Роман Сергеевич Бевзенко начальник управления частного права ВАС РФ, кандидат юридических наук В этой части комментария автор освещает вопросы последствий недействительности поручительства, соотношения поручительства и делькредере, а также особенности поручительства по облигациям. Ключевые слова: поручительство, делькредере, облигация Новеллы судебной практики в сфере поручительства Комментарий к постановлению Пленума ВАС РФ от . N 42 "О некоторых вопросах разрешения споров, связанных с поручительством" Продолжение. Начало читайте в "Вестнике ВАС РФ" 2012 г. N 11, 12 и 2013 г. N 1-4 Последствия недействительности поручительства 157. В п. 40 комментируемого постановления разбираются правовые последствия недействительности договора поручительства. В случае если поручительство было признано недействительным до момента удовлетворения требования кредитора, предъявленного к поручителю, последствием этого будет всего лишь отпадение акцессорного обеспечительного обязательства, т. е. основное обязательство должника перед кредитором окажется необеспеченным. Это обстоятельство (вопреки мнению, высказанному одним из окружных судов) не должно затрагивать основное обязательство (ср. с п. 2 ст. 329 ГК РФ), последнее сохраняет силу. 158. Более интересная ситуация складывается, если недействительным признается договор поручительства, который уже был исполнен поручителем. В этом случае возникает вопрос о том, как следует применять к отношениям сторон положения ст. 167 ГК РФ о возврате исполненного по недействительной сделке. Очевидно, что деньги, уплаченные поручителем кредитору, как раз и составляют "полученное по сделке" и подлежат возврату поручителю. Вместе с тем поручитель, исполнивший обязательство по недействительному договору поручительства, в результате этого действия приобретает требование к должнику, принадлежавшее ранее кредитору. Как следует поступить с этим требованием? Должен ли поручитель подписать акт о том, что он "возвращает" полученное без должного основания (ведь договор поручительства недействителен!) требование? Или сам по себе факт признания сделки поручительства недействительной означает, что обеспеченное требование никогда не принадлежало поручителю и потому суду лишь достаточно констатировать, что управомоченным на получение исполнения по требованию по-прежнему остается кредитор? 159. Представляется, что верным является второе решение. Оно основано на той конструкции последствий недействительности сделки, имеющей своей целью передачу имущества, которая существует в российском праве. В последнем, как известно, общее понятие абстрактного распоряжения имуществом отсутствует. Следовательно, если сделка, являющаяся основанием для перехода имущества от одного лица к другому, недействительна, то считается, что соответствующее имущество никогда не принадлежало приобретателю. Разумеется, в этом случае речь не идет об односторонней реституции, как это может показаться на первый взгляд: кредитор обязан возвратить поручителю деньги, а поручитель, в свою очередь, хотя и не обязывается к положительному действию в пользу кредитора, тем не менее лишается того, что он получил в результате исполнения недействительного договора поручительства - требования к должнику, которое, напомню, рассматривается как всегда принадлежавшее кредитору. Известные проблемы с двусторонним характером последствий недействительности поручительства, правда, возникают в ситуации, когда кредитор, получивший платеж от поручителя, впадает в банкротство и потому обоюдность реституции будет нарушена (требование к должнику рассматривается как находящееся в конкурсной массе кредитора, а поручитель - как конкурсный кредитор этой массы, который, скорее всего, не получит полностью уплаченную им сумму), но этот вопрос заслуживает отдельного и очень пристального внимания. 160. В случае если поручитель не имеет возможности получить в полном объеме обратно то, что им было уплачено кредитору по недействительному договору поручительства (например, в случае банкротства кредитора), вправе ли он требовать от должника выплаты неосновательного обогащения, обосновывая это тем, что долг должника перед кредитором был погашен, например, в соответствии с п. 1 ст. 313 ГК РФ? Мне представляется, что ответ на этот вопрос должен быть отрицательным. Недействительность поручительства означает не только то, что у поручителя не возникло каких-либо обеспечительных обязательств, исполнение которых повлекло бы за собой суброгацию обеспеченного требования к поручителю, но и то, что платеж, совершенный поручителем, должен быть возвращен ему кредитором в порядке реституции. Поэтому его нельзя рассматривать иначе чем платеж по недействительной сделке. К этому выводу в п. 40 комментируемого постановления пришла и высшая судебная инстанции. Впрочем, это не исключает возможность должника, кредитора и поручителя изменить основание платежа, квалифицировав его как исполнение обязательства третьим лицом (поручителем, являющимся стороной по недействительному договору поручительства), на которое такое исполнение было возложено самим должником (п. 1 ст. 313 ГК РФ). Поручительство и делькредере 161. Более чем 15-летняя практика применения судами п. 1 ст. 991 ГК РФ свидетельствует о том, что суды практически не выработали каких-либо подходов не только к пониманию конструкции делькредере, но и к процессу реализации прав и обязанностей лиц, участвующих в нем. Использованное в законе (ст. 991 ГК РФ) выражение о том, что делькредере является ручательством комиссионера за исполнение сделки третьим лицом, послужило, судя по всему, главным основанием для квалификации делькредере в качестве разновидности поручительства. Кроме того, сыграло роль и то, что в ст. 120 предыдущей гражданской кодификации - Основ гражданского законодательства Союза ССР 1991 г. - прямо отождествлялись поручительство и делькредере. Утверждение, что делькредере является разновидностью поручительства, весьма распространено в комментаторской литературе и литературе по бухгалтерскому учету. В учебной литературе также может быть обнаружено немало высказываний, свидетельствующих о том, что их авторы в той или иной степени разделяют взгляд на делькредере как на разновидность поручительства. 162. Другая точка зрения на природу делькредере состоит в том, что оно не является поручительством в смысле главы 23 ГК РФ, но по своей природе близко к нему и потому к отношениям комитента и комиссионера, давшего ручательство за третье лицо, следует по аналогии применять нормы положений Кодекса о поручительстве. 163. И, наконец, еще один взгляд на делькредере заключается в следующем: делькредере не является поручительством, так как природа отношений комитента и комиссионера, давшего ручательство, не идентична природе отношений поручителя и кредитора. Из этого с неизбежностью вытекает и другой вывод: нормы ГК РФ о поручительстве к этим отношениям применены быть не могут. 164. В самом деле, родство терминов "ручательство" и "поручительство" очевидно. Однако внимательное изучение системы отношений "комитент - комиссионер - третье лицо" не оставляет сомнений в том, что они резко отличаются от отношений "кредитор - поручитель - должник". Должник и кредитор связаны обязательством, по которому должник является лицом, обязанным совершить исполнение кредитору; последний же имеет право требовать от должника исполнения. Поручитель, устанавливая акцессорное обеспечительное обязательство, поручается за то, что должник исполнит свою обязанность перед кредитором. Третье лицо, с которым комиссионер совершил сделку, не связан с комитентом какими-либо правоотношениями, его кредитором выступает только комиссионер. Следовательно, комиссионер в принципе не может поручиться (дать поручительство) в том, что третье лицо исполнит свое обязательство перед комитентом. Таким образом, обязательство комиссионера, давшего ручательство, является самостоятельным, юридически оно никак не связано с обязательством третьего лица исполнить договор, заключенный им с комиссионером, не выступает акцессорным по отношению к нему. Суть делькредере можно описать следующим образом: комиссионер, обязанный перед комитентом в силу делькредере, отвечает за неполучение комитентом имущества по сделкам (денежных средств, товаров и т. п.), совершенных комиссионером. 165. Правда, возможна ситуация, когда комитент потребует от комиссионера уступить ему права к третьему лицу в случае неисполнения последним договора, заключенного с комиссионером (п. 2 ст. 993 ГК РФ). В этой ситуации третье лицо окажется должником комитента и комиссионер, давший ручательство, будет отвечать перед кредитором должника (третьего лица) за исполнение последним своего обязательства. В данном случае ручательство по характеру отношений, складывающихся между всеми тремя участниками, действительно идентично поручительству. 166. Однако разобранный случай не может быть основанием для общей квалификации делькредере как вида поручительства. Во-первых, комитент вправе (а не обязан) потребовать уступки прав по неисполненному третьим лицом договору, заключенному с комиссионером. Судебная практика свидетельствует о том, что комитенты предпочитают взыскивать свои убытки с комиссионера в соответствии с данным последним ручательством, не прибегая к реализации права требовать уступки. Следовательно, ситуация с превращением делькредере в поручительство нетипична. Во-вторых, в рассмотренном случае конструкция, близкая к поручительству, возникает только в результате уступки и возникновения у комитента права требования к должнику, т. е. как следствие изменения субъектного состава правоотношений. Понятно, что основанием для признания комиссионера поручившимся (в смысле главы 23 ГК РФ) за должника здесь является возникновение у комитента права требования к последнему. Наличие же у комитента прав в отношении лиц, с которыми комиссионер заключил сделки, принципиально противоречит природе договора комиссии. Следовательно, делькредере становится поручительством не в силу своей изначальной природы, а вследствие существенной трансформации субъектного состава правоотношений между комитентом, комиссионером и третьим лицом. Таким образом, общий итог рассуждений о соотношении поручительства и делькредере может быть сформулирован следующим образом. Если комитент реализует свое право на взыскание с комиссионера, давшего делькредере, убытков, причиненных неисполнением третьим лицом договора, заключенного с комиссионером, без реализации права на уступку прав по неисполненному договору, делькредере не может быть признано поручительством. В этом случае к отношениям комитента и комиссионера нормы § 5 главы 23 ГК РФ применению не подлежат. Если же комитент потребовал от комиссионера уступить ему права, а последний исполнил обязанность по уступке, комиссионер, давший ручательство за третье лицо, должен считаться поручителем. В такой ситуации нет никаких препятствий для применения к отношениям комитента, комиссионера и третьего лица норм § 5 главы 23 Кодекса. 167. Изучение же судебной практики по вопросу о том, является делькредере поручительством или нет, свидетельствует о следующем. Важен тезис, сформулированный ВАС РФ в Обзоре практики разрешения споров, связанных с договором комиссии: ручательство комиссионера за исполнение сделки третьим лицом не является разновидностью поручительства; к ручательству не могут применяться сроки, установленные п. 4 ст. 367 ГК РФ. Президиум ВАС РФ приводит в качестве обоснования этого тезиса следующий судебный спор. Индивидуальный предприниматель (комитент) обратился в арбитражный суд с иском к закрытому акционерному обществу (комиссионеру) и обществу с ограниченной ответственностью (покупателю) о взыскании долга за поставленный товар солидарно с обоих ответчиков. В договоре комиссии закреплено условие о ручательстве комиссионера за исполнение сделки третьим лицом, с которым комиссионер ее заключит. Во исполнение договора комиссии состоялся договор купли-продажи нефтепродуктов, принадлежащих комитенту, по условиям которого комиссионер поставил покупателю нефтепродукты, а покупатель обязался их оплатить по истечении 30 дней с момента отгрузки. Неоплата товара в согласованный срок послужила основанием для предъявления иска. Комиссионер возражал против иска, ссылаясь на п. 4 ст. 367 ГК РФ, поскольку срок действия делькредере в договоре не установлен, а настоящий иск заявлен по истечении года со дня наступления срока исполнения обязательства, обеспеченного ручательством комиссионера. По мнению комиссионера, ручательство за исполнение сделки третьим лицом является разновидностью поручительства, что означает необходимость руководствоваться правилами, предусмотренными ГК РФ для такого способа обеспечения исполнения обязательств. Суд удовлетворил требования комитента и взыскал сумму долга с комиссионера, указав, что правила о поручительстве не применяются в случае ручательства комиссионера за своего контрагента (покупателя) ввиду отсутствия прямого указания закона на это, а также по причине различия в природе отношений, возникающих при поручительстве и делькредере. В последнем случае комиссионер выступает единственным должником комитента, обязанным произвести исполнение договора в полном объеме, что вытекает из п. 1 ст. 993 ГК РФ. 168. В комментируемом постановлении (п. 41) Пленум ВАС РФ, во-первых, подтвердил ранее высказанную позицию о том, что делькредере не является разновидностью поручительства (первое предложение п. 41); во-вторых, было признано, что в случае если права кредитора по обязательствам из сделок, заключенных комиссионером в рамках исполнения договора комиссии, были уступлены комитенту, то к отношениям комитента и комиссионера, выдавшего ручательство, подлежат применению положения § 5 главы 23 ГК РФ о поручительстве. Поручительство по облигациям 169. Обеспечение поручительством исполнения эмитентом облигаций его обязательств перед облигационерами обладает спецификой, связанной в первую очередь с особенностями облигации как ценной бумаги. Речь идет прежде всего о том, что, хотя облигация и содержит в себе требование, возникшее из договора, заключенного между эмитентом облигации и ее первым держателем (как правило, это договор займа), при первой же ее продаже новому держателю значение этого обстоятельства по сути утрачивается, так как в отношениях с ним эмитент облигации не может ссылаться на пороки, имевшиеся в его отношениях с первым держателем. Поэтому, строго говоря, между эмитентом облигации и всяким ее держателем нет договора как такового, а существует лишь обязанность эмитента исполнить обязательство по облигации в соответствии с ее условиями. В связи с этим поручительство по облигации является акцессорным не по отношению к обязательству, вытекающему из договора между эмитентом облигации и ее первым держателем, а по отношению к обязательству, собственно, и составляющему содержание облигации. Поэтому поручитель - как и эмитент - в отношениях с последующими держателями облигации также не вправе ссылаться на возражения, имевшиеся у эмитента в его отношениях с первым держателем облигации. 170. Так как обязательство поручителя является акцессорным по отношению к обязательству эмитента, инкорпорированному в облигацию, оно возникает в момент возникновения соответствующей обязанности у эмитента облигации. По общему правилу права, удостоверенные ценными бумагами, считаются возникшими с момента выдачи бумаги ее первому держателю. Следовательно, и обеспечительное обязательство поручителя возникает в тот же момент. Поэтому поручитель не отвечает за нарушения, допущенные должником до момента приобретения облигаций (всех или части выпуска) первым держателем. 171. Особого внимания требует вопрос о соблюдении простой письменной формы поручительства, обеспечивающего исполнение эмитентом своих обязательств перед облигационерами. В п. 3 ст. 27.4 Федерального закона от 22.04.1996 N 39-ФЗ "О рынке ценных бумаг" (далее - Закон о рынке ценных бумаг) установлены требования к содержанию обязанности поручителя по облигациям, причем законодатель употребляет в этой норме термин "договор поручительства". Однако понятно, что никакого документа, закрепляющего условия поручительства, между поручителем и держателями облигаций не подписывается и подписано быть не может: держателей облигаций может быть значительное число, и подписание персональных договоров поручительства между ними и поручителем технически невозможно. В такой ситуации идея требовать от поручителя и держателей облигаций заключать договоры поручительства абсурдна. Но, как известно, ГК РФ предусматривает, что несоблюдение простой письменной формы поручительства влечет его недействительность (ст. 362). Поэтому, видимо, во избежание возможных практических затруднений для облигационеров в абзаце втором ст. 17 Закона о рынке ценных бумаг было установлено, что в решении о выпуске облигаций с обеспечением должно быть указано лицо, предоставившее обеспечение и условия обеспечения (причем в этом случае решение о выпуске должно быть подписано этим же лицом), а в ст. 27.4 того же Закона установлена фикция соблюдения простой письменной формы поручительства по облигациям перед облигационерами". Таким образом, достигается следующий результат: имеется оферта поручителя (подписанное им решение о выпуске облигаций), содержащая существенные условия поручительства, а также акцепт этой оферты первым держателем облигации, приобретшим ее у эмитента. 172. Возможно, правда, и иное объяснение природы поручительства по облигациям: оно возникает не из договора поручительства, а в силу прямого указания закона, устанавливающего, что поручитель, согласившийся обеспечить выпуск облигаций, отвечает в случае неисполнения эмитентом своих обязательств перед держателями. Однако, к сожалению, в ГК РФ отсутствует норма о том, что поручительство возникает не только в силу договора, но и в силу указания закона (аналогичная п. 3 ст. 334 Кодекса). В связи с этим рассуждения о законном (а не договорном) характере поручительства по облигациям не могут считаться основанными на нормах действующего закона. 173. Определенные затруднения, связанные с применением описанной выше формы заключения договоров поручительства по облигациям, все же имели место. Весьма характерен спор, рассмотренный Президиумом ВАС РФ в ноябре 2010 г. Эмитент выпустил неконвертируемые процентные документарные облигации на предъявителя с обязательным централизованным хранением. Общество было названо в решении о выпуске облигаций лицом, предоставляющим обеспечение исполнения обязательств (поручительство) по указанным облигациям. Управляющая компания, выступая в качестве доверительного управляющего, приобрела облигации эмитента. Впоследствии она обратилась в суд с иском, в котором указала, что эмитент не выполнил свои обязательства по выплате номинальной стоимости облигаций и купонного дохода по ним и потому общество в качестве поручителя несет в этом случае ответственность за неисполнение обязательства. Суды в удовлетворении исковых требований отказали, сославшись на то, что был установлен факт отсутствия подписи поручителя на сертификате облигаций эмитента. Между тем из п. 2 и 3 ст. 27.2 Закона о рынке ценных бумаг следует, что при документарной форме эмиссионных ценных бумаг с обеспечением условия обеспечивающего обязательства должны содержаться в решении о выпуске облигаций, а при документарной форме выпуска также в сертификатах облигаций. В случае если обеспечение по облигациям предоставлено третьим лицом, решение о выпуске облигаций и (или) проспект облигаций, а при документарной форме выпуска и сертификат должны быть подписаны также лицом, предоставившим такое обеспечение. Опираясь на приведенные выше нормы Закона о рынке ценных бумаг, а также ст. 362 ГК РФ, суды сделали вывод о несоблюдении письменной формы договора поручительства. Указанные обстоятельства подтолкнули суды к выводу об отсутствии оснований для ответственности поручителя по обязательствам эмитента. Однако Президиум ВАС РФ с такой трактовкой норм о форме поручительства по облигациям не согласился. По его мнению, судами не было принято во внимание, что в данном случае была осуществлена государственная регистрация выпуска облигаций как эмиссионных ценных бумаг с обеспечением (поручительство). Решение о выпуске облигаций содержало указание о наличии поручительства общества и подписано им в порядке, установленном ст. 27.2 Закона о рынке ценных бумаг. Таким образом, воля поручителя на предоставление обеспечения (поручительства) по облигациям была выражена в письменной форме и в таком качестве была доступна для всех потенциальных приобретателей ценных бумаг. Президиум ВАС РФ подчеркнул, что общество на недостоверность сведений о предоставлении поручительства в решении о выпуске не указывало и названное решение не оспаривало. Исходя из положений ст. 27.4 Закона о рынке ценных бумаг, договор поручительства, которым обеспечивается исполнение обязательств по облигациям, считается заключенным с момента возникновения у их первого владельца прав на такие облигации. При этом письменная форма договора поручительства считается соблюденной. Учитывая, что в рассматриваемом случае выпуск и обращение облигаций производились без оформления документов (сертификатов), подтверждающих права каждого из владельцев облигаций, Президиум ВАС РФ счел, что отсутствие подписи поручителя на едином сертификате не может рассматриваться как нарушение требований к форме договора поручительства по указанным ценным бумагам. В этом постановлении также содержится очень серьезная политико-правовая критика подхода, который продемонстрировали суды при разрешении дела, что в общем не вполне нехарактерно для стилистики такого рода документов. В постановлении Президиум ВАС РФ акцентирует внимание на том, что "положения статей 18 и 27.2 Закона о рынке ценных бумаг, определяющие порядок оформления прав приобретателей ценных бумаг, направлены на защиту интересов приобретателей ценных бумаг и не могут использоваться лицами, публично выразившими волю о принятии на себя обязательства по ценным бумагам, для уклонения от их При указанных обстоятельствах и с учетом норм ст. 27.2 и 27.4 Закона о рынке ценных бумаг у судов, по мнению высшей судебной инстанции, не имелось оснований для освобождения поручителя от ответственности как лица, предоставившего обеспечение по облигациям. Кроме того, Президиум ВАС РФ обратил внимание еще на один аспект этого дела. Физическое лицо, являвшееся единоличным исполнительным органом и эмитента, и поручителя, подписало единый сертификат ценных бумаг от лица эмитента, но не поставило подпись от лица эмитента, хотя знало о необходимости подписи поручителя на этом документе. К сожалению, в постановлении отсутствует вывод, к которому ВАС РФ пришел в результате этого умозаключения; очевидно, что такое недобросовестное поведение должно расцениваться как минимум в качестве основания для недопущения ссылки на любые дефекты оформления единого сертификата выпуска ценных бумаг. Однако, как ясно из сказанного ранее, Президиум ВАС РФ, признав поручителя ответственным, вполне обошелся догматическими соображениями. 174. Следующая проблема поручительства по облигациям - это соотношение правил о прекращении поручительства при изменении обеспеченного обязательства и отдельных способов формулирования условия обязательства эмитента. Речь идет о том, что в отдельных случаях размер обязательств эмитента перед облигационерами может быть плавающим, не имеющим точной суммы. Подобная ситуация возникает прежде всего тогда, когда размер дохода по облигации устанавливается в виде формулы с переменными (курс определенной иностранной валюты, котировка определенной ценной бумаги у организатора торговли на рынке ценных бумаг и др.), значения которых не могут изменяться в зависимости от усмотрения эмитента, либо путем указания на то, что размер процента (купона) или порядок его определения в виде формулы с переменными, значения которых не могут изменяться в зависимости от усмотрения эмитента, определяется уполномоченным органом управления эмитента. Применение судами в подобной ситуации положений п. 1 ст. 367 ГК РФ о том, что изменение обязательства прекращает поручительство, означает полное игнорирование существа обеспечиваемых правоотношений - ведь именно в таком характере определения дохода по облигации и состоит существо обеспечиваемого поручителем обязательства эмитента облигации! Поэтому в данном случае даже предложенное в п. 37 комментируемого постановления толкование этой нормы (устанавливающее, что при изменении обязательства поручитель отвечает перед кредитором на первоначальных условиях) не может быть применено. Вывод должен быть иным: поручитель отвечает в том объеме обязательства, который был определен в соответствии с содержанием обязательства. 175. Этот вопрос был предметом рассмотрения на Президиуме ВАС РФ при пересмотре конкретного дела в порядке надзора. Суд апелляционной инстанции счел, что изменение числового выражения ставки процента по облигации (с 13,5 до 17%) означает, что обязательства поручителя прекратились на основании п. 1 ст. 367 ГК РФ в связи с изменением обеспеченного поручительством обязательства, влекущим увеличение ответственности поручителя без его согласия. Суд кассационной инстанции признал этот вывод суда апелляционной инстанции правомерным, указав, что эмитент внес изменения в договор поручительства, на которые оферент своего согласия не давал, поэтому на момент обращения истца к эмитенту с предложением об обратном выкупе облигаций договор поручительства прекратил свое действие из-за изменения обеспеченного обязательства, влекущего увеличение ответственности или иные неблагоприятные последствия для поручителя без его согласия. Президиум ВАС РФ с этой логикой не согласился, посчитав, что оснований для прекращения поручительства в соответствии с п. 1 ст. 367 ГК РФ нет. Суд рассуждал следующим образом. Стандарты эмиссии ценных бумаг и регистрации проспектов ценных бумаг, утвержденные приказом ФСФР России от 25.01.2007 N 07-4/пз-н, допускают изменение процента (купона) по облигациям. В решении о выпуске ценных бумаг, исполнение обязательств по которым было обеспечено поручительством, эмитентом был установлен порядок определения процентных ставок по купонам, в котором размер купонного (процентного) дохода в числовом выражении не указан. Согласно данному эмиссионному документу расчет суммы выплат по каждому из купонов на одну облигацию производится по установленной формуле с переменными, значения которых не могут изменяться в зависимости от усмотрения эмитента. Президиум ВАС РФ подчеркнул, что по условиям своего обязательства поручитель отвечал перед владельцами облигаций в размере номинальной стоимости облигаций, определенной в числовом выражении, и в размере совокупного купонного дохода, не определенного в числовом выражении. Таким образом, Суд истолковал содержание обязанности поручителя как обязанности отвечать перед владельцами облигаций в части исполнения обязательства эмитента по выплате купонного дохода, определенного в порядке, предусмотренном решением о выпуске ценных бумаг. Поэтому установление размера процентной ставки по очередному купону не может квалифицироваться как изменение обязательства, влекущее увеличение ответственности поручителя, требующее согласия последнею. 176. В комментируемом постановлении этому вопросу посвящен п. 42, в котором Пленум ВАС РФ воспроизвел вывод, сделанный им ранее: "...при изменении размера дохода, выплачиваемого держателям облигаций, поручитель по таким облигациям, обеспечивший обязательство по выплате дохода по облигации, не может ссылаться на прекращение поручительства согласно п. 1 ст. 367 ГК РФ, так как он отвечает по обязательствам эмитента перед облигационерами в полном объеме". 177. Еще один вопрос, касающийся объема ответственности поручителя по облигациям, связан со следующей проблемой: отвечает ли поручитель за дефолт эмитента, обязавшегося выкупить облигации, по которым была допущена просрочка, но не уплатившего выкупную цену в течение определенного периода времени? Как и в случае с предыдущим вопросом, ответ был дан при рассмотрении Президиумом ВАС РФ дела в порядке надзора. Суды отказали облигационеру в иске к поручителю, посчитав, что поручитель не отвечает по обязательствам эмитента, вытекающим из договора купли-продажи ценных бумаг, заключенного посредством акцепта истцом безотзывной оферты эмитента. Однако Президиум ВАС РФ не согласился с судами, признав, что выводы судов противоречат положениям ст. 27.4 Закона о рынке ценных бумаг, а также условиям решения о выпуске ценных бумаг и проспекта эмиссии ценных бумаг. В соответствии с нормой ст. 27.4 Закона о рынке ценных бумаг договор поручительства, которым обеспечивается исполнение обязательств по облигациям, может предусматривать только солидарную ответственность поручителя и эмитента за неисполнение или ненадлежащее исполнение эмитентом обязательств по облигациям. Согласно решению о выпуске ценных бумаг поручитель несет перед владельцами облигаций солидарную с эмитентом ответственность по обязательствам за неисполнение или ненадлежащее исполнение последним обязательств. В соответствии с решением о выпуске ценных бумаг дефолт эмитента определялся как просрочка или отказ от исполнения по выплате купонного дохода или номинальной стоимости облигаций. Там же указывается, что владельцы облигаций могут предъявить претензии поручителю в случае неисполнения или ненадлежащего исполнения эмитентом обязательств по облигациям, в том числе в случае дефолта. Из этого следует, что непогашение купона или номинальной стоимости облигаций не является единственным фактом неисполнения, за который отвечает поручитель. Далее Суд указал, что исходя из положений ст. 363 ГК РФ и ст. 27.4 Закона о рынке ценных бумаг поручитель должен нести полную ответственность за исполнение обязательств эмитентом по облигациям. Поэтому Президиум ВАС РФ признал выводы судов об отсутствии поручительства по обязательствам покупателя (эмитента) из договора купли-продажи, заключенного на основании безотзывной оферты эмитента, противоречащими природе спорных правоотношений, "исходя из которых досрочное приобретение облигаций согласно эмиссионным документам в определенных случаях является обязательным и опосредует право владельцев облигаций требовать досрочного исполнения обязательств по возврату облигационного займа". В завершение этих рассуждений Президиум ВАС РФ сделал важное политико-правовое замечание: "При этих условиях недостаточная четкость формулировок в эмиссионных документах не дает основания для вывода об исключении ответственности поручителя по обязательствам эмитента перед владельцами облигаций. Ответственность поручителя охватывает и случаи неисполнения эмитентом своих обязанностей по оплате досрочно выкупленных ценных бумаг". По всей видимости, Суд имел в виду, что все неясности текста решения о выпуске ценных бумаг, проспекта эмиссии облигаций должны толковаться против того, кто непосредственно составил или участвовал в составлении этих документов, - эмитента и поручителя и в пользу кредиторов. 178. В абстрактном виде правовая позиция ВАС РФ по вопросу о том, распространяется ли поручительство по облигациям не только на собственно обязательство эмитента по выплате основной суммы долга по облигации и уплате процентов, но и на иные требования к эмитенту, выражена в п. 43 комментируемого постановления: "По смыслу ст. 27.4 Закона о рынке ценных бумаг поручитель по облигациям отвечает также и за исполнение эмитентом всех обязательств, вытекающих из решения о выпуске и проспекта эмиссии облигаций, в том числе обязательств, возникающих у эмитента облигаций перед их держателями в связи с предъявлением ими требования о досрочном погашении облигаций либо их выкупе, включая возмещение убытков, причиненных держателям облигаций". Таким образом, высшая судебная инстанция признала, что поручительством по умолчанию охватываются все обязательства, которые могут возникнуть у эмитента перед держателями облигаций. 179. Особенностью облигации как ценной бумаги является то, что передача бумаги влечет за собой переход к новому держателю облигаций всех прав, которые вытекают из бумаги. К числу последних в случае с облигацией относятся не только права на получение основной суммы долга по облигации и дохода по ней, но и дополнительные права, возникающие в связи с дефолтом эмитента: права, связанные с требованием о выкупе облигаций, требования о возмещении убытков, причиненных нарушением обязательств по облигации, и проч. Эти права также считаются удостоверенными ценной бумагой и в случае передачи последней новому держателю переходят к нему в полном объеме. На это обстоятельство указывается во втором абзаце п. 43 комментируемого постановления. Причем здесь же высшая судебная инстанция недвусмысленно поддержала идею, что специфика ценной бумаги заключается в том, что права, удостоверенные бумагой, тесно связаны с фактом принадлежности самой бумаги, разрыв "права на бумагу" и "права из бумаги" не допускается. 180. Стремление высшей судебной инстанции по возможности в наибольшем числе случаев сохранить стабильность поручительства, обеспечивающего исполнение эмитентом обязательств перед держателями облигаций, проявляется также в вопросе о юридической силе поручительства по облигациям в случае, если договор о выдаче поручительства, заключенный между эмитентом и поручителем, был признан судом недействительной сделкой. В одном из дел Президиум ВАС РФ счел, что признание соглашения о выдаче поручительства недействительным не влияет на права компании как кредитора и обязательства общества как поручителя по облигациям, поскольку указанные права и обязанности возникли на основании решения о выпуске ценных бумаг, безотзывной оферты общества и ее акцепта компанией при приобретении облигаций. Президиум ВАС РФ подчеркнул, что "действительность договора поручительства имеет существенное значение для исполнения обязательств по облигациям с обеспечением в силу того, что размещение таких облигаций затрагивает интересы неограниченного круга лиц, которые правомерно полагаются на действительность упомянутого договора при приобретении облигаций, публичную достоверность условий размещения таких облигаций, если их выпуск зарегистрирован и не признан недействительным в установленном порядке. В связи с этим признание недействительным договора поручительства возможно лишь при условии недействительности выпуска облигаций в целом". Таким образом, если продолжить логику этого высказывания высшей судебной инстанции, итоговый вывод об основаниях недействительности поручительства по облигациям должен быть сделан такой: единственным основанием для признания недействительным поручительства может быть недействительность выпуска облигаций. Иных оснований для недействительности этой сделки быть не может. При этом, по всей видимости, к спорам о недействительности выпуска и, соответственно, недействительности поручительства по облигациям подлежат применению сокращенные сроки давности, установленные в ст. 26 Закона о рынке ценных бумаг. Должно применяться также ограничение круга лиц, которым в соответствии с законом предоставлено право оспаривать сделки, совершенные в процессе размещения эмиссионных ценных бумаг (п. 10 ст. 26 Закона о рынке ценных бумаг). 181. Разумеется, сказанное выше не означает, что поручитель по облигациям не может принять на себя обязательство отвечать не только за исполнение эмитентом своих обязательств перед облигационерами, но и за возврат денежных средств, полученных эмитентом при признании выпуска недействительными. Такое содержание обязательства поручителя вполне допустимо исходя из правовой позиции Пленума ВАС РФ, сформулированной в п. 15 комментируемого постановления". 182. И, наконец, последний вопрос, связанный с обеспечением поручительством обязательств эмитента облигации и рассмотренный в п. 45 постановления, заключается в следующем: прекращается ли поручительство в случае, если поручитель выкупил обеспеченные облигации, а затем продал их третьим лицам? С точки зрения классического подхода к акцессорным обязательствам ответ должен быть следующим: при приобретении поручителем облигаций, по которым было дано его поручительство, он становится кредитором в акцессорном обеспечительном обязательстве, должником по которому является он же. В связи с этим, как может показаться, обязательство должно прекратиться совпадением должника и кредитора в одном лице. Однако приобретение ценной бумаги лицом, выдавшим эту бумагу, никогда не влечет за собой прекращение обязательств, ею удостоверенных. Это объясняется спецификой конструкции самой бумаги, заключающейся в существовании права "на бумагу" и права "из бумаги". При приобретении лицом, обязанным по бумаге, права "на бумагу" он получает легитимацию на предъявление требования к самому себе и прекращение обязательства "из бумаги" совпадением должника и кредитора. Но если должник по бумаге, являющийся одновременно держателем бумаги, этого не сделает, то никаких оснований для того, чтобы считать обязательства, удостоверенные ценной бумагой, прекратившимися, нет, ведь держателю по умолчанию принадлежит лишь право "на бумагу". В качестве примеров, в которых имеет место описанная ситуация, можно привести следующие случаи: приобретение акционерным обществом собственных акций (что, как известно, само по себе не прекращает существование акций как ценных бумаг); приобретение векселедателем собственного простого векселя (что также не прекращает существование векселя как ценной бумаги и не препятствует возможности векселедателя передать вексель впоследствии третьему лицу). 183. В п. 45 комментируемого постановления Пленум ВАС РФ применяет схожую юридическую логику: он формулирует правовую позицию, в соответствии с которой поручитель, приобретший облигации, исполнение обязательств по которым было обеспечено его поручительством, и впоследствии передавший их третьим лицам, продолжает отвечать перед облигационерами за исполнение эмитентом обязательств по ним в соответствии с условиями поручительства. При этом положения ст. 413 ГК РФ (о прекращении обязательства совпадением должника и кредитора) применению не подлежат. Окончание читайте в следующем номере "Вестника ВАС РФ" _____________ См. позицию ФАС Поволжского округа, высказанную в деле N А55-17814/2004. Суд счел, что из обстоятельств дела следует, что поставщик не заключил бы договор поставки, если бы обязательства покупателя по нему не были обеспечены залогом, и на этом основании квалифицировал как недействительный договор поставки только потому, что в другом деле обеспечивавший его договор залога был признан недействительным. На мой взгляд, если бы обстоятельства дела действительно были таковы и для поставщика был принципиально важен факт наличия обеспечения, то он бы настоял на включении в основной договор положений о его праве в одностороннем порядке отказаться от договора и потребовать досрочного исполнения обязательств в случае, если выяснится, что его требования более не обеспечены залогом. Либо возможен и другой вариант - признание отпадения залога отменительным условием по отношению к обеспеченной сделке. Но в любом случае толкование, предложенное ФАС Поволжского округа в данном деле, ни в коем случае поддержано быть не может. Косвенно в пользу этого подхода говорят положения ст. 1106 ГК РФ. Иной подход заключается в том, что само по себе отпадение основания распоряжения имуществом (как правило, это обязательственный договор) не влечет автоматического восстановления права отчуждателя на имущество. Это имущество по-прежнему рассматривается как принадлежащее приобретателю, который, впрочем, обязан выдать его отчуждателю как неосновательное обогащение. Такой подход именуется системой абстракции. Он имеет довольно много достоинств, однако, к сожалению, вряд ли можно всерьез утверждать, что этот подход может быть широко применен в современном российском праве. Последствия недействительности договора поручительства, который был исполнен поручителем, содержательно весьма близки к последствиям недействительности договора купли-продажи имущественного права. Здесь можно наблюдать ту же картину: продавец обязывается судом к возвращению денег покупателю, а право, бывшее предметом сделки, рассматривается как не выбывавшее от продавца. В ГК РСФСР 1964 г. делькредере названо ручательством, а не поручительством (ст. 411), так же и в Кодексе 1922 г. (ст. 275-д). При такой трактовке отношения, складывающиеся в случае делькредере, становятся похожи на отношения, существующие между трассантом, трассатом и ремитентом по неакцептованному переводному векселю в следующей классической трактовке: трассант обязуется перед ремитентом заплатить последнему вексельную сумму, если ее не заплатит трассат. У трассата (как и у третьего лица, заключившего сделку с комиссионером) до момента акцепта векселя нет обязательств перед ремитентом. Трассант же отвечает перед ремитентом за неплатеж. Обязательство комиссионера ответить за неисполнение обязательства третьим лицом так же самостоятельно, как и обязательство поручителя перед кредитором. Комиссионер (как и поручитель) не является солидарным с третьим лицом должником комитента. Суды полагают, что комитент, узнавший о неисполнении третьим лицом обязательства, имеет право требовать от комиссионера передачи ему соответствующих прав, в том числе и посредством иска о понуждении к заключению договора уступки (см., напр., постановления ФАС Дальневосточного округа от 15.03.2004 N Ф03-А73/04-1/387; ФАС Московского округа от 15.08.2002 N КГ-А40/5267-02, КГ-А40/5267-02-2). Информационное письмо Президиума ВАС РФ от 17.11.2004 N 85 "Обзор практики разрешения споров по договору комиссии" // Вестник ВАС РФ. 2005. N 1. Практика окружных судов свидетельствует о том, что они вполне допускают квалификацию делькредере как разновидности поручительства. Например, по одному из дел окружной суд, анализируя природу делькредере, пришел к выводу о том, что "гражданским законодательством не предусмотрено, что в случае принятия комиссионером на себя ручательства за неисполнение сделки с третьим лицом сторонам необходимо заключить отдельный договор поручительства" (постановление ФАС Волго-Вятского округа от 09.08.2004 N А28-12543/2003-31/4). Впрочем, тот же суд в другом постановлении, принятом уже после утверждения ВАС РФ обзора практики разрешения споров по договору комиссии, указал, что нормы о поручительстве к делькредере применены быть не могут (см. постановление ФАС Волго-Вятского округа от 27.02.2007 N А17-1617/5-2006). Мысль о том, что делькредере является разновидностью комиссии, была высказана и в ряде других дел (см. постановления ФАС Московского округа от 19.04.1996 N КГ-А1/353-96, от 14.04.1998 N КГ-А40/636-98; ФАС Уральского округа от 01.07.1998 N Ф09-152/98-ГК). Однако в указанных делах позиция судов может быть объяснена тем, что предметом споров по ним были договоры комиссии, заключенные до вступления в силу второй части ГК РФ. Следовательно, суды применяли к отношениям сторон нормы ОГЗ СССР 1991 г. На мой взгляд, это является излишним, ведь в соответствии со ст. 434 ГК РФ простая письменная форма договора считается соблюденной и в том случае, если имеются письменные документы, свидетельствующие о содержании условий договора. По всей видимости, упомянутая фикция соблюдения простой письменной формы поручительства была включена в Закон в качестве защиты от широкой и неоправданной практики ответчиков защищаться от предъявляемых исков путем ссылки на недействительность основания возникновения неисполненных обязательств. Судебная же практика, потакающая ответчикам, видимо, и испугала законодателя, вынужденного таким экзотическим образом защищать стабильность обязательств, удостоверенных облигациями. Забегая вперед, скажу, что и этот прием оказался бессильным перед таким приемом, как "давайте возьмем и признаем все ничтожным". Хотя случай возникновения поручительства в силу указания закона самому Кодексу известен - это положение абзаца второго ст. 532 ГК РФ о том, что государственный (муниципальный) заказчик признается поручителем по обязательству покупателя по договору поставки товаров для государственных или муниципальных нужд. Здесь я хотел бы еще раз обратить внимание на тенденцию, господствовавшую до недавнего времени: судьи нижестоящих судов были склонны толковать неясности закона в пользу поручителей, а судьи ВАС РФ, напротив, в пользу кредиторов. По моим ощущениям, в результате принятия целой серии ярких, эмоционально окрашенных политико-правовыми рассуждениями постановлений Президиума ВАС РФ по конкретным делам, связанным с применением норм ГК РФ о поручительстве, психология судейского корпуса начала меняться, хотя и не так быстро, как бы этого хотелось. См. постановление Президиума ВАС РФ от 09.11.2010 N 7105/10. См. постановление Президиума ВА С РФ от 10.11.2009 N 10462/09. См. постановление Президиума ВАС РФ от 10.11.2009 N 10462/09. "... При этом судам необходимо учитывать, что переход прав, удостоверенных облигацией, к третьему лицу влечет за собой одновременный переход всех требований, которые могут быть заявлены к поручителю по облигации (ст. 384 ГК РФ), соглашение об ином является ничтожным (абз. 3 п. 1 ст. 27.2 Закона о рынке ценных бумаг)". Постановление Президиума ВАС РФ от 27.04.2010 N 18169/09. Ср. также с п. 55 настоящего комментария. Этот вывод воспроизведен, кроме того, в п. 44 комментируемого постановления. См. также п. 38 настоящего комментария. _______________