ИЗ ПРАКТИКИ МЕЖДУНАРОДНОГО КОММЕРЧЕСКОГО АРБИТРАЖНОГО СУДА ПРИ ТОРГОВО-ПРОМЫШЛЕННОЙ ПАЛАТЕ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ В октябре отмечалось 70-летие Международного коммерческого арбитражного суда при Торгово-промышленной палате Российской Федерации (МКАС). По просьбе редакции доктор юридических наук, заслуженный юрист Российской Федерации, член Президиума и арбитр МКАС М.Г.Розенберг подготовил к опубликованию два решения МКАС со своими комментариями, в которых выделены принципиальные подходы МКАС при рассмотрении конкретного спора. Дело N 11/2001. Решение от 29.05.02 Учитывая отсутствие в арбитражной оговорке точного наименования третейского суда, избранного для разрешения споров при несовпадении позиций сторон, и невозможность установить из текста арбитражной оговорки, что сторонами имелся в виду МКАС, состав арбитража пришел к выводу, что для определения компетентного суда должна быть применена процедура, установленная Европейской конвенцией о внешнеторговом арбитраже 1961 года (далее - Конвенция). Поскольку орган, предусмотренный Конвенцией, назначил МКАС в качестве третейского суда по разрешению данного спора, МКАС возобновил производство по делу. На основе анализа арбитражной оговорки Соглашения сторон об уступке права требования от 18.11.98 (далее - Соглашение) МКАС признал, что в его компетенцию входит разрешение данного спора. Отвергнуты доводы ответчика, заявлявшего, что Соглашение, заключенное под отлагательным условием, в силу не вступило и, соответственно, арбитражная оговорка, предусматривавшая разрешение споров в связи с исполнением Соглашения, исключает для третейского суда возможность рассматривать данный спор. Признав, что Соглашение в силу не вступило, МКАС, оценив все обстоятельства, в том числе послужившие причиной заключения этого Соглашения, пришел к выводу, что неблагоприятные последствия, связанные с невозможностью осуществления согласованной сторонами схемы расчетов, элементом которой являлось данное Соглашение, должны нести обе стороны в равной мере. Иск был предъявлен зарубежным банком к российской организации в связи с невыполнением Соглашения об уступке истцом ответчику права требования к российскому банку, которому истец предоставил кредит, использованный российским банком для кредитования ответчика. Считая, что Соглашение, заключенное под условием, вступило в силу, истец требовал взыскать с ответчика предусмотренную Соглашением сумму (включавшую основную задолженность по уступленному требованию и вознаграждение истца за уступку требования в виде процентов годовых, начисленных за просрочку погашения долга российским банком). В предъявленном иске компетенция МКАС обосновывалась ссылкой на арбитражную оговорку, содержавшуюся в Соглашении. Ответчик оспаривал компетенцию МКАС рассматривать данный спор, утверждая, что из арбитражной оговорки Соглашения не следует, что между сторонами достигнута договоренность о передаче споров в МКАС. В связи с возникшими между сторонами разногласиями по вопросу о компетенции МКАС состав арбитража 27.08.01 вынес следующее постановление. Стороны, как это следует из пункта 3 Соглашения, согласились на разбирательство возможных споров, если ответчиком является российская организация, к которой предъявлен данный иск, "Арбитражным судом при Торгово-промышленной палате в г. Москве согласно положениям его арбитражного производства на основе российского законодательства", однако не указали точного наименования такого суда. В городе Москве в 1998 году функционировали два постоянно действующих арбитражных суда - МКАС и Коммерческий арбитраж при Московской Торгово-промышленной палате, официальные наименования которых отличаются от редакции, согласованной сторонами арбитражной оговорки. Аргументы спорящих сторон, выдвигавшиеся ими письменно и в ходе устного слушания дела 26.06.01, не основаны на редакции согласованной ими арбитражной оговорки, являются всего лишь односторонними предположениями и не могут служить убедительным правовым основанием компетенции по возникшему спору именно МКАС. При таком положении МКАС находит, что для определения компетентного по спору арбитража должна быть применена процедура, установленная пунктом 5 статьи IV Конвенции, участниками которой являются государства истца и ответчика. Соответственно, истец вправе возбудить такую процедуру с уведомлением об этом МКАС. Исходя из вышеизложенного, МКАС постановил: 1. Приостановить разбирательство по делу согласно § 36 Регламента МКАС до 01.12.01. 2. Разбирательство по настоящему делу может быть продолжено после получения от истца надлежащего уведомления о результатах предпринятых им в соответствии с настоящим постановлением действий (или - результатах обращения к положениям пункта 5 статьи IV Конвенции). В соответствии с пунктом 2 приведенного выше постановления МКАС истец 29.10.01 обратился к Президенту Торгово-промышленной платы Российской Федерации с ходатайством о назначении компетентного арбитража для рассмотрения данного спора. Копии этого ходатайства истец направил в адрес МКАС и ответчика. Письмом от 28.01.02 истец уведомил МКАС о результатах рассмотрения указанного ходатайства. Истец представил в МКАС письмо за подписью Президента Торгово-промышленной палаты Российской Федерации от 24.01.02, в котором сообщено о том, что "в соответствии с пп. 3 и 5 ст. IV Европейской конвенции о внешнеторговом арбитраже 1961 г. и ст. 1 Закона Российской Федерации "О международном коммерческом арбитраже" 1993 г. в качестве арбитражного органа по разрешению настоящего спора назначен Международный коммерческий арбитражный суд при Торгово-промышленной палате Российской Федерации". Сославшись на это письмо, истец просил МКАС назначить дело к слушанию. Поскольку истец выполнил требования пункта 2 постановления МКАС от 27.08.01, состав арбитража с учетом просьбы истца возобновил приостановленное этим постановлением разбирательство спора и назначил слушание дела на 28.03.02. В заседании 28.03.02 ответчик представил дополнительные письменные возражения против компетенции МКАС от 25.03.02, пояснив при этом следующее. Формулировка арбитражной оговорки Соглашения (п. 3.2) четко ограничивает пределы компетенции арбитражного суда только спорами, связанными с исполнением данного Соглашения. Как следует из пункта 5.1 названного Соглашения, рассматриваемая сделка совершена под отлагательным условием и, поскольку это условие не было выполнено, нельзя признать Соглашение вступившим в силу. Однако вопросы, касающиеся факта вступления или невступления Соглашения в силу, выходят за пределы компетенции арбитражного суда, предусмотренной пунктом 3.2 Соглашения. Ответчик не счел возможным дать более подробные пояснения по вопросу вступления Соглашения в силу, полагая, что они могут быть расценены арбитражем как пояснения по существу спора и согласие ответчика на юрисдикцию МКАС по разрешению этого вопроса. Сославшись на статьи 4 и 16 Закона Российской Федерации "О международном коммерческом арбитраже", ответчик просил МКАС в предварительном порядке вынести постановление по вопросу о компетенции, признав в нем отсутствие своей компетенции рассматривать спор в отношении вступления Соглашения в силу, и на этом основании прекратить арбитражное разбирательство по делу. Истец, признавая наличие компетенции МКАС по данному спору, счел ссылку ответчика на пункт 5.1 Соглашения необоснованной, поскольку ответчик после подписания Соглашения от 18.11.98 уже совершил ряд действий, направленных на его исполнение, что подтверждает факт вступления Соглашения в силу. Об этом свидетельствует также и то, что ответчик с момента заключения сторонами Соглашения ни разу ранее не высказывал сомнения в отношении вступления Соглашения в силу. Поэтому приведенный ответчиком новый довод против компетенции МКАС, по мнению истца, является лишь еще одним поводом для затягивания рассмотрения спора по существу. Вместе с тем истец поддержал просьбу ответчика о вынесении постановления МКАС о своей компетенции по делу как по вопросу предварительного характера. Обсудив приведенные в заседании доводы сторон, МКАС вынес следующее постановление: 1. Приступить к разбирательству дела по существу, предложив ответчику до 01.05.02 представить в МКАС и истцу свой отзыв по иску. 2. Вопрос о возражениях ответчика об объеме компетенции МКАС разрешить с учетом всех обстоятельств в решении по делу в соответствии с пунктом 3 статьи 16 Закона Российской Федерации "О международном коммерческом арбитраже" и пункта 5 § 1 Регламента МКАС. 3. Назначить слушание дела на 29.05.02. В представленном отзыве на иск от 26.04.02 ответчик, продолжая оспаривать компетенцию МКАС рассматривать данный спор, изложил свои пояснения, которые, в основном, сводятся к следующему. Как следует из пункта 5.1 Соглашения, его вступление в силу поставлено в зависимость от исполнения сторонами предусмотренных в этом пункте условий, и прежде всего от получения ответчиком разрешения (лицензии) Банка России на реализацию Соглашения, включая проведение валютных операций. Исходя из этого, в силу статьи 157 ГК РФ данное Соглашение надлежит рассматривать как сделку, совершенную под отлагательным условием. Ответчик отметил, что он всячески способствовал получению указанного разрешения, дважды (27.10.98 и 12.01.99) обращался с соответствующими просьбами в Банк России, а в ответ на запрос Банка России представил 10.12.98 дополнительные документы и заявку на получение лицензии на проведение валютных операций, связанных с движением капитала. Однако, несмотря на принятые меры, разрешение Банка России так и не было получено. Обращение ответчика 19.02.99 в Банк России с просьбой о приостановлении процедуры выдачи разрешения было вызвано тем, что российский банк, уступка требования к которому была предусмотрена Соглашением сторон, был признан банкротом (решение Арбитражного суда города Москвы от 29.12.98). Считая, что поставленное в Соглашении условие не наступило по не зависящим от него причинам, ответчик исключил возможность применения к Соглашению положений абзаца первого пункта 3 статьи 157 ГК РФ и пришел к выводу, что Соглашение не вступило в силу. По мнению ответчика, истец также не считал Соглашение вступившим в силу, поскольку так и не передал ответчику документы, удостоверяющие право требования, не выполнив тем самым обязанностей, возложенных на него как на кредитора, уступившего свое требование другому лицу, пунктом 2 статьи 385 ГК РФ. Далее ответчик заявил, что одним из оснований заключения Соглашения об уступке являлась предполагаемая сторонами возможность зачета встречных однородных требований между ответчиком и российским банком, право требования к которому уступалось по Соглашению. Однако в связи с наступлением обстоятельств (объявление этого банка банкротом и невозможностью проведения зачета), которые, по словам ответчика, не были известны на момент подписания Соглашения, а также ввиду последующего взыскания с ответчика суммы долга в пользу российского банка указанное основание отпало. С учетом изложенных обстоятельств ответчик утверждал, что к нему не перешли права по кредитному соглашению, заключенному между истцом и российским банком, и кредитором по отношению к этому банку по-прежнему оставался истец. Поэтому после объявления российского банка банкротом и открытия конкурсного производства истцу надлежало обратиться со своим требованием к конкурсному управляющему банка. Более того, 07.05.98 по решению Банка России в российском банке была введена временная администрация, что свидетельствовало о существенном изменении финансового положения заемщика и представляло определенную угрозу для выполнения заемщиком своих обязательств по названному выше кредитному соглашению. По этим основаниям истец в соответствии со статьей 9 кредитного соглашения был вправе потребовать от российского банка досрочного исполнения его обязательств еще до отзыва у последнего лицензии на осуществление банковских операций, то есть до 31.08.98. Истец, однако, имевшиеся у него возможности по возврату долга не использовал. Кроме того, по договору страхования, заключенному истцом со страховой компанией, истец мог обратиться к компании за выплатой страховой суммы для возмещения убытков, но он этого тоже не сделал. Отметив, что истец, не согласившись с доводами ответчика, считает Соглашение об уступке вступившим в силу, ответчик заявил, что возникший между сторонами по этому вопросу спор не подпадает под компетенцию МКАС. При этом ответчик вновь сослался на "узкую" арбитражную оговорку Соглашения об уступке (п. 3.2), а также на отсутствие соглашения сторон о передаче на разрешение в МКАС споров, связанных со вступлением данного Соглашения в силу. В отзыве на иск ответчик также сообщил, что по заключенному сторонами срочному кредитному соглашению от 28.05.98 истец в одностороннем порядке прекратил предоставление кредита, поставив тем самым ответчика в тяжелое материальное положение, поскольку кредитные средства направлялись на уже начатые строительно-монтажные работы и поставки оборудования по контракту с фирмой страны истца. По утверждению ответчика, истец указанными действиями сознательно оказывал на него давление с целью заключения Соглашения об уступке. Касаясь исковых требований по существу, ответчик не согласился с суммой начисленных истцом процентов, указав на то, что в соответствии со статьей 20 Федерального закона от 02.12.90 N 395-1 с момента отзыва у кредитной организации лицензии на осуществление банковской деятельности прекращается начисление процентов, а также неустоек (штрафов, пени). Поскольку лицензия у российского банка была отозвана 31.08.98, содержащееся в Соглашении условие о начислении процентов по 31.12.2000 изначально, в момент заключения Соглашения, не соответствовало названному Закону. Поэтому, по мнению ответчика, требование истца о взыскании процентов за период с 01.09.98 по 31.12.2000 является неправомерным. Ответчик, заявив о том, что его пояснения по вопросу вступления в силу Соглашения не должны быть расценены как согласие с наличием у МКАС компетенции на рассмотрение спора о вступлении Соглашения в силу, предложил МКАС признать отсутствие своей компетенции и разбирательство по данному делу прекратить. В заседании, состоявшемся 29.05.02, истец поддержал свои требования о взыскании с ответчика всей суммы иска по основаниям, изложенным в исковом заявлении и дополнительно представленных материалах по иску. В связи с отзывом на иск ответчика от 26.04.02, в котором последний вновь возражал против компетенции МКАС, истец, оспаривая доводы ответчика, представил в заседании по этому отзыву свои соображения, которые, в основном, заключаются в следующем. Признав, что Соглашение об уступке было заключено под отлагательным условием, истец, однако, не согласился с мнением ответчика о том, что, поскольку ему не удалось получить разрешение Банка России на реализацию этого Соглашения и тем самым выполнить поставленное перед ним условие, данное Соглашение не вступило в силу. При этом истец счел необоснованной ссылку ответчика на то, что он "всячески способствовал" получению указанного разрешения, так как вопреки этому утверждению обращение ответчика 19.02.99 в Банк России с просьбой о приостановлении процедуры выдачи разрешения и явилось причиной прекращения рассмотрения в Банке России этого вопроса. По мнению истца, ответчик своими действиями препятствовал наступлению указанного условия, поэтому в силу абзаца первого пункта 3 статьи 157 ГК РФ следует признать условие наступившим. Исходя из этого, истец, приведя аргументы со ссылкой на статью 425 ГК РФ, утверждал, что Соглашение вступило в силу с даты его заключения - 18.11.98. Истец не подтвердил довода ответчика о том, что одним из условий заключения Соглашения об уступке являлась предполагаемая сторонами возможность проведения зачета между ответчиком и российским банком. По мнению истца, это было намерение лишь ответчика, а не обеих сторон. Из текста Соглашения не следует, что оно заключено под условием или с целью проведения зачета. В преамбуле Соглашения указано, что по кредитному соглашению от 05.02.96 истец предоставлял кредит российскому банку исключительно с целью предоставления инвестиционного кредита ответчику. 20.01.97 ответчик направил истцу гарантийное письмо в обеспечение погашения кредита, а 10.09.98 между истцом и ответчиком был подписан договор поручительства (копии письма и договора были переданы истцом составу арбитража). Истец пояснил, что в связи с невозможностью получения заемных средств с российского банка он мог рассчитывать на удовлетворение своих требований ответчиком на основании договора поручительства. Истец далее отметил, что на момент подписания Соглашения - 18.11.98 - российский банк уже находился в процессе банкротства (дело возбуждено 03.09.98). Поэтому об отсутствии возможности зачета ответчику было известно на день заключения Соглашения и его ссылка на то, что с наступлением указанных обстоятельств отпало основание сделки, неосновательна. Подписав Соглашение об уступке, ответчик принял на себя риск, связанный с возможными неблагоприятными последствиями возбуждения дела о банкротстве российского банка. В соответствии со статьей 390 ГК РФ истец несет ответственность перед ответчиком как новым кредитором за недействительность переданного ему требования, но не отвечает за неисполнение этого требования должником, кроме случаев поручительства за должника перед новым кредитором. Поскольку истец такого поручительства не давал, весь риск лежит на ответчике. При таких обстоятельствах переход права требования от истца к ответчику как новому кредитору по отношению к российскому банку состоялся. Истец отметил, что ответчик, не признавая иска, сослался на то, что со стороны истца, который якобы продолжал оставаться кредитором, не принимались меры по возврату долга. При обсуждении этого вопроса в заседании истец пояснил, что после объявления российского банка банкротом он предъявлял требование о взыскании долга в рамках открытого в российском банке конкурсного производства, которое было завершено в декабре 2001 года. Представив материалы своей переписки по этому вопросу, истец утверждал, что от российского банка в рамках конкурсного производства он никаких платежей не получал. Исходя из этого, истец не согласился с возражениями ответчика против объема предъявленных к нему требований, заявив о том, что расчет общей суммы иска, включая размер начисленных процентов, произведен в соответствии с условиями Соглашения. Согласно статье 1.1 Соглашения ответчик согласился получить от истца право требования к российскому банку на конкретную сумму, а сам обязался выплатить истцу большую сумму, механизм расчета которой определен статьей 1.3 Соглашения. Исходя из этого возражение ответчика, сославшегося на статью 20 Федерального закона "О банках и банковской деятельности", применимо к процедуре предъявления требований к российскому банку самим ответчиком, а не истцом к последнему. Оспаривая далее ссылку ответчика на якобы имевшее место понуждение последнего к заключению Соглашения, истец обратил внимание на следующие обстоятельства. Во-первых, инициатива заключения такого Соглашения исходила целиком от ответчика и подготовленный ответчиком проект лег в основу подписанного Соглашения. Во-вторых, по условиям срочного кредитного соглашения от 28.05.98, заключенного между истцом и ответчиком, на которое сослался ответчик в подтверждение своего довода, истец был вправе в одностороннем порядке прекратить дальнейшее предоставление кредита ответчику. Поскольку права истца как кредитора были нарушены и возникла угроза невозврата кредита в случае его предоставления, истец воспользовался указанным своим правом кредитора по названному соглашению. Поэтому претензии ответчика по этому поводу истец счел несостоятельными. По изложенным мотивам истец просил МКАС удовлетворить его исковые требования, а также возложить на ответчика расходы по арбитражному сбору и по оплате услуг юридических представителей. Ответчик в своих объяснениях с соображениями истца не согласился и на основании изложенных в отзыве на иск от 26.04.02 аргументов продолжал придерживаться своей точки зрения о том, что Соглашение об уступке не вступило в силу, а возникший между сторонами по этому вопросу спор не подпадает под компетенцию МКАС ввиду отсутствия арбитражного соглашения сторон о передаче таких споров на разрешение в МКАС. Отстаивая приведенные в отзыве доводы, ответчик, в частности, вновь отметил, что в его обращении от 19.02.99 в Банк России содержалась просьба лишь о приостановлении процедуры выдачи разрешения на проведение валютных операций, а не об отзыве заявки на выдачу разрешения, как это пытается представить истец. Поэтому, по мнению ответчика, оснований для применения абзаца первого пункта 3 статьи 157 ГК РФ, о чем просил истец, не имеется. Ответчик повторил и ряд других доводов в обоснование своей позиции. В ходе обсуждения вопроса о том, уплатил ли ответчик свою задолженность российскому банку по исполнительному листу от 09.08.99, из объяснений ответчика и представленных им дополнительных документов выяснилось, что требование российского банка к ответчику (основанное на исполнительном листе) было выставлено конкурсным управляющим на открытые торги, на которых оно было продано другой российской организации по согласованной цене. В свою очередь эта организация переуступила его третьей российской организации. Ответчик представил письмо третьей организации, в котором указано, что его задолженность считается погашенной. Истец в связи с состоявшимся обсуждением отметил, что указанные документы подтверждают его заявление о том, что никаких платежей от российского банка в счет погашения долга ни в рамках конкурсного производства, ни по его завершении он не получал. К страховой компании истец, по его словам, за страховой суммой не обращался по той причине, что ситуация, сложившаяся после банкротства российского банка, под понятие события (страхового случая), предусмотренного в договоре страхования, не подпадает. Учитывая эти обстоятельства и считая свои требования обоснованными, истец просил удовлетворить их полностью. Ответчик, поддерживая и далее свою позицию об отсутствии у МКАС компетенции на рассмотрение спора о вступлении Соглашения об уступке в силу, просил разбирательство по делу прекратить. Вынесенное МКАС решение содержало следующие основные положения. 1. Компетенция МКАС на рассмотрение настоящего спора основывается на арбитражной оговорке, которая содержится в статье 3.1 Соглашения от 18.11.98, имеет, как это общепризнано, автономный характер (п. 1 ст. 16 Закона Российской Федерации "О международном коммерческом арбитраже" 1993 года) и обладает правовой силой независимо от недействительности того соглашения, в которое она была включена. Ввиду разногласий спорящих сторон в понимании арбитражной оговорки после выполнения истцом процедур, предусмотренных для таких ситуаций Конвенцией, участниками которой являются Россия и государство истца, компетенция МКАС была констатирована Президентом Торгово-промышленной палаты Российской Федерации в его письме от 14.01.02 в адрес спорящих сторон. При этом Соглашение, как прямо в нем указано, составлено и подлежит толкованию в соответствии с нормами законодательства Российской Федерации (ст. 3.1), каковым стороны руководствовались при обосновании иска и возражений против него. 2. Доводы ответчика о том, что МКАС обладает "узкой" компетенцией по данному спору, поскольку в Соглашении предусмотрено рассмотрение в арбитражном суде только споров, связанных с исполнением (ст. 3.2), МКАС отклоняет по следующим соображениям. В статье 3.2 названного Соглашения, содержащей арбитражную оговорку спорящих сторон, дана широкая редакция такой оговорки и говорится о передаче в арбитраж "всех споров и разногласий, которые могут возникнуть в связи с исполнением Соглашения", а для правильного и справедливого разрешения таких споров необходимо рассмотрение и оценка также правовых вопросов, имевших место на стадии заключения Соглашения, и вопросов о действительности и прекращении этого Соглашения. Толкование, даваемое ответчиком, ведет к выводам ad absurdum и не может быть принято. 3. Заключению Соглашения, из которого возник рассматриваемый спор, предшествовали переговоры между спорящими сторонами с участием российского банка, уступка права требования к которому являлась предметом Соглашения истца с ответчиком, направленные на определение схемы расчетов с тем, чтобы провести зачет с этим банком по его задолженности ответчику, вывести банк из расчетных отношений с истцом по кредитному соглашению от 05.02.96 и тем самым избежать неблагоприятных последствий неплатежеспособности банка по отношению к истцу. Это подтверждается рядом материалов дела, в частности письмом ответчика в адрес истца от 17.09.98 и письмом истца в адрес ответчика от 14.09.98. Ввиду этого МКАС не считает возможным ограничиться правовой оценкой только лишь условий Соглашения, как поступает истец, а находит необходимым рассмотреть и оценить весь расчетный механизм, совместно разработанный спорящими сторонами в их общих интересах и имеющий свою основу в Соглашении. 4. Неустойчивость финансового положения российского банка признавалась спорящими сторонами еще до подписания Соглашения, о чем свидетельствуют выданные ответчиком истцу гарантии погашения его денежных требований в случае неспособности российского банка выполнять свои обязательства перед истцом (гарантийное письмо ответчика от 20.01.97 и договор гарантии спорящих сторон от 10.09.98). Не входя в оценку правовой силы этих гарантийных документов и возможности их практической реализации на момент совершения и в настоящее время, МКАС констатирует, что ответчик твердо и в разных формах признавал свою готовность рассчитаться с истцом в случае неплатежеспособности российского банка, и это получило свое отражение в схеме расчетов, заложенной в Соглашении об уступке, которое устраивало обе спорящие стороны. Уже на момент подписания Соглашения его участники - истец и ответчик знали или должны были знать о тяжелом финансовом положении российского банка, у которого 31.08.98 была отозвана лицензия и в отношении которого 03.09.98 в Арбитражном суде города Москвы было возбуждено дело о банкротстве. В силу Федерального закона "О несостоятельности (банкротстве)" 1998 года такие процедуры, как и во многих других странах, ограничивают осуществление расчетов по обязательствам банка в интересах охраны прав кредиторов и предусматривают их осуществление после признания должника банкротом, которое в отношении данного банка последовало 29.12.98, только в рамках конкурсного производства (п. 1 ст. 98). 5. В такой ситуации реализация Соглашения об уступке не могла быть гарантирована, что отмечается в переписке спорящих сторон, в частности в письме ответчика истцу от 17.09.98. Следовательно, спорящие стороны действовали с определенной степенью риска и как профессионалы должны были понимать, что намечаемые ими цели могут оказаться недостижимыми. 6. Соглашение об уступке нельзя признать получившим юридическую силу, и оно не породило для его участников юридических обязательств. Сторонами не было соблюдено оговоренное в нем условие о вступлении Соглашения в силу после получения разрешения Банка России и акцепта страховой компании (ст. 5.1), каковые по разным причинам получены не были. Даже если считать, как полагает истец, что неполучение разрешения Банка России было вызвано просьбой ответчика задержать рассмотрение его ходатайства о выдаче разрешения и применению подлежат положения пункта 3 статьи 157 ГК РФ, сам факт отсутствия необходимого для таких внешнеэкономических сделок согласно применимому праву разрешения Банка России лишает Соглашение правовой силы. Речь может идти только об ответственности ответчика за его неправильные действия в форме возмещения убытков, которые истцом в его иске не были заявлены и обоснованы. Кроме того, условие статьи 1.3 Соглашения о начислении процентов на сумму долга кредитной организации после отзыва лицензии у российского банка 31.08.98 противоречит статье 20 Закона Российской Федерации "О банках и банковской деятельности" 1990 года, согласно которой с момента отзыва у кредитной организации лицензии прекращается начисление процентов по ее обязательствам. 7. Взаимоотношения спорящих сторон подпадают, как находит МКАС, под действие общих норм применимого законодательства Российской Федерации, а именно правила пункта 1 статьи 2 ГК РФ, согласно которому участники предпринимательской деятельности действуют самостоятельно и осуществляют эту деятельность на свой риск, иначе говоря, они принимают на свой счет возможные неблагоприятные последствия, вызванные всякого рода не зависящими от них негативными обстоятельствами, в том числе неплатежеспособностью должника или другого лица, в отношении которого они действуют, совершая представляющие для них интерес сделки, в данном случае Соглашение об уступке. 8. Как сообщил истец в заседании МКАС с представлением письменных о том извещений, истец на стадии конкурсной процедуры российского банка заявлял свои к нему требования по кредитному соглашению от 05.02.96, они были включены в реестр требований, однако каких-либо платежей в пользу истца не последовало. Эти сведения ответчиком в ходе арбитражного разбирательства не опровергались. После объявления российского банка по решению Арбитражного суда города Москвы от 29.12.98 банкротом расчеты с ним согласно статье 98 Федерального закона "О несостоятельности (банкротстве)" 1998 года могли производиться только в рамках конкурсного производства, а в настоящее время в связи с ликвидацией российского банка (приказ Банка России от 29.12.01) предъявление к нему каких-либо требований вообще исключается. 9. При таком положении МКАС находит, что юридическая невозможность проведения зачета с российским банком по его кредитной задолженности ответчику, для осуществления которого и было заключено Соглашение об уступке, и неблагоприятные последствия этого должны принять обе спорящие стороны. Они участвовали в разработке данной расчетной схемы, рассчитывали ее реализовать в своих общих интересах и, соответственно, должны нести риск и имущественные потери от невозможности осуществления согласованной ими схемы расчетов. 10. Поскольку Соглашение, как отмечено выше, не приобрело юридической силы и не породило для его участников юридических обязательств, не может быть признано подлежащим удовлетворению основанное на этом Соглашении требование истца об уплате ему ответчиком процентов годовых за период после отзыва лицензии у российского банка (с 01.09.98 по 31.12.2000). Как вытекает из положений пункта 1.3 Соглашения, уплата ответчиком указанных процентов предусматривалась в качестве оплаты за уступку права, которая не произошла. Поэтому МКАС находит правильным и справедливым присудить истцу только 50 процентов требуемой им основной суммы долга, названного спорящими сторонами в Соглашении об уступке. 11. Требование истца об оплате расходов по правовой помощи с учетом объема представленных по делу доказательств, продолжительности заседаний арбитража и вынесенного решения считает чрезмерным и присуждает истцу в размере, который состав арбитража признал разумным. 12. Уплаченный истцом арбитражный сбор по делу с учетом вынесенного по спору решения о частичном удовлетворении иска должен быть возложен на ответчика пропорционально размеру удовлетворенных исковых требований. Дело N 11/2002. Решение от 05.06.02 Условие договора сторон, согласно которому споры из него подлежат разрешению на основе общих принципов права lex mercatoria с одновременным указанием, что отношения по договору во всем, что в нем не предусмотрено, регулируются законодательством Германии и Российской Федерации, квалифицировано составом арбитража как означающее, что сторонами не осуществлен выбор права конкретного государства. С учетом этого и обстоятельств дела признано, что для разрешения спора достаточно общих принципов lex mercatoria (в качестве которых применены Принципы международных коммерческих договоров УНИДРУА; далее - Принципы УНИДРУА) и условий договора сторон. Договор сторон на основании подходов, предусмотренных в Принципах УНИДРУА, признан вопреки возражениям ответчика договором о возмездном оказании услуг. При квалификации договора приняты во внимание его характер и цель, а также конкретные его условия. В качестве подлежащего доказательства оказанных услуг принят документ, предусмотренный договором. Истец, имеющий в соответствии с Принципами УНИДРУА право на получение процентов годовых с момента наступления срока платежа до момента уплаты, но оплативший арбитражный сбор лишь за один день, не вправе претендовать на взыскание процентов за период, превышающий один день до даты рассмотрения спора. Соответственно, проценты годовых взысканы за один день и, сверх того, за период с даты вынесения решения по день фактической уплаты ответчиком суммы основного долга. Иск был предъявлен российской организацией к германской фирме в связи с не оплатой счета за оказанные маркетинговые услуги по договору, заключенному сторонами 09.08.01. В доказательство оказания услуг истец представил акт, подписанный представителем ответчика 21.09.01, в котором было указано, что никаких претензий к истцу в отношении оказанных услуг ответчик не имеет. Требования истца включали: уплату стоимости оказанных услуг в соответствии с условиями договора и 10 процентов годовых за период до даты фактической уплаты суммы долга, а также возмещение расходов по уплате арбитражного сбора и расходов истца, связанных с защитой его интересов через юридических представителей. Ответчик возражал против удовлетворения иска, выдвинув ряд аргументов. В частности, он указывал на то, что договор сторон не имел обратной силы (то есть услуги, которые были оказаны истцом, относились к договору ответчика с третьим лицом, заключенному 03.07.01, а договор с истцом подписан 09.08.01. При этом договор с третьим лицом был расторгнут 10.08.01). Вынесенное МКАС решение содержало следующие основные положения. 1. Компетенция МКАС по рассмотрению данного спора вытекает из статьи 3 договора от 09.08.01, копия которого имеется в материалах дела, в соответствии с которой "все споры, разногласия и требования, возникающие из настоящего договора или в связи с ним, в том числе касающиеся его толкования, исполнения, нарушения, прекращения или недействительности, подлежат разрешению на основе общих принципов права (lex mercatoria) в Международном коммерческом арбитражном суде при Торгово-промышленной палате Российской Федерации, г. Москва, в соответствии с его Регламентом". Компетенция МКАС по настоящему делу не оспаривалась сторонами ни в их письменных заявлениях, ни в ходе устного слушания. 2. Перед началом устного слушания представитель ответчика ходатайствовал об отложении дела в связи с тем, что между сторонами ведутся интенсивные переговоры с целью достижения мирового соглашения. Представитель истца возражал против удовлетворения такого ходатайства, указав, что переговоры между сторонами ведутся с ноября 2001 года и неконструктивная позиция ответчика, настаивающего на отказе истца oт заявленного им иска, лишает их смысла. В такой ситуации состав арбитража счел отложение слушания дела неоправданным. 3. В соответствии со статьей 28 Закона Российской Федерации "О международном коммерческом арбитраже" при вынесении решения МКАС руководствуется нормами права, которые стороны избрали в качестве применимых к существу спора. В статье 3 договора 09.08.01 стороны указали, что споры из данного договора подлежат разрешению на основе общих принципов права lex mercatoria, а в пункте 4.2 того же договора указали, что все условия, не предусмотренные указанным договором, "регулируются законодательством Германии и Российской Федерации". Поскольку последнее положение означает, что сторонами не осуществлен выбор права конкретного государства, и принимая во внимание, что для разрешения данного спора с учетом обстоятельств дела достаточно использования общих принципов lex mercatoria и условий договора, заключенного сторонами, состав арбитража решил руководствоваться Принципами УНИДРУА и условиями договора сторон от 09.08.01. 4. В связи с возникшими между сторонами разногласиями по вопросу толкования условий договора состав арбитража в соответствии со статьей 4.3 Принципов УНИДРУА принимал во внимание при вынесении решения прежде всего характер и цель договора. Само название договора, приведенное в его тексте, прямо указывает на то, что его целью является возмездное оказание услуг, объем которых определен в пункте 1 "Предмет договора". Цена оказываемых услуг и условия платежа за них установлены в пункте 2 договора, согласно которому доказательством выполненных услуг, являющимся основанием для производства платежа, служит акт приемки выполненных работ, подписываемый сторонами договора. Эти положения договора сторон дают основания для вывода, что намерения сторон были выражены в их договоре однозначно, то есть являлись их общим намерением. Учитывая предписания пункта 1 статьи 4.1 Принципов УНИДРУА, согласно которому договор должен толковаться в соответствии с общим намерением сторон, состав арбитража исходил из того, что такое общее намерение было ясно выражено в пункте 2 договора сторон от 09.08.01. 5. Состав арбитража нашел, что заявленное истцом требование о взыскании с ответчика стоимости оказанных услуг подлежит удовлетворению. Представленные истцом документы (договор от 09.08.01, акт приемки выполненной работы от 21.09.01) были подписаны представителем ответчика с приложением печати ответчика. Полномочия представителя по подписанию указанных документов не были оспорены ответчиком. Более того, из письма от 04.12.01, направленного в адрес истца и приобщенного к делу по ходатайству ответчика, следует, что этот представитель покинул компанию ответчика только в ноябре 2001 года, и ни до этого момента, ни после этой даты представители ответчика не делали заявлений о том, что он в чем-то превысил имевшиеся у него полномочия по подписанию документов от имени ответчика. Сумма, указанная в акте от 21.09.01, соответствует вознаграждению, которое должен был получить истец на основании договора от 09.08.01 в связи с заключением ответчиком с третьим лицом договора купли-продажи от 03.07.01. Ссылка представителя ответчика на то, что договор от 09.08.01 был заключен после подписания договора купли-продажи от 03.07.01, не может быть учтена как факт, доказывающий отсутствие оказания услуг, предусмотренных договором от 09.08.01. Доказательством факта оказания услуг, как отмечалось выше, служит в соответствии с условиями договора сторон акт приемки, подписанный представителем ответчика. В соответствии с пунктом 2.2 договора от 09.08.01 оплата услуг, оказанных истцом, должна быть осуществлена в течение семи рабочих банковских дней с даты акта приемки. Оплата, предусмотренная актом от 21.09.01, так и не была осуществлена ответчиком. Представитель ответчика утверждал в ходе устного слушания, что основанием для оплаты труда истца должна была быть плата за проданные товары. Состав арбитража считает, что в соответствии с пунктом 2.2 договора от 09.08.01 основанием для оплаты услуг, оказанных истцом, должен быть акт приемки и такой акт был подписан представителем ответчика 21.09.01. Вопреки мнению представителя ответчика, из пунктов 2.1 и 2.2 договора от 09.08.01 не следует, что предварительным условием оплаты услуг, оказанных истцом, является получение ответчиком платы за товар. Обязанность по оплате услуг, оказанных истцом, никак не связана в договоре от 09.08.01 с поступлением ответчику денежных средств от покупателя товара. К тому же, по мнению состава арбитража, подобная увязка, предлагаемая ответчиком, противоречила бы характеру договора, заключенного сторонами. В обоснование исковых требований о взыскании суммы, причитающейся в счет оплаты оказанных ответчику услуг, истец сослался на статью 7.2.1 Принципов УНИДРУА, в соответствии с которой "если сторона, обязанная уплатить деньги, не совершает этого, другая сторона может потребовать произвести платеж". Принимая во внимание вышеизложенное, МКАС считает обоснованным требование о взыскании с ответчика стоимости оказанных услуг. 6. Согласно пункту 1 статьи 7.4.9 Принципов УНИДРУА "если сторона не уплачивает денежную сумму, когда наступает срок платежа, потерпевшая сторона имеет право на проценты годовых на эту сумму с момента наступления срока платежа до момента уплаты, независимо от того, освобождается ли сторона от ответственности за неплатеж". Однако истец, предъявив требование о взыскании процентов годовых за период с 14.01.02 по день уплаты, внес арбитражный сбор в сумме, охватывающей только исковые требования о взыскании стоимости оказанных услуг и о взыскании процентов за один день - 14.01.02. Исковые требования о взыскании процентов годовых с 15.01.02 по день рассмотрения спора и по день уплаты арбитражным сбором не оплачены и, как следствие, на основании пункта 2 § 18 Регламента МКАС требование о взыскании процентов годовых за период с 15.01.02 по 05.06.02 удовлетворению не подлежит и производство по делу в этой части прекращается. В соответствии с пунктом 2 статьи 7.4.9 Принципов УНИДРУА "размер процентов годовых должен составлять среднюю банковскую ставку по краткосрочному кредитованию первоклассных заемщиков, превалирующую в отношении валюты платежа в месте платежа". Истец представил доказательства того, что размер ставки банковского процента по кредитам в евро в России, где должен был быть получен платеж, предусмотренный договором от 09.08.01, составил 10 процентов. На основании вышеизложенного МКАС считает возможным взыскать с ответчика 0,2 (две десятых) евро в качестве процентов годовых по ставке 10 процентов за 14.01.02 и проценты по ставке 10 процентов годовых с 06.06.02 по день фактической уплаты на сумму стоимости оказанных услуг. 7. В отношении заявления истца от 05.06.02 о принятии обеспечительных мер состав арбитража считает, что истец не представил доказательств того, что непринятие таких мер обеспечения может затруднить или сделать невозможным исполнение арбитражного решения. Исходя из вышеизложенного в удовлетворении ходатайства о принятии обеспечительных мер отказывается. 8. В связи с тем, что оплаченные арбитражным сбором исковые требования по настоящему делу подлежат удовлетворению в полном объеме, на основании пункта 1 § 6 Положения об арбитражных расходах и сборах (Приложение к Регламенту МКАС) ответчик должен их возместить истцу. 9. В соответствии с § 9 Положения об арбитражных расходах и сборах (Приложение к Регламенту МКАС) "сторона, в пользу которой вынесено решение, может потребовать возложить на другую сторону возмещение понесенных ею разумных издержек, возникших в связи с арбитражным разбирательством, в частности расходов, связанных с защитой своих интересов через юридических представителей". В материалах дела имеются документы об уплате истцом в рублях суммы в качестве оплаты услуг юридических представителей. В Дополнении к исковому заявлению от 05.06.02 истец приводит расчет указанной суммы в евро. Размер этого требования ответчиком не оспорен. Исходя из характера дела и объема исковых требований МКАС полагает указанные расходы разумными и подлежащими взысканию с ответчика. ____________