потому, что добросовестный приобретатель стал собственником. Между тем, если следовать ГК РФ, получается наоборот: добросовестный приобретатель - собственник, потому что у него нельзя истребовать имущество. Наиболее приемлемым выходом из этой ситуации стало бы включение в ГК РФ (с одновременным исключением из него абзаца второго п. 2 ст. 223 и ст. 302 ГК РФ) самостоятельной статьи "Добросовестное приобретение", которая может быть сформулирована следующим образом: "1. Если имущество возмездно приобретено у лица, которое не имело права его отчуждать (неуправомоченный отчуждатель), о чем приобретатель не знал и не должен был знать (добросовестный приобретатель), то приобретатель, который добросовестно приобрел вещь в результате передачи, является собственником вещи с момента ее получения во владение. Если по соглашению сторон передача владения была заменена уступкой приобретателю права требования, то добросовестный приобретатель становится собственником вещи только в том случае, если он получил непосредственное владение от третьего лица и на момент получения владения действовал добросовестно. Если по соглашению отчуждателя и приобретателя передача владения была заменена договором, по которому приобретатель получает опосредованное владение вещью с оставлением ее в непосредственном владении отчуждателя, то добросовестный приобретатель становится собственником в результате последующей передачи ему непосредственного владения, если в этот момент он действует добросовестно. 2. Приобретение права собственности согласно пункту 1 настоящей статьи не имеет места, когда имущество утеряно собственником или лицом, которому имущество было передано собственником во владение, либо похищено у того или другого, либо выбыло из их владения иным путем помимо их воли, а равно при безвозмездном приобретении. Положения настоящего пункта не применяются в отношении денег и ценных бумаг на предъявителя, а также вещей, приобретенных с публичных торгов. 3. При приобретении права собственности в результате передачи вещи добросовестному приобретателю во исполнение принятого на себя неуправомоченным отчуждателем обязательства прекращаются обременяющие переданную вещь права третьих лиц, о существовании которых приобретатель не знал и не должен был знать на момент передачи ему владения". При этом добросовестное приобретение в смысле предлагаемой новеллы ГК РФ должно иметь место только в отношении движимого имущества. В отношении недвижимости должен действовать принцип публичной достоверности регистрационной записи. Его отличие от принципа защиты добросовестного приобретателя движимой вещи состоит в том, что для признания приобретателя добросовестным необходимо, чтобы он проявлял повышенную осмотрительность при совершении сделки, исключающую даже малейшие подозрения в неуправомоченности отчуждателя. Между тем исходя из принципа публичной достоверности для оборота недвижимости определяющим моментом являются общедоступные данные публичного реестра. В связи с этим сделка по приобретению объекта недвижимости может быть признана недействительной, лишь если удастся доказать, что приобретатель точно знал, что запись о праве отчуждателя ошибочна или внесена на основании недействительной сделки. Иными словами, только если приобретатель - соучастник хищения. Во всех остальных случаях наличие в Едином государственном реестре прав на недвижимое имущество и сделок с ним (далее - ЕГРП) регистрационной записи о праве собственности отчуждателя при отсутствии внесенного в указанный реестр возражения в отношении достоверности записи или ограничения правомочий отчуждателя должно гарантировать приобретение права собственности на недвижимость (даже если приобретатель на момент совершения сделки не знал, имеется ли в реестре запись о праве отчуждателя). За возможную недостоверность сведений реестра должно нести ответственность государство, которое и возмещает реальный ущерб лица, утратившего право собственности из-за внесения в реестр недостоверной записи, в том случае, если потерпевшему не удается взыскать ущерб с лица, виновного в утрате собственником имущества. Только такая система придает смысл самому существованию системы регистрации прав на недвижимость. Для закрепления принципа публичной достоверности в гражданском законодательстве необходимо дополнить ГК РФ статьей "Публичная достоверность государственной регистрации прав на недвижимость", сформулированной следующим образом: "1. Содержание Единого государственного реестра прав на недвижимое имущество и сделок с ним признается достоверным в отношении лица, которое вследствие совершения сделки приобрело право на недвижимость, за исключением случаев, когда в указанный реестр внесено возражение в отношении достоверности записи либо о недостоверности записи известно приобретателю на момент заключения соглашения о переходе права собственности. Если правомочное лицо ограничено в пользу определенного лица в распоряжении правом, зарегистрированным в реестре, это ограничение действительно в отношении приобретателя только при условии, что запись о нем внесена в реестр или оно известно приобретателю на момент заключения соглашения о переходе права собственности. 2. Если в силу действия положений пункта 1 настоящей статьи из-за недостоверности данных Единого государственного реестра прав на недвижимое имущество и сделок с ним гражданин или юридическое лицо утратили право собственности на объект недвижимости ввиду приобретения данного права другим лицом, совершившим свое приобретение на основании данных государственной регистрации прав на недвижимое имущество, бывший собственник имеет право на разовую компенсацию за счет казны. 3. Компенсация, предусмотренная пунктом 2 настоящей статьи, выплачивается в случае, если по не зависящим от указанного лица причинам в соответствии с вступившим в законную силу решением суда о возмещении вреда, причиненного в результате утраты указанного в настоящей статье имущества, взыскание по исполнительному документу не производилось или было произведено не в полном объеме в течение одного года со дня начала исчисления срока для предъявления этого документа к исполнению. Размер данной компенсации исчисляется из суммы, составляющей реальный ущерб". II. Представляется абсолютно правильным содержащееся в п. 3 Постановления положение, согласно которому, в случае если истец выбрал ненадлежащий способ защиты права собственности или другого вещного права, суд должен определить, из какого правоотношения возник спор и какие нормы права подлежат применению для разрешения данного спора, и разрешить спор на основании этих норм, указав в мотивировочной части решения мотивы, по которым он не применил нормы права, на которые ссылались лица, участвующие в деле. Иными словами, ссылка истца в исковом заявлении на не подлежащие, с точки зрения суда, применению в данном деле нормы права сама по себе не является основанием для отказа в удовлетворении заявленного требования. В этом смысле п. 3 Постановления означает отказ от позиции, обозначенной ранее в п. 1 информационного письма Президиума ВАС РФ от 13.11.2008 N 126 "Обзор судебной практики по некоторым вопросам, связанным с истребованием имущества из чужого незаконного владения", согласно которой в описанной ситуации арбитражный суд должен был предложить истцу уточнить исковые требования, а при отказе истца уточнить предмет или основание иска рассматривать дело по заявленным требованиям. Таким образом, ранее ВАС РФ полагал, что, если указанное истцом правовое основание иска не совпадает с той правовой квалификацией его притязания, которую считает правильной суд, в удовлетворении иска следует отказать, ссылаясь на то, что истец избрал ненадлежащий способ защиты права. Однако, как указано в абзаце третьем п. 3 постановления Конституционного Суда Российской Федерации от 21.04.2003 N 6-П по делу о проверке конституционности положений п. 1 и 2 ст. 167 ГК РФ в связи с жалобами граждан О.М.Мариничевой, А.В.Немировской, З.А.Скляновой, P.M.Скляновой, В.М.Ширяева, суды общей юрисдикции и арбитражные суды не связаны той юридической квалификацией заявленного требования, которая дана истцом. Они самостоятельно решают, какие нормы подлежат применению в конкретном деле. По этой причине, например, даже если суд не усматривает оснований для удовлетворения иска по ст. 301 ГК РФ, на которую ссылается истец, он может удовлетворить его требование на основании п. 2 ст. 234 ГК РФ. Следует также иметь в виду, что если в арбитражном процессе от истца требуется по крайней мере указать не только фактическое, но и правовое основание предъявленного иска (ст. 125 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации), то в силу ст. 131 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации истец не должен указывать в заявлении нормы права, на которых он основывает свои требования. Следовательно, в гражданском процессе определение правового основания требования истца зависит исключительно от суда, и в арбитражном процессе должно быть так же. Наконец, самостоятельная квалификация судом правового основания требования истца полностью оправданна и с точки зрения правовой политики. При ином подходе система права превращается в "систему исков", при которой важно не столько то, имеется ли подлежащее защите субъективное право, сколько правильный выбор "формулы иска" для защиты нарушенного права. Отрицательные последствия подобного формализма уже освещались в отечественной цивилистической литературе, что, по-видимому, и заставило в итоге высшие судебные инстанции изменить свою позицию. III. Содержащееся в п. 4 Постановления указание на то, что разрешение дела по иску о праве на имущество не имеет преюдициального значения для лиц, не участвовавших в этом споре, само по себе разумно и практически оправданно. Однако оно вступает в логическое противоречие с содержанием п. 36 и 45 Постановления, в которых как на обязательное условие удовлетворения иска об истребовании имущества из чужого незаконного владения и иска об устранении нарушений, не связанных с лишением владения, указывается на необходимость доказать, что истец является собственником. Между тем судебное решение представляет собой акт, подтверждающий наличие или отсутствие спорного правоотношения. Собственник находится в абсолютном правоотношении со всеми третьими лицами. Следовательно, если его право собственности доказано в споре с одним лицом, из этого логически вытекает, что оно доказано в отношении всех. Таким образом, судебное решение, вынесенное в подобном споре, с необходимостью создает "абсолютную преюдицию". Но доказать право собственности зачастую очень трудно. Если хозяйствующие субъекты в арбитражных судах могут предъявить документы, доказывающие их собственный титул приобретения (что, впрочем, не тождественно доказательству права собственности, поскольку приобретение могло быть совершено от неуправомоченного отчуждателя), то граждане в судах общей юрисдикции, как правило, никаких доказательств, кроме свидетельских показаний, доказывающих факт владения, предъявить не могут. Даже ссылки на истекшую приобретательную давность в отечественном правопорядке не являются достаточным доказательством права собственности истца. Во-первых, этому препятствуют положения п. 4 ст. 234 ГК РФ. Во-вторых, в таком случае нужно будет доказать и наличие необходимых реквизитов приобретательной давности, что предполагает доказательство хотя бы мнимого титула приобретения владения, наличие которого позволяло владельцу считать себя собственником, т. е. владеть вещью как своей. Таким образом, и с практической и с теоретической точки зрения неизбежна фактическая презумпция правомерности владения, которая для иска об истребовании имущества из чужого незаконного владения принимает форму презумпции правомерности утраченного владения при незаконности владения ответчика. Допущение такой презумпции дает и логическое основание для отказа от абсолютизации преюдициального значения судебного решения по иску о праве собственности или ином вещном праве на имущество. В противном случае особо пристальное внимание высших судебных инстанций к доказательствам права собственности приведет на практике к вытеснению исков, основанных на ст. 301 и 304 ГК РФ, иском, предусмотренным в п. 2 ст. 234 ГК РФ и сравнительно менее трудным с точки зрения процедуры доказывания обоснованности требований истца. Очевидно, что окончательное разрешение проблем доказывания права собственности без вмешательства законодателя невозможно. В законе должна быть закреплена система законных презумпций, распределяющая бремя доказательства в спорах о праве собственности. В основе этой системы должно находиться очевидное предположение, что в нормальных условиях фактическое распределение вещей соответствует правам на них, т. е. обычно владение является правомерным. Если актуальный владелец предполагается собственником по отношению к третьим лицам, из этого логически вытекает, что по отношению к нему презюмируется право собственности прежнего владельца. Презумпция правомерности владения неизбежна, поскольку в условиях развитого обезличенного оборота, по крайней мере в отношении движимых вещей, какие-либо иные доказательства права собственности, кроме доказательств фактического владения, чаще всего отсутствуют. Указанная презумпция может быть опровергнута только доказательством того, что право собственности принадлежит ответчику. Таким образом, исключается ситуация (к сожалению, допускаемая как ранее сформировавшейся судебно-арбитражной практикой, так и положением п. 40 Постановления), когда неправомерно завладевшее чужим имуществом лицо, будучи ответчиком по иску об истребовании имущества из чужого незаконного владения, выигрывает судебный процесс, доказав, что утративший владение истец сам владел на основании недействительной сделки. Этот вопрос касается его взаимоотношений с третьим лицом, и ссылка на ничтожность титула истца не должна служить защите приобретенного противоправным путем неправомерного владения ответчика. В результате отпадает и необходимость введения владельческой защиты, а равно и специального Публицианова иска о защите давностного владения (сейчас закрепленного в п. 2 ст. 234 ГК РФ), поскольку все эти ситуации охватываются одним средством защиты: основанным на презумпции права собственности владельца иском об истребовании имущества из чужого незаконного владения. Ведь, как уже давно было отмечено, и владельческий процесс, и процесс по Публицианову иску могут рассматриваться лишь как стадии единого виндикационного процесса. Предлагаемые новеллы ГК РФ можно сформулировать следующим образом. Защита права собственности 1. Собственник вправе требовать признания своего права собственности и возврата его имущества из чужого незаконного владения или устранения всяких нарушений его права, не являющихся лишением владения. Собственник вправе требовать пресечения возможного в будущем нарушения права собственности при наличии оснований предполагать явную угрозу совершения такого нарушения или повторения ранее имевшего место нарушения. Требования собственника исключаются, если собственник обязан терпеть нарушение права собственности в силу закона или договора. 2. На требования собственника о возврате принадлежащего ему имущества из чужого незаконного владения или об устранении нарушения его права, не являющегося лишением владения, исковая давность не распространяется. Презумпция права собственности владельца 1. В пользу владельца движимой вещи предполагается, что он является собственником вещи. Это предположение не действует против прежнего владельца, требующего возврата имущества из чужого незаконного владения. В пользу прежнего владельца предполагается, что он был собственником вещи в течение периода, пока владел ею, и остается собственником на момент предъявления иска. Предположение о праве собственности прежнего владельца может быть опровергнуто только доказательством права собственности ответчика. Положения настоящего пункта действуют и в отношении владения недвижимым имуществом, право собственности на которое не зарегистрировано в Едином государственном реестре прав на недвижимое имущество и сделок с ним. 2. В том случае, если владение осуществляется посредством зависимого владельца (арендатора, хранителя, наемного работника, прислуги), указанное в пункте 1 настоящей статьи предположение действует в отношении опосредованного владельца. 3. Если право на объект недвижимости зарегистрировано в Едином государственном реестре прав на недвижимое имущество и сделок с ним на имя определенного лица, то предполагается, что данное право принадлежит указанному лицу. Это предположение может быть оспорено в судебном порядке. IV. Еще одной важной особенностью Постановления является то, что высшие судебные инстанции впервые дали достаточно подробное толкование ст. 234 ГК РФ, из которого вытекает, что они признают давностное владение субъективным правом, а не просто фактическим состоянием и рассматривают предусмотренный п. 2 ст. 234 ГК РФ иск давностного владельца (Публицианов иск) как аналогичный искам собственника (виндикации и негаторному иску) по сфере применения и условиям удовлетворения. По-видимому, прояснение позиции высших судов в этом вопросе послужит катализатором для более активного использования положений указанной статьи в судебной практике. Впрочем, п. 15 Постановления целесообразно было бы дополнить определением того, что следует считать перерывом давностного владения. Если исходить из смысла уже имеющихся в Постановлении на сей счет указаний, это определение можно было бы сформулировать следующим образом: "Перерывом давностного владения является совершение владельцем юридических актов, которые привели бы к утрате им права собственности, если бы он являлся собственником, а равно пропуск давностным владельцем срока исковой давности по иску, предусмотренному в пункте 2 статьи 234 ГК РФ". Следует обратить особое внимание на то, что в абзаце пятом п. 15 Постановления специально указано: перерыв давностного владения не наступает также в том случае, если новый владелец имущества является правопреемником предыдущего в порядке универсального или сингулярного правопреемства (п. 3 ст. 234 ГК РФ). Если бы такого указания не было, сохранялась бы опасность, что практика воспримет распространенное ошибочное толкование указанного пункта ст. 234 ГК РФ, согласно которому в нем якобы речь идет только об универсальном правопреемстве. Такая интерпретация означала бы, что в случае неоднократного отчуждения объекта давностного владения течение приобретательной давности для каждого его последующего приобретателя начиналось бы заново. Это привело бы к тому, что и спустя многие десятилетия право собственности на этот объект еще не было бы приобретено по приобретательной давности, что, несомненно, вредно для оборота. Смысл обсуждаемого института состоит в том, что ситуация разрыва права и факта, когда имущество находится в чужом незаконном владении, не должна продолжаться вечно. С течением времени утрачиваются доказательства, заключаются сделки по переходу имущества от одних владельцев к другим. Истребование собственником принадлежащего ему имущества спустя многие годы после утраты владения им способно дестабилизировать оборот, затронув интересы многих лиц и породив череду споров между участниками ранее совершенных с этим имуществом сделок. При этом не вызывает сомнений необходимость кардинального изменения института приобретательной давности в рамках намеченной реформы ГК РФ (с одновременным изъятием виндикации из-под действия исковой давности). Сроки этой давности должны дифференцироваться в зависимости от добросовестности или недобросовестности владения. Хотя и более продолжительное, чем добросовестное владение, недобросовестное владение чужим имуществом все же должно приводить к приобретению права собственности, если только завладение состоялось не в результате совершения уголовного преступления. Возможность приобретательной давности для недобросовестных владельцев существует в зарубежных правопорядках и играет там еще одну важную роль - неопровержимого доказательства права собственности. Владение в течение установленного законом срока, к которому не предъявляется требование добросовестности, сравнительно легко доказывается. Для недвижимых вещей приобретательную давность следует дифференцировать. Она должна отдельно регулироваться для владения бесхозяйным недвижимым имуществом. В этом случае для приобретения права собственности по приобретательной давности требуется процедура вызывного производства, а не производства по установлению факта, имеющего юридическое значение, как это принято сейчас в Российской Федерации. Разница в том, что при производстве по установлению факта, имеющего юридическое значение, заинтересованные лица могут не знать, что в суде рассматривается заявление третьего лица о том, что оно приобрело право собственности по приобретательной давности. Кроме того, у заявителя нет процессуального оппонента, поэтому любые представленные заявителем доказательства суд посчитает достаточными для доказательства приобретения им права собственности. При этом предусмотренная в абзаце третьем п. 21 Постановления возможность оспаривания третьим лицом признанного судом по заявлению давностного владельца права собственности представляется не самым лучшим выходом из этого затруднения и объективно дестабилизирует оборот. Напротив, вызывное производство означает публичный вызов (посредством публикации в СМИ) всех заинтересованных лиц, желающих оспорить правомерность приобретения права собственности по приобретательной давности. Вызывное производство предполагает, что не ответивший на публичный вызов собственник отказался от своего права. Поэтому оно необходимо также и для приобретения права собственности на бесхозяйные движимые вещи. Для владельцев, право собственности которых неправомерно зарегистрировано в ЕГРП, также должна начинать свое течение приобретательная давность, если само внесение регистрационной записи не привело к приобретению права собственности (что может иметь место в силу действия принципа публичной достоверности). Идея этого института реестровой давности состоит в следующем: публичность данных ЕГРП в соединении с владением позволяет говорить о том, что если заинтересованные лица не заявили своих прав на указанное имущество, то, следовательно, они отказались от прав на него в пользу лица, право собственности которого зарегистрировано. Таким образом, эффект существования записи в публичном реестре аналогичен эффекту вызывного производства. Впрочем, при наличии принципа публичной достоверности такая реестровая давность покрывает относительно небольшое количество случаев, но это не умаляет значение данного института. Вышеизложенные идеи могут быть воплощены в следующих формулировках ГК РФ. Приобретательная давность в отношении движимого имущества 1. Лицо, добросовестно, открыто и непрерывно владеющее как своим собственным чужим движимым имуществом в течение пяти лет (давностный владелец), приобретает право собственности на это имущество по истечении указанного срока (приобретательная давность). Для отдельных категорий движимых вещей законом могут быть установлены иные сроки приобретательной давности. Владение имуществом как своим может осуществляться как самим владельцем (непосредственное владение), так и посредством другого лица (опосредованное владение), которому это имущество передано во временное непосредственное владение по договору или в силу правоотношения, при котором непосредственный владелец обязан выполнять указания опосредованного владельца или действовать от имени и в интересах последнего. Владение является добросовестным, если лицо в момент приобретения владения не знало и не должно было знать об отсутствии основания возникновения у него права собственности и не узнало об этом впоследствии. Добросовестность владения предполагается. Владение признается открытым, если владелец не скрывает умышленно факт нахождения имущества в его владении. Принятие обычных мер по обеспечению сохранности имущества не свидетельствует о сокрытии этого имущества. Владение признается непрерывным, если оно не прекращалось в течение всего срока приобретательной давности. В случае удовлетворения иска давностного владельца об истребовании имущества из чужого незаконного владения имевшая место ранее временная утрата им хозяйственного господства над этим имуществом перерывом давностного владения не считается. 2. Недобросовестное открытое и непрерывное владение как своим собственным чужим движимым имуществом в течение десяти лет приводит к приобретению права собственности в силу приобретательной давности в том случае, если завладение этим имуществом имело место не в результате совершения уголовного преступления. 3. Лицо, ссылающееся на давность владения, может присоединить ко времени своего владения все время, в течение которого этим имуществом владел тот, чьим правопреемником это лицо является. 4. Предполагается, что лицо, которое владело вещью в начале и в конце определенного срока, являлось ее владельцем в течение всего этого срока. 5. При предъявлении собственником к давностному владельцу иска об истребовании имущества из владения последнего течение приобретательной давности прекращается. 6. При приобретении права собственности по приобретательной давности прекращаются возникшие до начала течения этой давности обременяющие вещь права третьих лиц, о существовании которых приобретатель не знал и не должен был знать на момент приобретения владения и не узнал впоследствии. Приобретательная давность в отношении бесхозяйного недвижимого имущества 1. Бесхозяйные недвижимые вещи принимаются на учет органом, осуществляющим государственную регистрацию прав на недвижимое имущество, по заявлению соответствующего государственного органа, уполномоченного управлять государственным имуществом. По истечении трех лет со дня постановки бесхозяйной недвижимой вещи на учет орган, уполномоченный управлять государственным имуществом, может обратиться в суд с заявлением о признании права государственной собственности на эту вещь в порядке вызывного производства. Если орган, уполномоченный управлять государственным имуществом, не воспользовался правом обращения бесхозяйной недвижимой вещи в государственную собственность, она может быть приобретена в собственность иным лицом в силу приобретательной давности. 2. Собственник недвижимого имущества может быть лишен своих прав в порядке вызывного производства, если другое лицо в течение 20 лет открыто и непрерывно владело этим имуществом как своим и при этом право на данное имущество не зарегистрировано в Едином государственном реестре прав на недвижимое имущество и сделок с ним. Если право собственности другого лица было зарегистрировано, то вызывное производство допускается при условии, что этот собственник умер либо признан безвестно отсутствующим и в течение 20 лет с момента его смерти или признания его безвестно отсутствующим в Единый государственный реестр прав на недвижимое имущество и сделок с ним не вносилось записей, для которых потребовалось бы согласие собственника. При наличии указанных условий владелец после вынесения судебного решения в порядке вызывного производства вправе требовать регистрации права собственности на недвижимое имущество на свое имя. Время владения исчисляется так же, как и приобретательная давность для движимых вещей. 3. Если до вынесения судебного решения в порядке вызывного производства в Единый государственный реестр прав на недвижимое имущество и сделок с ним внесена регистрационная запись о праве собственности другого лица либо основанное на праве собственности другого лица возражение против имеющейся в реестре записи, то принятое в порядке вызывного производства решение не имеет силы в отношении этого лица. Приобретательная давность в отношении недвижимого имущества, право собственности на которое неправомерно зарегистрировано на имя владельца 1. Лицо, регистрационная запись о праве собственности которого на объект недвижимости была внесена в Единый государственный реестр прав на недвижимое имущество и сделок с ним при отсутствии действительного правового основания внесения и которое не приобрело права собственности на недвижимое имущество, несмотря на регистрацию данного права на его имя, становится собственником недвижимого имущества, если в течение 20 лет с момента внесения записи оно непрерывно владело этим имуществом как своим. При этом право собственности признается приобретенным владельцем с момента внесения регистрационной записи. Время владения исчисляется так же, как и приобретательная давность для движимых вещей. 2. Возникшие до начала течения приобретательной давности и зарегистрированные права третьих лиц не прекращаются. V. Следует согласиться с указанием в п. 17 Постановления на то, что "давностный владелец имеет право на защиту своего владения применительно к правилам статей 301, 304 ГК РФ". Однако небесспорным представляется содержащийся в этом же пункте тезис о том, что положения ст. 302 ГК РФ применяются к иску, предусмотренному п. 2 ст. 234 ГК РФ. Представляется, что удовлетворение этого иска возможно только в отношении недобросовестного владельца. Дело в том, что третье лицо, которое добросовестно приобрело утраченный давностным владельцем объект, также становится давностным владельцем и его правовая позиция является преимущественной по отношению к позиции прежнего давностного владельца. Кроме того, указание в абзаце пятом п. 15 Постановления на то, что давностное владение не прекращается при передаче объекта владения во временное владение другого лица, заставляет считать, что такой временный зависимый владелец также имеет право на защиту иском, предусмотренным в п. 2 ст. 234 ГК РФ применительно к правилам ст. 305 ГК РФ. VI. С нашей точки зрения, очень важен абзац четвертый п. 19 Постановления, согласно которому предварительная постановка бесхозяйной недвижимости на учет органом, осуществляющим государственную регистрацию права на недвижимое имущество по заявлению органа местного самоуправления, на территории которого она находится (в городах федерального значения Москве и Санкт-Петербурге - по заявлениям уполномоченных органов этих городов), и последующий отказ в признании права муниципальной собственности (или права собственности городов федерального значения Москвы и Санкт-Петербурга) на эту недвижимость судом не являются необходимым условием для приобретения права частной собственности на этот объект третьими лицами по давности владения. При иной интерпретации положений п. 3 ст. 225 ГК РФ незаинтересованность соответствующих субъектов государственной и муниципальной собственности в выявлении бесхозяйных объектов недвижимости могла бы блокировать приобретение права собственности на них теми лицами, которые фактически владеют и пользуются этими объектами. VII. Последний абзац п. 34 Постановления содержит указание на то, что, если собственник требует возврата своего имущества из владения лица, которое незаконно завладело им, такое исковое требование подлежит рассмотрению по правилам ст. 301, 302 ГК РФ, а не по правилам главы 59 ГК РФ. Однако следует помнить, что, если имущество собственника утрачено по вине его незаконного владельца, собственник вправе требовать возмещения причиненного имущественного вреда в натуре посредством предоставления ему вещи того же рода и качества (ст. 1082 ГК РФ). VIII. Представляется непоследовательным и не соответствующим действующему законодательству подход к установлению добросовестности приобретателя, выраженный в п. 38 Постановления. С одной стороны, в первом предложении этого пункта говорится о том, что приобретатель признается добросовестным, если докажет свою добросовестность. С другой стороны, в последнем абзаце того же пункта утверждается, что собственник вправе опровергнуть возражение приобретателя о его добросовестности, доказав, что приобретатель добросовестным не является. При этом в Постановлении не учитывается, что основным случаем возмездного приобретения является купля-продажа, нормы о которой применяются и к договору мены (п. 2 ст. 567 ГК РФ). Между тем в п. 1 ст. 461 ГК РФ, предусматривающей ответственность продавца в случае изъятия товара у покупателя третьими лицами по основаниям, возникшим до исполнения договора купли-продажи, указывается: "При изъятии товара у покупателя третьими лицами по основаниям, возникшим до исполнения договора купли-продажи, продавец обязан возместить покупателю понесенные им убытки, если не докажет, что покупатель знал или должен был знать о наличии этих оснований (выделено мной. - А.Р.)". Иными словами, в случае виндикации вещи у покупателя (а как правило, ответчик по виндикации владеет на основании ничтожной сделки с третьим лицом, оказавшимся неуправомоченным отчуждателем) продавец должен быть обязательно привлечен в процесс (ст. 462 ГК РФ), и именно на нем лежит бремя доказывания недобросовестности ответчика-покупателя, благодаря которой он может избежать ответственности за убытки покупателя из-за состоявшейся эвикции. Следовательно, с точки зрения законодателя, добросовестность приобретателя должна презюмироваться. IX. В п. 46 Постановления справедливо обращается внимание на то, что иск об устранении нарушений права, не связанных с лишением владения, может быть удовлетворен только в том случае, если действия ответчика, нарушающие право собственности истца, являются неправомерными. В том случае, если собственник возводит на своем земельном участке (или иной застройщик на отведенном ему в установленном порядке земельном участке) здание или сооружение, не нарушая никаких положений действующего законодательства (градостроительных регламентов, предписаний, регулирующих порядок землепользования, санитарных норм), он действует в своем праве. Если при этом застройка ущемляет интересы соседа, частично ограничивая для него поступление солнечного света или лишая его приятного вида, то имеет место коллизия прав, т. е. ситуация, когда осуществление одного права затрудняет или делает невозможным осуществление другого права. По общему правилу в таком случае каждому предоставляется осуществлять свое право постольку, поскольку для него это фактически возможно, хотя бы лишение приятного вида и привело к снижению стоимости объекта недвижимости. Противоположный подход потенциально блокирует практически любую хозяйственную деятельность и строительство в поселениях, поскольку эта деятельность всегда в той или иной мере препятствует соседям в осуществлении их права собственности, а зачастую приводит и к существенному снижению стоимости принадлежащих им объектов недвижимости. X. Если говорить о разделе Постановления, касающемся споров о правах на недвижимое имущество, то следует указать на порочность самой идеи придания самостоятельного значения владению как хозяйственному господству применительно к объектам недвижимости при наличии системы государственной регистрации прав на недвижимое имущество и сделок с ним. Как верно отметил Е.А.Суханов, в отношении зарегистрированных объектов недвижимости и само владение осуществляется юридическими, а не только фактическими способами, т. е. собственник не может считаться утратившим владение при наличии соответствующей регистрационной записи в Едином государственном реестре прав на недвижимое имущество и сделок с ним. Обосновывая эту точку зрения применительно к земельным участкам, другой автор справедливо указывает: "Обладание землей представляет собой владение ею на основании правоустанавливающих документов, ибо землю в силу объективных причин нельзя носить с собой или хранить в каком-либо специально отведенном месте, т. е. юридическая и фактическая составляющие обладания в отношении земли совпадают". Данное суждение вполне применимо и в отношении иных видов недвижимости. По этой причине, даже если собственник был незаконно лишен возможности доступа к принадлежащему ему объекту недвижимости самовольным захватчиком, он вправе защищаться путем предъявления негаторного, а не виндикационного иска. Эта концепция имеет давнюю историю и до сих пор популярна в австрийской и германской цивилистике. Появление в германских землях системы регистрации прав на недвижимое имущество привело к расщеплению применительно к недвижимости ранее единого и восходящего к римскому праву понятия владения на две части: фактическое (естественное) владение (Naturalbesitz) и "владение по записи" (Tabularbesitz), или "книжное владение" (Buchbesitz). Понятие "книжное владение" имеет смысл в тех правовых системах, где, подобно современному российскому праву, само по себе внесение записи о праве собственности в реестр не создает данного права при отсутствии материального основания внесения (действительного титула), так что наличие таковой дает лишь презумпцию правомерности владения лица, которое значится собственником в реестре прав на недвижимость. Несмотря на то, что в Германском гражданском уложении притязание на исправление записи в поземельной книге регулируется § 894 BGB, немецкая доктрина признает, что по своему характеру это притязание аналогично виндикации в смысле § 985 BGB, поскольку лицо, неправомерно занесенное в поземельную книгу в качестве собственника, обязано выдать "книжное владение" (Buchbesitz). Некоторые примеры подобного подхода можно наблюдать и в отечественной судебной практике. Стремление некоторых авторов использовать единое понятие владения применительно как к движимым, так и к недвижимым вещам приводит к неадекватности предлагаемых на этой основе практических решений и соображениям правовой политики, и действующему законодательству. К числу таких решений относится, например, требование раздельного предъявления иска о признании права собственности и об истребовании имущества из чужого незаконного владения в ситуации, когда право собственности неправомерно зарегистрировано за другим лицом и это зарегистрированное право оспаривает истинный собственник, требуя вернуть ему хозяйственное господство над вещью. Эта идея оправдывается тем, что в силу указания в действующем законе на регистрационную запись как на единственное доказательство права собственности на недвижимость виндикация якобы невозможна, поскольку до устранения записи из ЕГРП ответчик является собственником. В результате вместо традиционной для континентальной правовой семьи оппозиции "владелец - собственник" появляется логически невозможное противопоставление "надлежащего" собственника зарегистрированному в качестве такового собственнику "ненадлежащему". К счастью, в Постановлении эта идея поддержки не получила. В абзаце втором п. 52 Постановления отмечается, что оспаривание зарегистрированного права на недвижимое имущество осуществляется не только посредством исков о признании, но также виндикации и реституции. Иск об истребовании имущества из чужого незаконного владения содержит и требование о признании права истца, поэтому заявление отдельного требования о признании данного права наряду с предъявлением иска об истребовании имущества из чужого незаконного владения было бы избыточным. Необходимость предъявления двух исков обычно оправдывается тем, что при удовлетворении иска об истребовании имущества из чужого незаконного владения признание права истца содержится в мотивировочной, а не в резолютивной части судебного решения. Однако, если осознается тот факт, что такой иск содержит в себе и требование о признании права, и требование о возврате владения, естественно было бы отражать это в резолютивной части судебного решения, а не требовать от истца предъявления параллельного (или предварительного) иска о признании его права. XI. Из содержания абзаца третьего п. 57 Постановления можно сделать вывод, что его авторы квалифицируют иск о признании права собственности, предъявляемый в ситуации, когда истец фактически занимает объект недвижимости, но стремится устранить неправомерно внесенную в ЕГРП запись о праве на данный объект другого лица, как негаторный иск, на который в силу абзаца пятого ст. 208 ГК РФ не распространяется исковая давность. При этом не исключается и оспаривание регистрационной записи путем заявления иска о признании права в ситуации, когда ответчик фактически осуществляет хозяйственное господство над спорным объектом и может быть выселен посредством виндикации. Очевидно, именно на этот случай предъявления иска о признании вместо виндикации рассчитано указание в абзаце втором п. 57 Постановления, что "к искам, направленным на оспаривание зарегистрированного права, применяется общий срок исковой давности, предусмотренный ст. 196 ГК РФ". Однако, заявляя об истечении исковой давности, ответчик тем самым признает обоснованность предъявленного иска, предпочитая вместо отрицания правомерности требования истца воспользоваться возможностью отказа от его исполнения. Вместе с тем для применения исковой давности суду необходимо констатировать наличие между сторонами правоотношения, подверженного действию давности. Таким образом, логически рассуждая, суд не может одновременно признать право истца в мотивировочной части судебного решения и тут же отказать ему в этом признании в резолютивной части, ссылаясь на истечение исковой давности. Судебное решение, в котором резолютивная часть прямо противоречит мотивировочной части, не будет актом правосудия. Следовательно, если истец не требует ничего, кроме констатации того, что он является собственником, распространять на это требование действие исковой давности невозможно. Представляется, что стремление распространить действие исковой давности на иски о признании права собственности на недвижимость связано как раз с тем обстоятельством, что по сути они исками о признании не являются. Как известно, в исковом производстве могут рассматриваться три вида притязаний: установительные - направленные на признание наличия или отсутствия определенного юридического факта и порожденного им правоотношения; преобразовательные - направленные на создание, прекращение или изменение правоотношения и исполнительные - направленные на признание наличия правоотношения и приведение фактического положения в соответствие с предписаниями позитивного права. Исковая давность может распространяться только на преобразовательные и исполнительные притязания. Ее бессмысленно распространять на установительные притязания (иски о признании), которые имеют целью лишь констатацию существующего факта или правоотношения. Этот факт или правоотношение существует до и помимо судебного решения и не прекращает свое существование, если такое решение отсутствует. Таким образом, требование о признании права собственности не направлено ни на изменение существующих правоотношений, ни на изменение фактического положения имущества. Очевидно, что иск о признании права собственности на объект недвижимости согласно Постановлению не представляет собой установительное притязание. Цель истца - не просто констатация того, что он является собственником, но внесение изменений в ЕГРП. Таким образом, он стремится привести фактическое положение дел (данные реестра) в соответствие с предписаниями позитивного права. При этом внесение регистрационной записи на имя истца в результате удовлетворения заявленного им иска приводит к следующим практическим последствиям: 1. Третьи лица считают собственником того, чье право собственности зарегистрировано в ЕГРП, поскольку регистрационная запись является единственным доказательством права собственности на объект недвижимости (ст. 2 Федерального закона от 21.07.1997 N 122-ФЗ ). Это дает лицу, на имя которого в реестр внесена регистрационная запись о праве собственности, фактическую распорядительную власть над объектом недвижимости, с одной стороны, и возможность прибегнуть к судебной защите своего господства над объектом от посягательств третьих лиц - с другой. 2. При отсутствии владельческой защиты в российском праве возможный захватчик не имеет никакой правовой защиты против действий лица, зарегистрированного в ЕГРП в качестве собственника, в том случае, если последнее попытается выселить его своими силами, руководствуясь положениями ст. 14 ГК РФ о допустимости самозащиты гражданских прав. Таким образом, можно утверждать, что регистрационная запись дает лицу, на имя которого она внесена в ЕГРП, хозяйственное господство над объектом недвижимости, по своим юридическим последствиям подобное фактическому обладанию движимой вещью. В этом и состоит смысл концепции "книжного владения", позволяющей квалифицировать иск собственника об оспаривании неправомерно внесенной в ЕГРП на имя другого лица регистрационной записи как разновидность иска об истребовании имущества из чужого незаконного владения со всеми вытекающими из такой квалификации последствиями. XII. В предпоследнем абзаце п. 61 Постановления рассматривается ситуация, когда продавец заключил несколько договоров купли-продажи одного объекта недвижимости. При этом право требовать регистрации перехода права собственности признается за тем из покупателей, кому передано фактическое владение недвижимым имуществом применительно к ст. 398 ГК РФ. Однако в следующем абзаце того же пункта указывается, что если уже состоялась регистрация перехода права собственности к кому-либо из покупателей (не обязательно к тому покупателю, которому было передано фактическое владение), то приобретение последнего считается действительным и другой покупатель вправе требовать от продавца возмещения убытков, вызванных неисполнением договора (независимо от того, кому было передано фактическое господство над объектом недвижимости). Нетрудно заметить, что в Постановлении таким образом комбинируются традиционное для отечественной доктрины восприятие владения недвижимостью как чисто фактического состояния (в случае когда оно не вступает в конфликт с данными ЕГРП) и новая концепция приоритета данных ЕГРП, имманентно связанная с концепцией "книжного владения" недвижимостью, которая "оборачивается по записям". Для упомянутого изменения доктрины есть все основания. Ясно, что третьи лица считают собственником того покупателя, на чье имя внесена регистрационная запись в ЕГРП. Более того, в п. 2 ст. 551 ГК РФ указывается: "Исполнение договора продажи недвижимости сторонами до государственной регистрации перехода права собственности не является основанием для изменения их отношений с третьими лицами". Следует также помнить, что передача владения недвижимостью представляет собой символический акт (передача ключей, подписание передаточного акта и т. д. - см. абзац второй п. 1 ст. 574 ГК РФ). Эти акты сами по себе не способны предоставить реальную власть над объектом (хозяйственное господство), физически их можно совершить с каждым из нескольких покупателей, причем в один день. В отношении таких объектов, как земельные участки и объекты незавершенного строительства, сомнительна сама возможность внешне распознаваемого фактического господства помимо данных ЕГРП, поскольку наличие ограждения вокруг такого объекта само по себе не свидетельствует о господстве определенного лица, как и отсутствие ограждения не является признаком того, что земельный участок не находится в чьем-либо владении. Требовать от каждого участника оборота выставления охраны или постоянного физического присутствия на объекте недвижимости было бы абсурдно. Таким образом, приоритет должен отдаваться данным ЕГРП, а не фактическому господству, которое в отношении объектов недвижимости во многих случаях представляется фикцией. _______ См.: Вестник ВАС РФ. 2010. N 6. Подробнее о причинах появления такой конструкции и ее логических последствиях см.: Рудоквас А.Д. Приобретательная давность и защита добросовестного приобретателя в Концепции развития законодательства о вещном праве // Вестник ВАС РФ. 2009. N 7. Концепция развития гражданского законодательства Российской Федерации // Вестник ВАС РФ. 2009. N 11. См.: Вестник ВАС РФ. 2009. N 1. См., напр.: Тузов Д.О. Теория недействительности сделок: опыт российского права в контексте европейской правовой традиции. М., 2007. С. 494-497. Подробнее см.: Рудоквас А.Д. О презумпции правомерности владения при виндикации // Вестник ВАС РФ. 2009. N 2. См. : п. 21 постановления Пленума ВАС РФ от 25.02.1998 N 8 "О некоторых вопросах практики разрешения споров, связанных с защитой права собственности и других вещных прав". Подробнее см.: Рудоквас А.Д. Пункт 2 статьи 234 ГК РФ: Публицианов иск или владельческая защита? // Вестник ВАС РФ. 2007. N 11; N 12. Нераспространение исковой давности на виндикацию совершенно логично, поскольку оставлять собственника без права на иск нельзя. Он утратит это право только вместе с утратой им права собственности ввиду приобретения данного права другим лицом по приобретательной давности. Подробнее см.: Рудоквас А.Д. Давностное владение как относительно-вещное право // Закон. 2009. N 4. С. 149-160. Подробнее см.: Аргунов В.В. Вызывное производство в гражданском процессе. М., 2006. С. 254 и след.; Рудоквас А.Д. Об условиях и порядке установления факта приобретательной давности в порядке особого производства (опыт дореволюционной России и современность) // Цивилистические исследования / под ред. Б.Л.Хаскельберга, Д.О.Тузова. Вып. 3. М., 2007. С. 121-140. См.: Практика применения Гражданского кодекса Российской Федерации, части первой / под общей ред. В.А.Белова. М., 2008. С. 572. См.: Гражданское право: учебник. Т. II / отв. ред. Е.А.Суханов. 3-е изд. М., 2007. С. 184. Прим. 1. См.: Чашкова С.Ю. Приобретательная давность как основание возникновения права собственности на землю // Сибирский юридический вестник. 2001. N 22. См.: Гражданское право: учебник. Т. II / отв. ред. Е.А.Суханов. С. 184. Прим. 1. Подробнее см.: Welzer H. Natural- und Tabularbesitz. Wien, 1913. § 891 BGB: Законная презумпция. (1) Если право зарегистрировано в поземельной книге в пользу какого-либо лица, то предполагается, что это право принадлежит ему. (2) Если зарегистрированное в поземельной книге право прекращено, то предполагается, что этого права не существует. § 985 BGB: Собственник может требовать от владельца выдачи вещи. См.: Шапп Я. Система германского гражданского права. М., 2006. С. 80. См.: Мурзин Д.В. Определение истца и ответчика в иске о виндикации недвижимости // Вестник Федерального арбитражного суда Уральского округа. 2007. N 1. С. 86-88. См.: Витрянский В.В. Судебная защита права собственности на недвижимость // Гражданское право современной России / сост. О.М.Козырь, А.Л.Маковский. М., 2008. С. 27-28. См.: Моргунов С.В. Актуальные вопросы оспаривания зарегистрированного права на недвижимость // Вестник ВАС РФ. 2008. N 5. См.: Крашенинников Е.А. Понятие и предмет исковой давности. Ярославль, 1997. С. 62; Гражданское право: учебник. Т. I / отв. ред. А.П.Сергеев, Ю.К.Толстой. 6-е изд. М., 2003. С. 358-359 (автор главы - А.П.Сергеев). См.: Крашенинников Е.А. К теории права на иск. Ярославль, 1995. С. 36 и след. _______