УЧАСТИЕ АРБИТРАЖНЫХ ЗАСЕДАТЕЛЕЙ В РАССМОТРЕНИИ И РАЗРЕШЕНИИ ЭКОНОМИЧЕСКИХ СПОРОВ* В соответствии с Положением об эксперименте по рассмотрению дел с привлечением арбитражных заседателей, утвержденным постановлением Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 5 сентября 1996 г. N 10 с изменениями по состоянию на 20 марта 1997 г., целью эксперимента является не выяснение необходимости и эффективности привлечения арбитражных заседателей к осуществлению правосудия при рассмотрении и разрешении экономических споров, а создание условий для их привлечения к участию в судебном разбирательстве. В статье "Об эксперименте по рассмотрению арбитражными судами дел с участием заседателей" М.И.Клеандров выходит за пределы поставленной Пленумом Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации цели и предлагает обсудить вопросы эффективности участия арбитражных заседателей в осуществлении правосудия. Такой подход объясняется заботой автора о его перспективах, поскольку в статье 1 Федерального конституционного закона Российской Федерации "О судебной системе Российской Федерации" в отличие от статьи 8 Федерального закона Российской Федерации "О введении в действие Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации" вопрос о принципиальном участии арбитражных заседателей в отправлении правосудия решен. Не установлен лишь порядок их привлечения к участию в рассмотрении дел в арбитражном суде, который при внесении изменений и дополнений в Арбитражный процессуальный кодекс Российской Федерации будет определяться в зависимости от целесообразности их повсеместного или эпизодического участия, а не от организационно-технических условий. Проведение эксперимента в 14 субъектах Российской Федерации также осуществляется на основе более широкого понимания цели его проведения в сравнении с тем пониманием, которое определено в названном постановлении. Однако это делается в условиях недостаточной информации участников о его содержании. В соответствии с Положением об эксперименте арбитражными заседателями являются лица, имеющие высшее образование, обладающие специальными знаниями и опытом работы в сфере предпринимательской, иной экономической деятельности, достигшие 25-летнего возраста, включенные в списки арбитражных заседателей и привлеченные в установленном порядке к участию в рассмотрении споров в арбитражном суде. Отсутствие исчерпывающего перечня задач, на решение которых должны быть направлены практические действия участников эксперимента, отсутствие единых правил и критериев оценки поэтапных итогов, отсутствие определенности в условиях его проведения, не способствуют повышению результативности проводимого эксперимента. Тем не менее такой эксперимент даже в произвольных условиях небезынтересен для развития процессуальной теории, законотворчества и судебной практики. Промежуточные результаты могут существенно повлиять на установление порядка рассмотрения дел с участием арбитражных заседателей, который должен будет определяться законодателем в ближайшее время. Итоги эксперимента могут повлиять и на внесение изменений в Федеральный конституционный закон "О судебной системе Российской Федерации" в плане отказа от привлечения арбитражных заседателей к осуществлению правосудия. Правовая идея рассмотрения арбитражных дел с участием заседателей, обладающих специальными познаниями, в современных условиях является, на мой взгляд, не оптимальной. Причинами тому служат несколько обстоятельств. ____________________ * Настоящая статья продолжает обсуждение темы об участии арбитражных заседателей в отправлении правосудия, начатой в N 1 нашего журнала за 1998 год. 1. Ее реализация осуществлена законодателем без согласования между двумя ветвями судебной власти. Арбитражные заседатели, сочетающие судебную и внесудебную профессиональную функции, не имеют ничего общего ни с народными заседателями, ни с присяжными заседателями, известными процессуальному закону. Наименование заседателей как арбитражных обманчиво ориентирует на понимание пригодности нового состава суда только в сфере разрешения предпринимательских и иных экономических споров. Но заседатели, обладающие специальными познаниями в рассматриваемых спорах, представляют не меньший интерес и для системы общих судов. Поэтому данный вопрос следовало бы в экспериментальном порядке решать во взаимодействии двух ветвей судебной власти. Это видно из процессуальной теории, определяющей соотношение норм гражданского процессуального и арбитражного процессуального права. В процессуальной теории на протяжении ряда десятилетий нормы арбитражного процессуального права относят к хозяйственному процессу (В.Н.Гапеев, П.В.Логинов, И.Г.Побирченко), нормы арбитражного процессуального и гражданского процессуального права относят к судебному праву (А.А.Мельников, Н.Н.Полянский, В.М.Савицкий, М.С.Строгович), к общему юридическому процессу как метатеории (В.М.Горшенев, П.Е.Недбайло, В.Н.Протасов). Но основные научные дискуссии сконцентрированы вокруг двух других позиций, кардинально определяющих соотношение норм гражданского процессуального и арбитражного процессуального права. Согласно первой точки зрения нормы арбитражного процессуального права являются самостоятельной отраслью права (А.А.Добровольский, Н.И.Клейн, Л.Ф.Лесницкая, К.И.Комиссаров, И.В.Решетникова, М.К.Треушников и др.). Вторая позиция основана на признании норм арбитражного процессуального права составной частью гражданского процессуального права (В.М.Жуйков, Р.Ф.Каллистратова, С.М.Пелевин, Н.А.Чечина, Д.М.Чечот, М.С.Шакарян и др.). В современных условиях обе позиции вызывают большие сомнения. Арбитражное процессуальное право, безусловно, являлось самостоятельной, комплексной по своему характеру отраслью права в тот период, когда действовал государственный и ведомственный арбитраж, поскольку эти органы выполняли как судебную, так и контрольно-управленческую функции. Двойственная природа арбитража требовала комплексного метода правового регулирования, который не мог быть сведен только к методу гражданского процессуального права. После принятия 4 июля 1991 г. Закона РСФСР "Об арбитражном суде" государственные и ведомственные арбитражи были ликвидированы. Арбитражный суд, принадлежащий к единой судебной системе Российской Федерации, является органом специальной судебной юрисдикции и осуществляет только функцию правосудия по рассмотрению и разрешению споров, вытекающих из предпринимательской, иной экономической деятельности. Следовательно, о былом самостоятельном и комплексном характере отрасли арбитражного процессуального права говорить не приходится. Утверждение о закономерном возникновении в отечественной системе права отрасли арбитражного процессуального права наряду с отраслью гражданского процессуального права, по моему мнению, безосновательно, поскольку последующее после ликвидации арбитражей принятие законодателем кодифицированных арбитражных процессуальных актов еще не свидетельствует о законнорожденности новой отрасли в системе права. Законодательные акты нельзя смешивать со структурными единицами права, отраслевая принадлежность которых может не совпадать по названию с наименованием законодательных актов. Наличие законодательного массива вовсе не свидетельствует о том, что он верно отражает отраслевую организацию системы права. Система права и система законодательства не существуют сами по себе. Они обе определяются системой общественных отношений, которая выступает в роли надсистемы для системы права, призванной регулировать общественные отношения*. В идеальном виде, независимом от соображений удобства, экономии и целесообразности, система законодательства должна строго следовать системе права, строиться на основе системы права, призванной регулировать объективно существующие связи в системе общественных отношений. Но в ряде случаев законодатель преследует цель не достижения отраслевой чистоты процессуальных норм, а прагматические цели, связанные с задачами социального управления. В эпоху перехода от арбитража к арбитражному суду было очевидно, что гражданская процессуальная форма являлась универсальной для рассмотрения гражданских споров как предпринимательского, так и непредпринимательского характера. Безусловно, рассмотрение и разрешение многих категорий споров, например о банкротстве, об установлении фактов, имеющих значение для возникновения, изменения или прекращения гражданских прав в экономической сфере, требуют особого процессуального регулирования. Но такие особенности всегда могут иметь необходимую процессуальную регламентацию в общей системе отраслевых норм, не отвергая, а подтверждая принципиальную адаптацию гражданских процессуальных норм к рассмотрению экономических споров. Однако о волоките и других недостатках в организации судебного процесса в общих судах речь идет не одно столетие. Достаточно вспомнить первую попытку создать специальный (для купечества) суд царем Алексеем Михайловичем, который в 1667 году постановил "выдать дела купецких людей в одном пристойном приказе, дабы волокитою по разным приказам им, купецким людям, промыслов своих не отбывать"**. Современность ничего нового в данную идею не привнесла. Арбитражные суды, от деятельности которых в значительной степени зависит скорость протекания экономических отношений в масштабе всей страны, не могут работать в режиме судов общей юрисдикции. Принятие кодифицированных арбитражных процессуальных законодательных актов позволило оперативно обеспечить деятельность системы специализированных судов в приемлемой, хотя и далеко не совершенной процессуальной форме. Но время оперативного принятия законодательных актов сменилось периодом их осмысления. Обращение к объективным критериям отраслевого деления правовых норм важно для того, чтобы понять, в силу каких субъективных причин и в каких целях законодатель нарушил единый предмет гражданского процессуального регулирования, искусственно расчленил его на две части и, как результат, искусственно породил отрасль арбитражного процессуального права. При таких условиях доводы процессуалистов, ее поддерживающих, заслуживают серьезного анализа. Нельзя не согласиться с их утверждениями о том, что отличия в субъектном составе лиц, участвующих в деле, а равно разграничение подведомственности дел между судом общей юрисдикции и арбитражным судом не настолько существенны, чтобы можно было говорить о необходимости создания для осуществления арбитражным судом судебной власти особой процессуальной формы. Недостаток обоснования сторонниками этой точки зрения состоит в том, что ее авторы, заявляя о принадлежности норм арбитражного процессуального права к нормам гражданского процессуального права, не указывают, да и не могут указать, какую именно часть гражданского процессуального права составляют нормы арбитражного процессуального права. Принятие арбитражного процессуального законодательства с неизбежностью привело к появлению новых процессуальных норм. С позиций системной организации права норм арбитражного процессуального права быть не должно, но они реально существуют. Искусственное порождение отрасли арбитражного процессуального права не отменяет объективно существующих связей в системе реальных общественных отношений, не отменяет их системных свойств. Поэтому самостоятельно существующую отрасль арбитражного процессуального права нельзя признать ни фундаментальной, ни вторичной (производной), ни комплексной, поскольку все названные виды образованы на основе системных представлений об организации отраслей права. В силу названных причин арбитражное процессуальное право следует определить как дублирующую отрасль права. Предметом дублирования являются правоотношения, имеющие гражданский процессуальный характер. Арбитражное процессуальное право вынуждено не только повторять нормы гражданского процессуального права, но и пытаться иначе урегулировать однотипные гражданские процессуальные правоотношения с иным субъектным составом их участников. Оно представляет собой двойной стандарт, также не имеющий с точки зрения системной организации права на жизнь, но существующий в системе права. Это является основанием для введения в общую теорию права понятия дублирующей отрасли. Следует обратить внимание на то, что дублирующий характер отрасли арбитражного процессуального права неизбежно порождает однотипную обратную связь. Остающееся самостоятельной и фундаментальной отраслью, отличающейся чистотой своих институтов, гражданское процессуальное право приобрело дополнительное, ранее не известное ему свойство быть дублирующей отраслью по отношению к арбитражному процессуальному праву. И наоборот. При таком положении бессмысленно говорить о приоритете одной отрасли над другой либо о приоритетах институтов одной отрасли над институтами другой отрасли, поскольку в каждой отрасли описания правовых институтов и механизма правового регулирования, объективно являющихся однотипными, приводятся автономно, что не позволяет даже факультативно применять аналогичные нормы дублирующей отрасли. Такое понимание соотношения норм гражданского процессуального и арбитражного процессуального права позволяет предупредить теоретические ошибки и безосновательные научные дискуссии, которые связаны с попытками обосновать или априорно объявить собственный метод правового регулирования арбитражного процессуального права, с попытками обоснования отдельных направлений сближения гражданского процессуального и арбитражного процессуального права как двух самостоятельных отраслей, в то время как их соприкосновение и взаимообогащение должны иметь место по всем направлениям. Создание дублирующей отрасли привело к невиданному по масштабу правовому эксперименту по применению различных, но однородных процессуальных норм в системах общих и арбитражных судов. Этот факт следует осознавать при анализе "обкатки" одних и тех же процессуальных институтов, имеющих идентичную правовую природу. По моему мнению, важно не создавать для оправдания арбитражного процесса ничего принципиально нового, неприемлемого с точки зрения теории гражданского процессуального права. Понятно, что перспективными будут те направления развития арбитражного процессуального законодательства, которые не будут стремиться ни к внешним отличиям от гражданского процессуального закона, ни к слепому его копированию, а будут создавать наилучшие процессуальные конструкции, приемлемые и для арбитражного, и для гражданского процесса. Поскольку идея привлечения к участию в отправлении правосудия заседателей, имеющих специальные познания, неизвестна современному арбитражному процессуальному и гражданскому процессуальному праву, постольку она нуждается в совместной разработке с участием судейского корпуса судов общей и специальной юрисдикции. ____________________ * Венгеров А.Б. Теория государства и права. Теория права. Том 1. М.: Юристъ, 1996, с. 163. ** Московский коммерческий суд / Под ред. Н.А.Победоносцева и Т.М.Годзевича. С.-Петербург, 1909, с. 5. 2. Отмеченная М.И.Клеандровым аналогия привлечения к участию в рассмотрении арбитражных дел заседателей, располагающих специальными познаниями в сфере экономической деятельности, с участием в отправлении правосудия судей-экспертов, успешно применяемым десятки лет в зарубежных странах, приводится без ее обоснования. Зарубежный опыт не является однородным. Он не имеет в части привлечения к участию в рассмотрении гражданских дел "судей-экспертов" преимуществ перед другими способами решения аналогичных задач, поэтому ссылка на зарубежный опыт не может восприниматься как аксиома. Теории гражданского процессуального права известна целая эпоха научных дискуссий по поводу процессуального положения специалиста в гражданском процессе. Если у государства появилась реальная возможность финансирования дополнительных затрат в объеме предполагаемых расходов на оплату труда арбитражных заседателей, то старую проблему в арбитражном процессе можно рассмотреть с новой стороны и предоставить арбитражному суду возможность при рассмотрении экономических споров пользоваться услугами специалистов. Известно, что любые вопросы, требующие специальных познаний, в том числе в сфере экономической деятельности, могут быть разрешены назначенными судом по инициативе лиц, участвующих в деле, экспертами. Заключения экспертов имеют явные преимущества перед мнениями специалистов, поскольку содержат описания исследования, обоснование выводов и взвешенную оценку, которая в ходе самого исследования может меняться и окончательно формируется на этапе завершения экспертных работ. Кроме того, эксперты четко определяют относимость отдельных вопросов к сфере их профессиональных познаний. При необходимости проводится комплексная экспертиза, которую осуществляет в "стационарных" условиях коллектив экспертов, обладающих порой уникальными познаниями. Но в любых условиях заключение экспертов не может базироваться на их личном авторитете, оно должно иметь под собой скрупулезное исследование с обоснованием выводов. Оценка специалиста часто основана на предположениях о его достаточной компетентности, определяемой не только областью знания, но и особенностями исследования фактических обстоятельств в заявленном споре. Кроме того, оценка специалиста в условиях судебного заседания может быть основана на сиюминутном восприятии документов и объяснений лиц, участвующих в деле, то есть она может отражать не объективный итог исследования всех доказательств, а носить фрагментарный характер. Тем не менее при разрешении арбитражных споров могут возникнуть такие обстоятельства, которые не требуют назначения экспертизы и вызванного ею вынужденного приостановления производства по делу, но требуют специальных познаний в экономической сфере, таких познаний, которые способны обеспечить быстроту и правильность разрешения заявленного спора. Восполнение недостающей информации в арбитражном процессе, равно как и в гражданском процессе, может быть в полной мере обеспечено специалистом, поскольку специальные познания в экономической сфере по своим функциям ничем принципиально не отличаются от специальных познаний в других сферах науки, производства, техники, управления, искусства. Преимущества привлечения к участию в разбирательстве по делу специалиста перед арбитражным заседателем очевидны: а) суд по собственной инициативе в отличие от процессуальных действий по назначению экспертизы решает вопрос о привлечении специалиста к участию в рассмотрении дела на всем его протяжении либо для разъяснения отдельных вопросов; б) не возлагая на специалиста функцию по отправлению правосудия, не порождает трудно разрешимое противоречие между отсутствием специальных познаний у профессиональных судей и достаточных знаний практики применения норм материального и процессуального права у арбитражных заседателей, в то время как те и другие представители судебной власти автономно решают вопросы по существу спора с позиций факта и права; в) организовать работу по созданию условий для привлечения к участию в рассмотрении и разрешении арбитражных дел специалистов во всех субъектах Российской Федерации проще и эффективнее, поскольку суд не связан их утвержденным списком и вытекающими из него занятостью, болезнями, нахождением в отпуске, обнаружившейся некомпетентностью применительно к рассматриваемому делу, чем арбитражных заседателей, формально обладающих специальными познаниями. 3. Если не соглашаться с необходимостью в арбитражных заседателях как аксиомой правовой жизни развитых государств, то потребуется уяснение цели соединения в одном лице внесудебных специальных и судебных функций. На Руси заседатели появились, вопреки бытующему мнению, не в уголовном, а в гражданском процессе в целях коллективного решения вопроса об оспариваемых границах, установленных межевыми знаками, между соседними земельными участками, основанного на воспоминаниях старейших односельчан о сложившемся порядке наделения и пользования частными земельными владениями и общими территориями. При таких условиях не возникают вопросы ни по поводу целей соединения в одних и тех же лицах двух функций, ни о субъектном составе заседателей. Членами коммерческих судов в России прошлого и начала нынешнего веков являлись представители купечества, часто не имеющие юридического образования. Будучи судьями, они выполняли роль специалистов, способных разобраться в существе торговых споров. Но это обстоятельство современники не абсолютизировали. По справедливому замечанию Т.М.Годзевича и Н.А.Победоносцева, Голландия, например, была настолько пропитана торговым духом, что судьи-юристы могли разобраться в торговых спорах не менее успешно, чем судьи-купцы. На этом основании последовал отказ не только от привлечения купцов к участию в качестве судей, но и отказ от торговых судов как органов специальной судебной юрисдикции*. Осуществление избранными представителями купечества судебных функций также предполагало достижение нескольких целей. Во-первых, выборные представители купечества были лучшими специалистами в коммерческих вопросах. Во-вторых, обычаи торгового оборота имели значение не только для правовой оценки, но и для установления фактических обстоятельств в торговом споре. В-третьих, даже в городах наибольшего сосредоточения мануфактур, промышленности и торговли не могло быть подобия того спектра вопросов, требующих познаний в экономической сфере, который существует в современных условиях. Поэтому функции специалистов были реально осуществимы. В-четвертых, одним из видов доказательств, применявшихся в коммерческих судах с согласия сторон, являлась присяга. И при отсутствии сохранившихся документов, иных письменных доказательств по делу принимались меры к справедливому разрешению спора между лицами, относящимися к одному цеху. Использование присяги в стенах суда перед избранными членами своей профессиональной корпорации, в которой все их участники поименно знали друг друга, являлось важным моральным фактором, определяющим поведение сторон, поскольку нормы корпоративной этики оказывали влияние не только на межличностные отношения, но и формировали отношения доверия в профессиональных вопросах. В-пятых, привлечение купцов к участию в отправлении правосудия в российских условиях в силу названных причин было целесообразно и с профессиональной, и с организационной, и с финансовой точек зрения. Но и привлечение купцов в качестве специалистов, а не членов суда, могло иметь аналогичные успехи. Из этого следует существенное влияние национальных традиций на выбор той или иной формы участия специалистов в судебном разбирательстве. Именно традициями в значительной степени объясняется зарубежный опыт привлечения к участию в осуществлении правосудия судей-экспертов. Заметим, что задачи поддержания старых привычных традиций, хотя и далеко не совершенных, и создание новых условий повышения эффективности деятельности арбитражных судов требуют различных подходов. Поскольку российские традиции участия торгового сословия в рассмотрении коммерческих споров были утрачены, бессмысленно говорить о рациональности их восстановления, поскольку в новых условиях интенсивного роста объема специальных знаний невозможно полагаться на старые представления о судопроизводстве. В современных условиях специализация знаний требуется во всех сферах общественной жизни: и в области профессиональной деятельности по отправлению правосудия, и в области экономических отношений. ____________________ * Московский коммерческий суд / Под ред. Н.А.Победоносцева и Т.М.Годзевича. С.-Петербург, 1909, с. 3. 4. От участия арбитражных заседателей в судебном разбирательстве зависит количественный состав арбитражного суда. Нередко это обстоятельство оценивается положительно с точки зрения беспристрастности суда. Однако значение этого фактора для повышения качества и результативности судебных решений преувеличивать не следует. В 70-е годы в теории гражданского процесса высказывались категорические возражения против единоличного рассмотрения дел в судах. Опасения связывались с отходом от гарантий беспристрастности, с произволом судебной власти. Следует заметить, что предметом арбитражного процессуального права является процессуальный порядок деятельности суда как в единоличном, так и в коллегиальном составе. Но сам вопрос о количественном составе суда, как организационная проблема, предметом арбитражного процессуального права являться не может, точно так же, как не является предметом правовых наук государство, относимое к области политологии. Исследования специалистов в области языкознания, которые изучают своими методами свой аспект организации и деятельности суда, показали, что при единоличном рассмотрении спора выработка судьей решения представляет собой не "инквизиционную" процедуру, а последовательное отсечение альтернативных интерпретаций спора, что соответствует последовательности действий судьи при рассмотрении дела в коллегиальном составе. Точно так же при любом составе судья слушает объяснения лиц, участвующих в деле, не отвлеченно, а всегда исходя из перспективы повествования мотивировочной части того решения, которое ему предстоит составить*. Практика единоличного рассмотрения судебных споров подтвердила необоснованность опасений, высказанных процессуалистами по вопросу, не относимому к их компетенции. Следовательно, с точки зрения количественного состава качество профессиональной деятельности судьи не меняется. Если мы говорим о гарантиях объективности и беспристрастности, то они обеспечиваются вовсе не количественным составом суда. Нередко заседателей в судах общей юрисдикции, которым сложно было исследовать и оценивать обстоятельства дела наравне с профессиональными судьями, порой и незаслуженно, называли "кивалами". Далеко не во всех случаях сами профессиональные судьи разных судебных инстанций в силу различных причин владеют знаниями дела наравне с председательствующим по делу. При любых условиях объективность, беспристрастность, профессионализм и, если угодно, совестливость результатов рассмотрения арбитражного дела проявляется в мотивировочной части принятого по нему решения, в котором дается открытая оценка каждого доказательства в отдельности и всей их совокупности вместе взятой. Поэтому добросовестность рассмотрения споров достигается не формальными признаками количественного состава суда, а неукоснительным требованием указывать предельно ясные и обоснованные мотивы принятого судебного решения. ____________________ * Юридические понятия и язык права в современных зарубежных исследованиях. Научно-аналитический обзор. М., 1986, с. 55. 5. Участие арбитражных заседателей в ряде случаев может существенно повлиять на реализацию принципа непосредственности в арбитражном процессе. Согласно этому принципу каждый судья должен лично выяснить в судебном заседании все обстоятельства дела и разобраться во всех представленных документах. В противном случае он не имеет права участвовать в вынесении судебного решения. Если профессиональный судья способен уяснить для себя особенности правоотношений в экономической области, то необходимость участия арбитражных заседателей по рассматриваемому делу отсутствует, поскольку заведомо неприменимы их специальные познания. Если профессиональный судья не способен разобраться в особенностях спорных экономических отношений, то арбитражные заседатели не обязаны в отличие от специалиста, привлеченного судом к участию в рассмотрении дела, выступать в роли толкователей ("толмачей"), поскольку они, наделенные полномочиями судьи, формируют прежде всего собственное понимание спорных правоотношений, имея множество собственных сомнений и поливариантность оценки обстоятельств по делу. В силу принципа непосредственности каждый из судей, включая профессионального судью, только тогда выражает готовность удалиться в совещательную комнату, когда им выяснены и поняты все спорные обстоятельства. Само по себе участие в арбитражном процессе заседателей, обладающих специальными познаниями, обеспечение таких условий не гарантирует. По мысли М.И.Клеандрова, все обсуждения и оценка обстоятельств дела будут проходить в совещательной комнате, то есть по завершении непосредственного изучения обстоятельств дела в судебном заседании. Не исключено и такое положение, при котором арбитражные заседатели вынесут большинством голосов труднообъяснимое и с их профессиональной точки зрения решение, которое вынужден будет мотивировать профессиональный судья, так и не разобравшийся в обстоятельствах дела, понадеявшись на познания арбитражных заседателей. Такой парадокс возможен потому, что профессиональное сознание судьи, признающее доказательствами по делу только бесспорно установленные факты, принципиально отличается от обыденного сознания заседателей, в основе которого заложен принцип взвешивания доводов "за" и "против" без профессиональной оценки их доброкачественности. 6. Участие арбитражных заседателей в арбитражном процессе может в ряде случаев отрицательно повлиять и на реализацию в нем принципа состязательности. Отказ законодателя от принципа активности арбитражного суда в сборе доказательств по делу и создание условий для более полного воплощения принципа состязательности несет в себе положительные элементы, связанные с повышением роли собственной активности лиц, участвующих в деле, при подготовке и рассмотрении экономических споров. Но состязательность нельзя оценивать как то процессуальное благо, которое решает все проблемы арбитражного судопроизводства. Она порождает множество новых проблем, относящихся к обеспечению условий и форм состязательности, связанных с заинтересованностью государства в создании справедливого судопроизводства, не ограничивающегося достижением формальной истины по делу. В странах, организующих традиционно состязательный судебный процесс, далеко не идеализируют его результаты. Даже в общественном сознании состязательность оценивается не более чем способом успокоения общественного мнения. Известно, что все процессуальные действия лицами, участвующими в деле, совершаются посредством обращения к арбитражному суду, являющемуся основным субъектом арбитражных процессуальных правоотношений. Каждодневная практика рассмотрения споров, систематическое совершенствование профессиональных познаний позволяют профессиональным судьям, как правило, значительно лучше других участников процесса иметь представление о применимом праве и, как следствие, об относимости доказательств. При таких условиях лица, участвующие в деле, испытывают немалые трудности в состязательном процессе, часто не понимая, какие доводы, документы и основания требований имеют существенное значение для удовлетворения заявленного иска. Еще в большей степени реальная состязательность окажется под угрозой в тех случаях, когда представители сторон перестанут понимать друг друга, перейдя с общепонятного языка на профессионализмы в объяснении обстоятельств дела, а председательствующий по делу не обеспечит участникам процесса, включая самого себя, общедоступных условий рассмотрения иска. 7. Судебная практика свидетельствует о том, что по большому числу дел и категорий арбитражных споров суд не нуждается ни в специалистах, ни в арбитражных заседателях. Появление в арбитражной практике усложненных категорий споров, связанных с ценными бумагами, применением банковского законодательства, норм международного частного права, вызвало временные трудности, связанные с адаптацией судей к их рассмотрению. Эти трудности связаны, как правило, не с установлением фактических обстоятельств дела, поскольку в условиях состязательности основной объем доказательственной базы формируется лицами, участвующими в деле, а с их оценкой, определяемой применимыми нормами права. Знание норм права всегда является приоритетом профессиональных судей, а не арбитражных заседателей, являющихся специалистами в области предпринимательской и иной экономической деятельности. Все возникающие у судей трудности разрешения названных категорий споров можно разделить на три группы: а) недостаточная информированность судей о действующем и быстро меняющемся массиве ведомственных нормативно-правовых актов, принимаемых, изменяемых и отменяемых в установленном законом порядке. Примером может служить банковское, налоговое, таможенное законодательство в тех случаях, когда рассматриваемые спорные правоотношения охватывают значительный временной период, в рамках которого много раз менялось содержание нормативно-правовых требований; б) отсутствие исчерпывающих сведений о нормах материального права, содержащихся в международных договорах, принятых в двустороннем и многостороннем порядке, и в законодательстве иностранных государств, если они подлежат применению в рассматриваемом споре; в) отсутствие или недостаток знаний о применимом праве в связи с отсутствием сведений о практике толкования законодательных актов и отдельных норм права. Первые две из отмеченных трудностей свидетельствуют о необходимости в более серьезном подходе к работе по систематизации законодательства, углублению и специализации учета изменений нормативных актов стран ближнего и дальнего зарубежья. Перспективным с точки зрения учета, систематизации, поиска связи между документами и их тиражирования является использование электронных средств накопления информации и баз данных. На сегодняшний день первые шаги к системному разрешению этой проблемы могут быть сделаны только в централизованном порядке. В субъектах Российской Федерации организационные и кадровые условия для осуществления такой работы, как правило, отсутствуют. Третья трудность связана с тем, что нормы материального права часто не дают прямого ответа на возникающие в ходе рассмотрения судебного спора вопросы. Здесь объективно встает проблема соотношения норм права и судебной практики. Недостающая информация восполняется толкованием норм материального и процессуального права высшей судебной инстанцией. Важно иметь представление не о результатах рассмотрения того или иного конкретного спора Президиумом Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации, а о тех правоположениях, которые можно сформулировать по результатам рассмотрения конкретных дел. Правоположения содержат в себе не только общие правила, применимые независимо от специфики рассмотренного спора, но и новые знания о применимом праве, содействующие пониманию и единообразному формированию судебной практики при разрешении однопорядковых вопросов*. Вступление России в Совет Европы порождает обязательство в соответствии с европейскими стандартами предоставить в открытое пользование всем заинтересованным лицам, в том числе представителям лиц, участвующих в деле, исчерпывающую информацию о судебной практике рассмотрения всех категорий судебных споров. Следует признать, что в достаточной степени систематизированной практикой арбитражные суды не располагают. Это связано, прежде всего, с отсутствием единых стандартов, которым должны отвечать все вновь принимаемые судебные документы и в соответствии с которыми должны быть обработаны все ранее принятые документы, будь то постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации, Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации или информационные письма. Без стандартов судебная практика не поддается необходимой для пользователей степени систематизации. Эффективная работа над правоположениями без унифицированных стандарт ных требований не возможна ни при анализе судебной практики, ни при реферативном обзоре научных публикаций, содержащих сведения о применении материальных и процессуальных норм, порой предвосхищающих направления развития будущей судебной практики. Правоположения, безусловно, должны раскрывать связь норм материального и процессуального права с фактическими обстоятельствами дела, содержащими сведения, относящиеся в том числе и к специальным познаниям в экономиче ской сфере. Целесообразность накопления и постоянного сопровождения базы данных о правоположениях в той или иной сфере арбитражной практики, доведение их в сформулированном и обсуждаемом виде до сведения прежде всего судей как пользователей информации не вызывают сомнений, поскольку такая информационная база содействует более быстрому усвоению судебной практикой специальных вопросов, предупреждению судебных ошибок и, как следствие, повышению эффективности судебной деятельности. Арбитражные заседатели не могут своей деятельностью заменить проблему создания такой базы данных, поскольку в лучшем случае они могут оказать помощь в локальных вопросах, не известных широкому кругу лиц. Преимущества привлечения специалистов состоят в том, что они в отличие от экспертов и арбитражных заседателей при необходимости могут предложить суду разъяснения, основанные на уникальном знании малоизученных сфер не только экономики, но и права. ____________________ * Лазарев В.В. Правоположения: понятие, происхождение и роль в механизме юридического воздействия // Правоведение, 1976, N 8, с. 12-13. 8. Практика рассмотрения арбитражных споров является наглядной иллюстрацией того, как в арбитражном процессе, в отличие, например, от уголовного процесса, отсутствует процессуальная регламентация способов рассмотрения судом вопросов, требующих тех или иных специальных познаний. При этом задача необременения арбитражного суда процессуальными правилами, сдерживающими оперативность в рассмотрении дел, вовсе не отменяет требования теории процесса о том, что в процессуальном законе должны содержаться исчерпывающие сведения о процессуальных действиях и порядке их совершения. Примером сравнения не в пользу арбитражного процесса может служить факт растраты денежных средств продавцом сельского магазина, не отличающегося большим товарооборотом. Акт ревизии, фиксирующий факт растраты денежных средств в уголовно наказуемом объеме, не может служить достаточным основанием ни для обвинительного заключения, ни для направления дела в суд. В обязательном порядке по уголовному делу назначается экспертиза, которая устанавливает все ошибки и недочеты акта ревизоров, содержит исчерпывающий анализ всех представленных документов. В арбитражном процессе закон возлагает обязанность по представлению расчета иска на заинтересованное лицо (п. 6 ч. 2 ст. 102 АПК РФ), но это требование носит формальный характер. Расчет может быть неточным, ошибочным, основанным на неверном подходе к определению составных частей цены иска. Во всех названных случаях, а равно при изменении или уточнении цены иска в судебном заседании, арбитражный суд, как правило, инициативу составления нового расчета и по иску, и по распределению расходов, связанных с уплатой государственной пошлины, принимает на себя. Однако превращать суд в счетную контору недопустимо. При любых изменениях в расчетах, при возможной многовариантности расчетов, зависящей от предстоящей судебной оценки обстоятельств дела, признания либо непризнания доказанными отдельных позиций по иску, обязанность по объяснению происхождения и суммы заявленных требований необходимо возложить процессуальным законом на лиц, участвующих в деле, которые располагают службами бухгалтеров, экономистов, расчетчиков. За судом должна сохраняться в этом случае только функция проверки представляемых расчетов и первичных документов по их обоснованию. Например, при рассмотрении дел о банкротстве, требующих умений читать баланс предприятия, анализировать промежуточные и итоговые отчеты управляющих, особенно актуален вопрос о распределении обязанностей по доказыванию между лицами, участвующими в деле. И в этой категории споров не следует работу различных отделов, служб предприятий перекладывать на арбитражных заседателей, которые при большом объеме работы заведомо с этой задачей не справятся. Более перспективным представляется дополнительная регламентация процессуальной обязанности лиц, участвующих в деле, по представлению суду письменных объяснений по вопросам, требующим специальных познаний в экономической сфере, в той форме, которая является общедоступной для всех участников арбитражного процесса. 9. В ряде случаев поступают предложения о рассмотрении арбитражных споров, например о защите чести, достоинства и деловой репутации, с участием арбитражных заседателей, в то время как их профессиональные познания в этих категориях споров неприменимы. Отнесение журналистов и филологов к специалистам по рассмотрению дел о защите чести, достоинства и деловой репутации, по моему мнению, является ошибочным. В судебном заседании рассматриваются не все вопросы чести, достоинства и деловой репутации, а только те, которые имеют правовой характер. Это обстоятельство является определяющим и для уяснения смысла самой названной категории споров, и для отрицательного решения вопроса об участии в их разрешении арбитражных заседателей. Данная категория исков имеет неудачное наименование, поскольку в арбитражном суде могут рассматриваться споры только о защите деловой репутации. Честь и достоинство тесно связаны с личностью, с личностными особенностями гражданина. Достоинство определяется самим фактом принадлежности того или иного человека, независимо от его личностных качеств, к человеческому сообществу. Честь в отличие от достоинства имеет не общий, а персонифицированный характер, зависящий от морально-нравственной ориентации конкретной личности и, как следствие, выражающих эту ориентацию поступков. Даже если стороной по делу в арбитражном суде выступает гражданин-предприниматель, зарегистрированный в установленном порядке без образования юридического лица, то в арбитражном процессе правовое значение будут иметь не все неотъемлемые свойства его личности, а лишь те его признаки, которые связаны с предпринимательской деятельностью либо иным участием в экономических отношениях, что охватывается понятием деловой репутации. Будучи участником арбитражного процесса, гражданин, осуществляющий предпринимательскую деятельность без образования юридического лица, не вправе заявить требование о расторжении брака. Точно так же ни им, ни к нему не могут быть заявлены требования о защите чести и достоинства, относящиеся к компетенции общего суда. Более просто решается подобный вопрос в отношении юридического лица, у которого нет и не может быть чести и достоинства по определению, поскольку юридическое лицо как правовая фикция существенно отличается от личности по своим признакам и правовому статусу. Несмотря на то что споры о защите деловой репутации заявляются часто, имеют остроту постановки и громкое социальное звучание, сложность рассмотрения таких споров состоит не в морально-этической оценке информации, которую следует признать положительной или нейтральной (не порочащей деловую репутацию) либо отрицательной (порочащей деловую репутацию), а в установлении причинно-следственной связи между сведениями, порочащими деловую репутацию, и понесенными убытками, в установлении размера убытков (ст. 15 ГК РФ). К решению этих вопросов ни филологи, ни журналисты никакого отношения в силу своих профессиональных познаний не имеют. 10. Не представляются своевременными предложения по определению психофизиологических характеристик кандидатов в заседатели в целях недопущения к участию в осуществлении правосудия людей злобных, жестоких, мстительных, ограниченных, тупых, высокомерных и чванливых. Еще в кодексе древнееврейских законов, относящихся к двенадцатому веку до Рождества Христова, были определены условия, которые обязательны для лиц, отправляющих правосудие: они должны обладать ученой степенью, быть бескорыстными, иметь кроткий нрав, быть человеколюбивыми, поклонниками правды и пользоваться в обществе добрым именем. "Справедливости и только справедливости в делах ищи, дабы ты был жив",- говорилось в параграфе 20 тома 7 книги 14 Маймонида*. Ничего нового к этому добавить нельзя. ____________________ * Лебединский П.М. Судоустройство и судопроизводство у древних евреев в последнее тысячелетие до Рождества Христова. Баку, 1911, с. 7-23. Если быть достаточно критичными, то следует признать, что эти вопросы и в самом судейском сообществе решены далеко не в совершенном виде. При таких условиях браться за решение задач морально-нравственной подготовки корпуса арбитражных заседателей явно несвоевременно. Без вмешательства законодателя, по образцу всех цивилизованных стран в России укрепилась традиция, относящаяся к этике профессиональных отношений, когда к судье, независимо от его нахождения - в заседании или вне судебного заседания, обращаются исключительно в сочетании слов "Ваша честь". Предстоит много работы для профессионального и нравственного поддержания ее высокого уровня, который, к сожалению, одним статусом не определяется. Другие предложения связаны с созданием кодекса чести арбитражных заседателей. Эта идея заслуживает внимания, но нельзя переоценивать идеологическую форму такого документа, в котором отсутствует механизм его реализации в условиях эпизодического привлечения заседателей к отправлению правосудия. Следует заметить, что никакой предубежденности против участия арбитражных заседателей в отправлении правосудия не существует. Но хотелось бы познакомиться с теми фактами, которые свидетельствуют о преимуществах наделения специалистов в сфере экономических отношений полномочиями судей перед другими формами их участия в арбитражном процессе. Выявление и оценка их роли в отправлении правосудия не связаны с тайной совещательной комнаты как непреодолимым препятствием, поскольку имеются и другие способы исследования. Например, уместно проведение анкетирования судей, рассматривавших дела с участием заседателей. Если по результатам опроса будет выявлено, что в 50 процентах случаев арбитражные заседатели помогли разобраться в фактических обстоятельствах дела, а в 50 процентах случаев "сбили с толку", то их участие следует признать неэффективным. Во избежание преобладания субъективных оценок следует не ограничиваться анкетированием, и по каждому факту получения от арбитражных заседателей недостающих верных либо неверных разъяснений, независимо от того, были они даны в совещательной комнате, в судебном заседании или во время перерыва между заседаниями, провести обстоятельный анализ, который более объективно может показать полезную деятельность арбитражных заседателей либо недостаточную компетентность профессионального судьи. На мой взгляд, более простой и дешевый способ оценки результатов эксперимента, к сожалению, упущен самим Пленумом Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации. В соответствии с пунктами 9-12 Положения об эксперименте по рассмотрению дел с привлечением арбитражных заседателей арбитражный суд обязан обеспечить рассмотрение дела с участием арбитражных заседателей, если от представителей сторон поступило ходатайство по этому поводу. Окончательный персональный состав суда в этом случае определяется председателем арбитражного суда. Более целесообразным и показательным представляется обратный порядок, при котором в период проведения эксперимента и в последующее время лица, участвующие в деле, а не только стороны имели бы право заявлять ходатайство по поводу рассмотрения дела с участием арбитражных заседателей. Такое ходатайство не может являться для арбитражного суда безусловно подлежащим удовлетворению. Оно должно рассматриваться после его обсуждения наравне со всеми другими ходатайствами по делу в общеустановленном порядке. Кроме того, полномочиями на привлечение арбитражных заседателей должен быть наделен сам арбитражный суд в лице председательствующего по делу. Обязанностью председателя арбитражного суда должно являться не решение вопроса о персональном участии арбитражных заседателей, а содействие обеспечению условий рассмотрения дела с участием арбитражных заседателей. При таком порядке количество рассмотренных дел с участием арбитражных заседателей демонстрировало бы не навязанную судье волю сторонних лиц, а его действительную нуждаемость в заседателях. Эти первичные сведения могли бы корректироваться анализом вышестоящими судебными инстанциями дел, по которым заявлялось ходатайство о рассмотрении спора с участием заседателей, но было отклонено, исходя из того, повлиял ли факт неудовлетворения ходатайства на качество судебного решения и не было ли необходимости обращения за поддержкой к арбитражным заседателям по инициативе профессионального судьи по тем делам, по которым ходатайства об их рассмотрении с участием арбитражных заседателей не заявлялись. В статье "Об эксперименте по рассмотрению арбитражными судами дел с участием заседателей" М.И.Клеандровым не приведены примеры положительного опыта привлечения к рассмотрению и разрешению арбитражных дел судебных заседателей. Не приходилось автору настоящей статьи знакомиться с широко распространенным положительным опытом и в других регионах Российской Федерации, участвующих в эксперименте. В Арбитражном суде города Москвы представитель по делу заявил в апелляционной инстанции о том, что арбитражный суд первой инстанции над ним издевался. Когда апелляционная инстанция арбитражного суда предложила уточнить, в чем выражались издевательства и как они повлияли на качество судебного решения, представитель стороны возмущенно сослался на то, что суд первой инстанции рассматривал дело с участием заседателей. Приведенный пример не является типичным. Он приведен с целью вызвать при обсуждении вопросов, связанных с участием заседателей в деятельности арбитражного суда, примеры обратного свойства. До завершения обсуждений и подведения итогов эксперимента складывается убеждение в том, что целесообразно в качестве основополагающего правила при определении порядка рассмотрения дел с участием арбитражных заседателей закрепить усмотрение суда в лице председательствующего по делу на их привлечение к отправлению правосудия как при разрешении ходатайств по этому поводу, поступающих от лиц, участвующих в деле, так и по собственной инициативе председательствующего в условиях отсутствия подобных ходатайств. Кандидат юридических наук Д.А.ФУРСОВ