Л.А.Новоселова судья Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации, доктор юридических наук Комментарий к Обзору практики рассмотрения споров, связанных с уступкой права требования Современная экономическая жизнь невозможна без использования прав требования в качестве объекта оборота. Особенно широкое распространение приобретают сделки по передаче прав требования по денежным обязательствам кредитным организациям для целей получения финансирования. Однако, несмотря на активное использование сделок уступки права требования, длительное время участники оборота сталкивались с серьезными препятствиями, не в последнюю очередь обусловленными необоснованно негативным отношением к этим сделкам в судебной практике. Отрицательно сказывалось на практике применения норм Гражданского кодекса РФ о перемене лиц в обязательстве (глава 24 ГК РФ) и отсутствие теоретических разработок в этой области. Работы, посвященные институту замены лиц в обязательстве, стали появляться как ответ на вызов экономической жизни, но по многим вопросам позиции теоретиков либо серьезно разнились, либо так и не были высказаны. Одобрение Президиумом Высшего Арбитражного Суда РФ Обзора практики применения арбитражными судами положений главы 24 Гражданского кодекса Российской Федерации явилось итогом более чем десятилетних дискуссий. При разработке этих рекомендаций был проведен детальный анализ не только действующего российского законодательства, но и зарубежного опыта, экономических последствий различных вариантов решений. Наиболее спорные проблемы неоднократно обсуждались на заседании Научно-консультативного совета Высшего Арбитражного Суда РФ, последнее из которых состоялось в феврале 2006 г. В результате удалось выработать единые подходы по целому ряду проблем, длительное время вызывавших затруднения на практике, в частности, по вопросу о возможности замены одной из сторон в двустороннем договоре, о возможности частичной уступки, о переходе прав по дополнительным требованиям, об уступке прав по будущим обязательствам и так далее. 1. Сделки цессии. Отношения, связанные с заменой кредитора в обязательстве, долгое время не были востребованы. При появлении подобных сделок возникли многочисленные вопросы, в том числе об их природе, последствиях, соотношении с другими гражданско-правовыми сделками. Отсутствовал даже единый понятийный аппарат, что приводило к непониманию и многочисленным бесплодным дискуссиям. Прежде всего необходимо было определить характер правовых связей, возникающих при оформлении отношений, направленных на передачу права (требования) другому лицу. В отношениях, складывающихся при уступке прав требования, можно выделить: обязательства, из которого возникли права, являющиеся предметом уступки (далее - основное обязательство); сделки, на основании которой прежний кредитор передает новому кредитору имущество в виде права требования (договор - основание передачи); сделки цессии (уступки права требования) как акта, действия первоначального кредитора по передаче права другому лицу. Сделка уступки права требования является сделкой, влекущей передачу (переход) права от правообладателя (первоначального кредитора, цедента) к правоприобретателю (новому кредитору, цессионарию). Это распорядительная сделка, которая не создает каких-либо обязательственных правоотношений между его участниками, поскольку преследуемая при ее заключении цель - переход права - достигается, как правило, непосредственно в момент ее совершения. Во избежание серьезных негативных последствий в правоприменительной практике при употреблении этих понятий необходимо четко различать, о какого рода договоре (сделке) идет речь в каждом конкретном случае. В связи с этим в Обзоре проводится четкое разграничение между собственно сделкой уступки права (требования), как сделкой распорядительной, и соглашением об уступке - обязательственной сделкой, на основании которой осуществляется переход права. 2. Природа соглашений об уступке права (требования). Право требования как один из видов имущества может быть передано другому лицу по различным основаниям, например за встречное денежное вознаграждение, для целей получения иного предоставления (услуг, работ и т. д.), в качестве отступного, в дар и так далее. Уступка требования всегда предполагает наличие обязательства, на основании которого первоначальный кредитор передает право требования новому кредитору. Никто не передает свое имущество (будь это вещь или имущественное право) просто так, не преследуя при этом никакой хозяйственной цели. Правовая цель передачи требования может быть различной, соответственно различными будут и договоры, на основании которых производится передача. "Цедент уступает свое место в обязательстве цессионарию и за то получает или не получает от него то или другое вознаграждение в то или другое время - словом, так, как это определено соглашением, состоявшимся между участниками сделки об уступке права". Рассматривая отношения по поводу материальной вещи и обнаруживая, что одна сторона передала, а другая приняла эту вещь, для определения характера связывающей стороны сделки необходимо понять, какие цели преследовали стороны этой сделки. Именно цель, которую преследуют стороны, определяет тот вид договора, которым опосредствуются отношения между участниками оборота (купля-продажа, дарение и т. д.). Природа договоров (сделок), лежащих в основе передачи обязательственного права, в литературе определялась различно. В период действия Гражданского кодекса РСФСР 1964 г. в юридической литературе господствовала точка зрения, которая признавала правовым основанием цессии особую (специальную) сделку - соглашение об уступке требования. Существование такого рода особых соглашений, не относимых ни к одному из известных видов договоров, направленных на отчуждение имущества (купля-продажа, дарение и т. д.) признавалось исходя из того, что ГК РСФСР 1964 г. в качестве предмета договора купли-продажи не называл прав требования. Конструкции этих сделок, служащих основаниями передачи права, практически не отличались от конструкций договоров купли-продажи, дарения и т. д. Тем не менее сделки, направленные на отчуждение прав требования, выделяли в самостоятельную группу исходя из особенностей их предмета, который согласно традиционным взглядам не может быть передан в собственность, в то время как названные выше договоры имеют целью передачу права собственности на вещи. Договор, на основании которого производилась передача права требования за определенное встречное предоставление, называли соглашением о возмездной уступке требования; о безвозмездной уступке права говорили, когда речь шла о передаче права без цели получения какого-либо встречного вознаграждения. При выделении в качестве особой разновидности договоров, направленных на отчуждение имущества, договоров, на основании которых отчуждается обязательственное право, возникала проблема определения их места в общей системе договоров. Специальные правила, регламентирующие рассматриваемые отношения, в гражданском законодательстве отсутствовали. В юридических исследованиях, посвященных данному вопросу, достаточно четко прослеживалась тенденция квалификации таких договоров, как однотипных купле-продаже, дарению и т. д., что проявляется при характеристике таких сделок, как сделок "купли-продажи права требования", "дарения права требования" и т. д. Возможность распространения на соглашения об уступке (в зависимости от их содержания) норм о купле-продаже или об иных договорах, направленных на отчуждение имущества, в той мере, в какой это не противоречило природе передаваемого имущества, признавалась практически всеми исследователями. На основе анализа складывавшейся до принятия нового Гражданского кодекса правовой ситуации и доктринальных взглядов М.И.Брагинский высказал мнение, что "движение имущественных прав (а равно и долга) происходит в рамках соответствующих гражданско-правовых договоров, имеющих своим предметом имущество". Этот вывод поддерживает В.А.Белов, указывающий со ссылкой на труды М.М.Агаркова, Д.М.Генкина, Р.Саватье, что договор об уступке требования "всегда имеет в своем основании общегражданскую сделку (купля-продажа, дарение, взнос в капитал юридического лица, использование как средство платежа, факторинг и т. д.)". Между тем взгляды современных российских цивилистов на проблему определения природы договоров, направленных на передачу прав, расходятся, что в значительной степени вызвано отсутствием единого подхода к определению природы прав требования как объектов гражданского права, отразившимся в положениях ГК РФ. В отличие от ГК РСФСР 1964 г., п. 4 ст. 454 ГК РФ предусматривает, что общие положения о купле-продаже применяются к продаже имущественных прав, если иное не вытекает из содержания или характера этих прав. В качестве предмета договора дарения ст. 572 ГК РФ прямо называет имущественное право. Позиция законодателя дала основания М.И.Брагинскому, отвергнув конструкцию особого договора, служащего основанием для перехода права, утверждать, что наиболее частым основанием цессии является договор купли-продажи. Точно так же, по его мнению, в качестве основания цессии могут использоваться и другие традиционные гражданско-правовые договоры, опосредствующие реализацию имущества, в частности, такие, как мена, дарение. Иного мнения придерживается В.В.Витрянский, полагающий, что, поскольку имущественные права - самостоятельные объекты гражданских прав, не относящиеся к категории вещей, они не могут признаваться товаром по договору купли-продажи, а стало быть, и обмениваемыми товарами по договору мены. Он полагает, что смысл п. 4 ст. 454 ГК РФ - в распространении действия правил о договоре купли-продажи на иные правоотношения, не относящиеся к этому договору, и такое распространение не может свидетельствовать о признании имущественных прав товаром, а сделки по их отчуждению (продаже) - договором купли-продажи. Вместе с тем В.В.Витрянский допускает возможность применения к сделкам по передаче имущественных прав за деньги положений ГК РФ о купле-продаже в части, не противоречащей содержанию и характеру этих прав, отмечая, что "правила об уступке требования (ст. 382-390 ГК РФ) подлежат приоритетному (по отношению к общим положениям о купле-продаже) применению". Изложенная позиция основана на противопоставлении прав требования и вещей как возможных объектов оборота. Но для целей регулирования оборота вид имущества имеет второстепенное значение. На первый план выходит регулирование взаимных прав и обязанностей сторон, которые, по существу, однотипны в обоих рассматриваемых случаях. С этих позиций точка зрения М.И.Брагинского более перспективна и учитывает стремление в современном обороте максимально сблизить правовой режим таких объектов, как права требования, с режимом, которому подчинены вещи. Обозначение договора, лежащего в основе уступки требования против встречного денежного предоставления, как договора купли-продажи права, позволяет более четко определить характер договора, на основании которого передается право, а также разграничить договор об отчуждении имущества и собственно сделку уступки, совершаемую на его основании. Используя категорию "договор возмездной уступки права", необходимо также дополнительно учитывать, какого рода встречное исполнение ожидается от правоприобретателя. Например, в том случае, когда такое исполнение не будет денежным, нормы о купле-продаже не могут применяться, во всяком случае, к правам и обязанностям приобретателя права. Применимые к этим отношениям нормы будут определяются на основании анализа конкретных отношений сторон. Как правило, договор (соглашение об уступке) непосредственно не создает права у приобретателя в отношении подлежащего передаче имущества. Так, заключение договора купли-продажи приводит к возникновению обязанности продавца передать имущество покупателю; у последнего возникает лишь право в отношении продавца. Для исполнения этой обязанности продавец должен передать (с соблюдением необходимых формальностей) имущество покупателю. Для исполнения договора лицо, отчуждающее право требования, должно совершить специальное юридическое действие, составляющее предмет договора. Такое действие совершается посредством сделки цессии (уступки права требования), юридическое значение которой аналогично действию по передаче вещи для исполнения договоров об отчуждении имущества. Иного механизма перемещения имущества в виде не оформленных в ценной бумаге прав требования от одного лица другому не существует. "Специфика этого исполнения, - пишет Е.А.Крашенинников, - заключается в том, что совершаемые действия носят не обычный материально-вещественный, а юридический характер..." Так, рассматривая отношения, возникающие при передаче права требования в дар, М.И.Брагинский замечает, что "уступка прав требования представляет собой юридико-техническое средство, посредством которого даритель выполняет действия, составляющие предмет договора дарения..." Совершение распорядительной сделки для исполнения существующего обязательства не является чем-то необычным, такого рода отношения в современном обороте весьма распространены. Нередко сделка цессии и договор, служащий для нее основанием, совершаются одновременно и оформляются единым документом, фактически сливаясь. Но юридически и в этих случаях мы имеем дело с двумя сделками. Например, соглашение может предусматривать, что цедент уступает цессионарию определенное право требования, а последний обязуется передать цеденту такое-то имущество (денежную сумму). Это соглашение о купле-продаже права, совмещенное с актом (сделкой) передачи имущества. Природа названного соглашения сходна с договором купли-продажи материальной индивидуально определенной движимой вещи, предусматривающим, что право собственности на нее переходит к покупателю с момента заключения договора. Сделка цессии, как уже отмечалось, совершается по единым правилам, не зависящим от причин передачи права. Эту сделку нельзя охарактеризовать ни как возмездную, ни как безвозмездную, поскольку данные характеристики определяют сделки, являющиеся основанием передачи. 3. О возмездности цессии. Документы, оформляющие сделки цессии, часто не содержат указаний на наличие и характер встречного удовлетворения. Соглашение, определяющее основание уступки, как правило, существует, но оформляется самостоятельно. На практике такое оформление сделок уступки нередко необоснованно воспринимается как обстоятельство, достаточное для вывода о квалификации отношений между цедентом и цессионарием как договора дарения. Поскольку дарение между коммерческими организациями запрещено законом (п. 4 ст. 575 ГК РФ), суды при рассмотрении требований, заявленных цессионариями к должникам, признавали такие сделки цессии недействительными. Анализируя складывающуюся практику арбитражных судов, О.Свириденко делал вывод, что при рассмотрении вопросов, связанных с признанием возмездности договора уступки права (требования), суды идут по пути признания необходимости наличия данного признака в договорах цессии. При этом основной правовой акцент при принятии судебного акта делается на то, что при отсутствии признака возмездности в договоре он признается договором дарения, что влечет его ничтожность. Есть ли основания квалифицировать как договор дарения всякую сделку уступки права требования, в которой отсутствует указание на встречное предоставление? Предметом договора дарения в соответствии с п. 1 ст. 572 ГК РФ могут являться и действия дарителя по безвозмездной передаче одаряемому имущественного права к третьему лицу. Под безвозмездностью передачи понимается отсутствие какой-либо причинной обусловленности такой передачи. Возмездность может состоять в передаче цессионарием или принятии на себя обязательства передать деньги, вещи, права требования или иные имущественные права, в оказании услуг и производстве работ, в освобождении им цедента от долга и т. д. Возмездность может вытекать и из отношений сторон по иным сделкам и обязательствам. Так, право может быть передано цедентом цессионарию во исполнение обязательства цедента перед третьим лицом. Безвозмездный характер отношений в условиях товарно-денежного оборота представляет исключение, а не правило. "Дарственный характер предоставления не предполагается, а должен быть положительно доказан". На исключительный характер безвозмездных отношений в гражданском праве указывал и А.Л.Маковский. Исходя из этого, действующий ГК устанавливает презумпцию возмездности в случаях, когда возникают сомнения, является ли соответствующее отношение дарением или носит возмездный характер. На основании п. 2 ст. 572 ГК РФ соглашение, не предусматривающее встречное предоставление цеденту со стороны цессионария, может быть признано договором дарения в том случае, если оно содержит ясно выраженное намерение цедента совершить безвозмездную передачу соответствующего права. Необходимо также учитывать и положения п. 2 ст. 423 ГК РФ, устанавливающие презумпцию возмездности всякого гражданско-правового договора: договор предполагается возмездным, если из закона, иных правовых актов, содержания или существа договора не вытекает иное. В связи с этим не вызывает сомнений обоснованность позиции М.И.Брагинского, полагающего, что соглашение об уступке права, которое не содержит указания на встречное предоставление цессионария, следует оценивать как дарение "лишь в тех случаях, когда в его тексте положительно решен вопрос о безвозмездности передачи дара, либо когда заинтересованным лицом будет доказано отсутствие какой-либо причинной обусловленности безвозмездной уступки права". Данная позиция в целом была воспринята и в практике арбитражных судов. Президиум Высшего Арбитражного Суда РФ в одном из своих постановлений, в частности, указал, что "в силу п. 2 ст. 572 ГК РФ обязательным признаком договора дарения должно служить вытекающее из соглашения о цессии очевидное намерение передать право в качестве дара". Логика, которой руководствовался законодатель, устанавливая необходимость доказывания безвозмездности, позволяет сделать и еще один вывод - при передаче права посредством совершения сделки цессии наличие основания передачи должно предполагаться. Доказываться заинтересованным лицом должно отсутствие основания передачи, а не его наличие. Именно по такому пути в последние годы идет и судебная практика, что подтверждает и положение, изложенное в п. 9 Обзора: соглашение об уступке права (требования), заключенное между коммерческими организациями, может быть квалифицировано как дарение только в том случае, если будет установлено намерение сторон на безвозмездную передачу прав (требования). В некоторых случаях суды при оценке соглашений о цессии квалифицировали отношения сторон как договор дарения в ситуациях, когда стороны предусмотрели в договоре встречное обязательство, но оно не соответствует действительной стоимости отчуждаемого имущества. В публикациях приводилось в качестве примера дело, при рассмотрении которого кассационная инстанция указала, что дарение может происходить не только в форме безвозмездной передачи имущества, но и путем продажи имущества (имущественного права) по явно заниженной цене. В этом случае по действительной цене оплачивается только часть имущества, а остальная часть по существу передается безвозмездно. Вряд ли можно согласиться с подобным подходом, поскольку существо договора определяется сторонами своей волей и в своем интересе. Если стороны предусматривали условия о встречном предоставлении и определяли таким образом свои отношения как возмездные, то оценка встречного предоставления для определения вида договора по общему правилу не имеет значения. На это обстоятельство обращается внимание в п. 10 Обзора. Однако в некоторых случаях, при наличии соответствующих фактических обстоятельств, можно представить ситуацию, когда якобы возмездный договор имеет целью прикрыть дарение. В этом варианте "явный" договор ничтожен как притворная сделка (ст. 170 ГК РФ). Определенное значение стоимость встречного предоставления будет иметь и при оценке действительности совершенных сделок в рамках законодательства о банкротстве. 4. Уступка прав по двустороннему (взаимному) договору. Наиболее спорным длительное время являлся вопрос о возможности так называемой изолированной уступки - уступки отдельного требования кредитора (об оплате товаров, передаче вещи и т. д.) без полной замены стороны в договорном обязательстве в целом. Возможность уступки отдельного требования кредитора, вытекающего из двустороннего договора, подвергалась сомнению в отечественной цивилистике. Так, по мнению И.Б.Новицкого, при передаче права требования по двустороннему договору "в силу природы такого договора уступка права должна сопровождаться и передачей на новое лицо той обязанности (встречной), которая лежала на первоначальном кредиторе". На необходимость полной замены стороны в двустороннем договоре и, как следствие, необходимость получения согласия другой стороны на такую замену указывалось и в других работах. Обосновывая эту позицию, О.Ломидзе указывала, что "зачастую обязательственное правоотношение является сложным, т. е. каждая из его сторон обладает рядом прав и несет ряд обязанностей... Всю совокупность ряда встречных прав и обязанностей сторон... следует рассматривать как одно правовое отношение. Отдельные права сторон обязательства в юридической литературе обозначают термином "правомочия". При этом указывается, что они входят в состав субъективного права, отличающегося сложным строением. При перемене лиц в обязательстве изменяется его субъектный состав, системные же связи между правомочиями и обязанностями сохраняются. К вновь заступающему лицу переходит не отдельное правомочие выбывающего лица, а вся совокупность его правомочий, имеющаяся в наличии на момент перехода. В случае если выбывшее из обязательств лицо не только обладало правами, но и несло обязанности, на вновь заступающее лицо должны быть переведены обязанности (долги) выбывающего". Исходя из этой теоретической конструкции в период 1997-2000 гг. арбитражные суды признавали недействительными сделки по уступке права на получение денежной задолженности за определенный период по договорам, предусматривающим обязанности уступающей стороны осуществлять встречное исполнение в последующих периодах (так называемые длящиеся договоры). Наиболее подробно доводы, использовавшиеся впоследствии в правоприменительной практике, излагались в постановлении Президиума ВАС РФ от 10 сентября 1996 г. N 1617/96, в котором рассматривался вопрос о действительности сделки уступки права требования по договору на оказание услуг по пользованию канализацией и водопроводом. Предприятие, оказывающее услуги, уступило право требования об оплате услуг, оказанных в прошедших периодах. Президиум ВАС РФ указал, что кредитор, переуступивший право требования, из обязательства не выбыл, тогда как по смыслу пар. 1 главы 24 ГК РФ уступка требования предполагает безусловную замену лица в обязательстве. Кроме того, уступка требования невозможна, поскольку обязательство, неисполнение которого стало основанием для заключения договора уступки права требования, носит длящийся характер. После уступки в нем сохраняются тот же состав лиц и основания возникновения правоотношений между ними. Поскольку основное обязательство не прекратилось, не может быть произведена уступка права требования по нему. В постановлении от 30 марта 1999 г. N 6925/98 Президиум Высшего Арбитражного Суда РФ подтвердил свою позицию, указав, что "предметом уступки может служить право требования кредитора в обязательстве при отсутствии у него каких-либо обязанностей перед другой стороной в данном обязательстве". Эта точка зрения неоднократно подвергалась серьезной критике. А.Габов, в частности, писал о необходимости корректировки складывающейся судебной практики в вопросе о перемене лиц в обязательствах, поскольку она ведет к фактическому "омертвлению" института уступки требования и невозможности применения правил главы 24 ГК РФ в гражданском обороте. Рассмотрение проблемы "изолированной" уступки тесно связано с определением понятия обязательства. Обязательство в самом общем виде определяется как "взаимоотношение участников экономического оборота (товарообмена), урегулированное нормами обязательственного права, т. е. одна из разновидностей гражданских правоотношений". Одновременно под обязательством понимают "относительное правоотношение, в котором один участник (должник) обязан совершить в пользу другого участника (кредитора) определенное действие имущественного характера либо воздержаться от такого действия, а кредитор вправе требовать от должника исполнения его обязанности". Гражданское законодательство употребляет понятие "обязательство" в различных значениях. Наиболее четко это проявляется при сопоставлении отдельных видов обязательств, упоминаемых в части второй Гражданского кодекса (обязательств в широком смысле) и конкретных прав требования кредитора к должнику (обязательств в узком смысле). В связи с этим необходимо определить, в каком значении понятие "обязательство" используется в положениях главы 24 ГК РФ. В статьях 382-390 ГК РФ для обозначения лица, которому принадлежало уступаемое право, используется термин "кредитор". Кредитором называется активный субъект, наделенный правом требовать совершения действий (воздержания от действий) от должника. Договор может содержать (и чаще всего содержит) комплекс прав и корреспондирующих им обязанностей. Так, в договоре купли-продажи можно указать на право покупателя требовать передачи товара и корреспондирующую ему обязанность продавца передать товар (первая обязательственная связь). В рамках этого договора существует право продавца требовать уплаты за товар и обязанность покупателя его оплатить (вторая обязательственная связь). Кредитора и должника можно указать только в простом обязательственном правоотношении, не в рамках договора в целом. Глава 24 ГК РФ предусматривает самостоятельные и различные правила замены кредитора (пар. 1) и замены должника (пар. 2). Таким образом, глава 24 ГК РФ предусматривает порядок замены стороны в одном обязательственном правоотношении (должника или кредитора), а не стороны в договоре (или ином обязательстве - в широком смысле), каждая из которых может быть и должником, и кредитором по различным обязательствам, охватываемым конструкцией одного договора. "Из содержания главы 24 ГК РФ не следует, что она рассчитана на перемену лиц в договорном обязательстве (правоотношении) в целом и не применима к отдельным сравнительно обособленным обязательствам, входящим в состав сложного правоотношения. Если из состава сложного договорного правоотношения может быть выделено конкретное обязательство (например, уплатить деньги), то уступка требования по этому обязательству может быть произведена обособленно от правоотношения в целом". К.И.Скловский также указывает, что ни из ст. 382, ни из ст. 824 ГК РФ не вытекает, что передается обязательство целиком. Напротив, речь идет об уступке отдельных требований, из которых состоит практически любое обязательство. В юридических исследованиях приводились многочисленные примеры, подтверждающие данный подход. Рассматривая отношения, складывающиеся при переходе прав к поручителю, обязавшемуся отвечать за арендатора в части исполнения им обязательств по внесению арендной платы, В.В.Почуйкин отмечал, что к поручителю, исполнившему это обязательство, перейдут права арендодателя (кредитора) именно по этому обязательству (обязательству арендатора вносить арендную плату), а по всем другим обязательствам арендодатель сохранит свои права. Аналогичная ситуация складывается и при исполнении обязательства за счет имущества залогодателя (не являющегося должником по обеспеченному обязательству), и при переходе прав к третьему лицу, удовлетворившему за свой счет требование кредитора при соблюдении условий, предусмотренных п. 2 ст. 313 ГК РФ. В договоре, содержание которого составляет всего одна правовая связь, одно простое обязательство, перемена активной стороны в обязательстве (кредитора) является и заменой стороны в договоре. Примером такого обязательства является заем: передача права требования другому лицу означает замену стороны в договоре - заимодавца. Вместе с тем не исключена возможность уступки отдельного требования в двустороннем или многостороннем правоотношении. Б.Б.Черепахин безоговорочно признавал возможность уступки требования, касающегося отдельного требования в длящемся двустороннем правоотношении. В этом случае не происходит замены субъекта всего правоотношения, но отдельное требование из целой цепи таких требований выделяется и передается стороной в данном обязательстве другому лицу. В качестве примера Б.Б.Черепахин приводил сделки уступки требования о внесении отдельного (отдельных) платежей, наемной платы. Е.А.Крашенинников также подтверждал возможность уступки требования из взаимного договора: в результате уступки такого требования цессионарий не становится стороной договора, он заменяет цедента в том основном обязательственном отношении, в которое входит уступленное ему требование. Участниками второго основного обязательственного отношения, равно как и субъектами дополнительных прав и обязанностей, которые связаны с основными обязательственными отношениями, продолжают оставаться договорные контрагенты - цедент и должник. Детальный анализ проблемы уступки требования из двустороннего договора и аргументацию, подтверждающую возможность такой уступки, содержат работы А.В.Вошатко. В настоящее время подход судебно-арбитражной практики к проблеме уступки отдельного права требования стороной в договоре при сохранении в целом структуры обязательственного правоотношения (в широком смысле) существенно изменился. Об этом свидетельствует вывод, отраженный в п. 6 Обзора: уступка требования по обязательству, в котором уступающий требование кредитор является одновременно и лицом, обязанным перед должником, не влечет перевод на цессионария соответствующих обязанностей цедента. Цедент при этом не освобождается от своих обязанностей. Обосновывая такой подход, суд приводит аргументы, изложенные в процитированных выше теоретических разработках и опровергающие мнение о возможности уступки требования по двустороннему договору только с одновременным возложением на третье лицо и соответствующих обязательств. В п. 8 Обзора рассматривается проблема, возникшая в связи с тем, что в ряде случаев допустимость уступки отдельного требования из двустороннего договора связывалась с бесспорностью уступаемого права и полным исполнением цедентом своих обязательств перед должником. Опровергая указанный подход, Президиум ВАС РФ приводит аргументы судов, которые признавали в этих случаях действительность уступок: законодатель не связывает возможность уступки права (требования) с бесспорностью последнего. Напротив, ГК РФ исходит из допустимости такой уступки, закрепляя право должника заявлять возражения, которые он имеет против требования первоначального кредитора, против нового кредитора. Избранный Президиумом ВАС РФ вариант разрешения проблемы отражает приоритетный подход, используемый в международной торговой практике, где возможность изолированной уступки прав, особенно по денежному обязательству, вытекающему из двустороннего договора, давно не вызывает сомнений, а интересы должника обеспечиваются сохранением права на возражения против предъявленного новым кредитором требования. 5. Уступка части права (требования). С дискуссией о возможности "изолированной" уступки тесно связан и вопрос о возможности уступки права (требования) в части. Для правоприменительной практики до последнего времени было характерно негативное отношение к сделкам, в рамках которых новому кредитору передавалось требование части долга. При обосновании подобных решений использовались доводы, аналогичные приводимым для подтверждения невозможности уступки права в "длящемся" правоотношении: якобы в данном случае "не происходит полной замены" кредитора. Вместе с тем подобная позиция не согласуется с законодательными положениями. Как обоснованно отмечала Е.В.Кабатова, под "иным, предусмотренным договором" законодатель имел в первую очередь возможность договориться о передаче не всего, а лишь части существующего объема прав". Отсутствие установленных законом запретов на передачу части объема принадлежащих кредитору прав констатируется в подавляющем большинстве работ, посвященных цессии. Возможность "дробления" права требования при уступке зависит от характера предмета обязательства. При юридической делимости обязательства не существует принципиальных препятствий для уступки требования в части долга. "Действие, составляющее содержание обязательства, может быть признано делимым, когда оно может быть выполнено по частям, когда оно допускает разделение его без нарушения сущности, так что каждая часть действия имеет то же содержание, как и целое, и отличается от последнего только количественно. Действие, не допускающее такого разложения на части, признается неделимым. Соответственно тому и обязательства по способности к делению их объекта различаются как делимые и неделимые", - писал, характеризуя признаки делимости обязательства, Г.Ф.Шершеневич. Как правило, делимы обязательства, предметом которых является передача вещей, определяемых родовыми признаками. Деньги как предмет денежного обязательства делимы и взаимозаменяемы, поэтому практически все обязательства по уплате денег также делимы. Г.Ф.Шершеневич указывал, что вообще все обязательства по платежу известной суммы должны быть признаны делимыми, потому что плата части денег составляет такие же действия, как платеж целого. На возможность дробления денежного долга обращали внимание и другие российские юристы. Д.И.Мейер писал: "Обязательство может быть разделено: одна часть права по обязательству уступается другому лицу, а другая по-прежнему остается за верителем... Например, А. должен В. 1000 рублей: половину своей претензии В. уступает С., а другую половину оставляет за собой. ...В таких случаях лицо выбывает из обязательства не вполне, а только по отношению к той части, которая передана другому лицу; но по отношению к этой части между лицами, участвующими в обязательстве, возникают точно такие же юридические отношения, какие предоставляются при уступке полного права по обязательству". И.Н.Трепицын также указывал, что обязательство можно передавать целиком или в части, если они делимы. Действующее гражданское законодательство позволяет сделать вывод о возможности уступки кредитором по денежному обязательству части долга. В подтверждение этого подхода можно указать на те последствия, которые возникают в случае частичного исполнения обязательства за должника поручителем либо погашения части задолженности за счет заложенного третьим лицом имущества. Поручитель или залогодатель приобретают право требовать от должника уплаченных ими кредитору сумм в той части, в которой ими было исполнено обязательство. Закон прямо допускает возможность такого частичного перехода прав на получение денежных сумм. Аналогичное положение может возникнуть и при суброгации. Требование об обязательной полной замене кредитора, особенно применительно к денежному обязательству, для сохранения структуры договорных отношений не основано на законе и не учитывает особенностей взаимоотношений сторон обязательства при уступке. Первоначальный кредитор, передавая право требования уплаты долга в определенной части новому кредитору, сам лишается права в этой части требовать исполнения от должника, т. е. в этой части он сам из обязательства выбывает, заменяется новым кредитором. Положение должника по денежному обязательству не изменяется, поскольку его обязательство остается прежним, не изменяется ни характер права, ни его объем. Следует различать ситуации, при которых происходит разделение объема требования и случаи, когда уступается одно из нескольких самостоятельных требований (например, задолженность за определенный период по договору, предусматривающему обязанность производить периодические платежи). В последнем случае имеет место отдельное обязательство уплатить определенную (или определимую) сумму в определенный срок или при определенных обстоятельствах. Как справедливо указывает А.Л.Новоселов, в этих случаях обязательство уплатить определенную сумму является самостоятельным и не зависит от отношений сторон в иные периоды действия договора. Препятствие для таких уступок практика арбитражных судов долго видела в "длящемся" характере отношений между сторонами этого договора, не позволяющем уступать права кредитору без полного выхода из этого договора. Приводимые в литературе аргументы, опровергающие этот подход, упоминались выше. С изменением подхода к практике уступки требований по длящимся договорам изменился и подход к возможности уступки задолженности за определенный период. В п. 5 Обзора отражен общий принцип допустимости частичной уступки прав по обязательствам, предмет исполнения по которым делим, и приводятся примеры таких требований - требование по оплате товара, требования арендатора по предоставлению в пользование нескольких самостоятельных помещений. 6. Передача права на неустойку. ГК РФ предусматривает, что право первоначального кредитора переходит к новому кредитору в том объеме и на тех условиях, которые существовали к моменту перехода права. В частности, к новому кредитору переходят права, обеспечивающие исполнение обязательства, а также другие связанные с требованием права, в том числе право на неуплаченные проценты (ст. 384), если иное не предусмотрено законом или договором. Таким образом, по общему правилу обеспечивающие права переходят к новому кредитору одновременно с обеспечиваемым требованием без дополнительного оформления их уступки. Иное может быть предусмотрено законом или договором. При отсутствии специальных оговорок в соглашении об уступке права требования новый кредитор приобретает право начислять неустойку в свою пользу при нарушении должником обязательства после перехода к нему прав по основному долгу. На практике нередко суды используют иной подход, полагая, что условие договора цессии о передаче основного долга, не содержащее специального указания о передаче притязания на начисление неустойки, не влечет перехода к новому кредитору этого правомочия. Эта точка зрения не согласуется с положениями ст. 384 ГК РФ. В п. 15 Обзора обращается внимание судов на наличие в законе презумпции перехода новому кредитору права в полном объеме, включая и права по обеспечительным дополнительным обязательствам. При уступке части основного долга к новому кредитору права на обеспечение переходят пропорционально размеру переданного требования, если иное не установлено соглашением сторон. Возможность уступки первоначальным кредитором права требования уплаты неустойки отдельно от передачи прав по основному обязательству широко обсуждалась в современной российской юридической литературе. Недопустимость самостоятельной уступки подобных прав требований часто обосновывается тем, что "обязанность по уплате санкций неразрывно связана с основным обязательством, сторонами которого неизменно остаются прежний кредитор и должник". Эта точка зрения до последнего времени преобладала в правоприменительной практике. Между тем денежная сумма, причитающаяся кредитору в качестве неустойки, является самостоятельной имущественной ценностью. На это обстоятельство обращалось внимание еще в дореволюционной российской цивилистике. Так, В.А.Белов приводит мнение К.Н.Анненкова и К.П.Победоносцева, характеризовавших право цедента на набежавшую к моменту цессии неустойку как право требования денежной суммы, ибо компенсаторный и обеспечительный характер таких сумм утрачивается с их начислением. На это же обстоятельство обращают внимание и современные авторы. Собственно право требовать уплаты неустойки возникает у кредитора только при нарушении должником обязательства. Возможность реализации этого права зависит от целого ряда факторов (субъективные основания ответственности, характер и размер последствий нарушения для кредитора и т. д.). В этом случае неустойка утрачивает свой обеспечительный характер и рассматривается как самостоятельная мера имущественной ответственности. У кредитора возникает право требовать уплаты денежной суммы в качестве неустойки. В этом случае нет принципиальных препятствий к разъединению требования об уплате неустойки и требования по основному обязательству, с нарушением которого было связано начисление определенных сумм в качестве неустойки. Как справедливо отмечает А.А.Попов, структура правового регулирования при этом не нарушается, ибо никуда не исчезает обязанность должника нести неблагоприятное имущественное обременение. Для кредитора наказание должника не имеет первостепенного значения - ему важнее восстановить свои имущественные потери. Эта цель с успехом достигается при передаче права на компенсацию в обмен на денежный либо иной эквивалент, получаемый от цессионария. Из смысла главы 24 ГК РФ не следует, что передача права на взыскание санкций возможна лишь во взаимосвязи с основным обязательством. Запрет передачи права на взыскание санкций в законе отсутствует, содержанию данного права такая передача не противоречит. В силу сказанного вряд ли есть серьезные основания исключать возможность самостоятельной уступки права на взыскание уже начисленной неустойки в отрыве от основного обязательства. "Подобного рода цессия есть форма проявления экономической свободы, сопряженная с предпринимательским риском цедента. Если последний решается на соответствующие действия - значит, ожидает от них большего эффекта, нежели от сохранения прежнего положения". Самостоятельный характер требования об уплате суммы неустойки в ряде случаев признавался и в судебной практике. Например, рассматривая дело по спору о признании сделки уступки права требования недействительной, кассационная инстанция указала, что "поскольку при ненадлежащем исполнении должником основного обязательства у кредитора возникает право (требование) на неустойку, а в законе отсутствуют нормы, запрещающие уступать право (требование) в части неустойки в случае, когда основное обязательство исполнено, договор уступки не может быть признан недействительной сделкой. Требование об уплате неустойки часто передается (уступается), когда сумма требования окончательно определилась. Например, суд с учетом всех обстоятельств дела, в том числе своего права на снижение неустойки (ст. 333 ГК РФ), уже определил размер сумм, подлежащих уплате должником. Однако нет препятствий для уступки права на неустойку до того, как требование окончательно определилось. В этом случае мы имеем дело с так называемым несозревшим требованием, сумма которого не определена, но определима. Возможность передачи таких "несозревших" прав в российской цивилистике не исключалась. "Право требования... вообще не окончательно выяснившееся, передать можно: положение нового субъекта права в этих случаях будет такое же неопределенное, как было у первоначального кредитора; право нового кредитора получит полную определенность только тогда, когда вопрос об условии и прочем разрешится". На возможность уступки прав, сумма требования по которым может быть определена, указывает и М.И.Брагинский. Из положений, закрепленных в п. 16 Обзора, следует, что препятствий к уступке окончательно не определившегося права (размер неустойки окончательно не определен) Президиум ВАС РФ не усматривает. 7. Передача права (требования) на возмещение убытков. Право требовать возмещения убытков при неисполнении обязательства не является ни мерой обеспечения, ни требованием, связанным с основным обязательством. Как справедливо указывает Е.А.Крашенинников, "притязание на возмещение убытков не является побочным правом по отношению к требованию, нарушение которого повлекло возникновение данного притязания". Основание этого требования иное, чем у требования по основному долгу. Право требовать возмещения убытков возникает лишь при нарушении обязательства и реализуется как право применения имущественной ответственности (глава 25 ГК РФ), а не по правилам об исполнении обязательств. Требование о возмещении убытков принадлежит лицу, права которого нарушены. В связи с этим нельзя согласиться с мнением А.А.Попова, который относит право на возмещение убытков к правам, связанным с обязательством, поскольку оно "по происхождению своему обладает необходимой общностью с нарушенным правоотношением". Право требовать от должника уплаты этой суммы (уже определенной или определимой) может быть передано другому лицу (как новому кредитору, так и любому другому лицу) в качестве самостоятельного имущественного права. Изменение кредитора в требовании об уплате убытков никак не затрагивает ни характера, ни структуры нарушенного правоотношения. Поэтому такая уступка может быть допущена и в ситуации, когда право требовать исполнения обязательства, нарушение которого вовлекло начисление убытков, не обладает свойством уступаемости. При реализации требования о возмещении убытков новый кредитор заменяет первоначального именно в охранительном обязательстве. Вследствие этого при рассмотрении вопросов о возможности применения мер ответственности к должнику, размере его ответственности учитываются последствия нарушения, наступившие у первоначального кредитора. Так, при применении ст. 333 ГК РФ должны приниматься во внимание последствия нарушения, возникшие у первоначального кредитора. Должник вправе ссылаться на просрочку первоначального кредитора, имевшую место до уступки и т. д. Возможность самостоятельной уступки права на взыскание убытков оспаривалась в связи с тем, что она может вызвать определенные неудобства, связанные с тем, что размер убытков должен доказать именно кредитор. Отчуждение права на взыскание суммы убытков при возникновении судебного спора между должником и цессионарием приведет к тому, что рассмотрение дела без участия в нем цедента будет весьма затруднительно. Следует отметить, что подобные "неудобства" не возникают в том случае, когда размер возмещения, причитающегося потерпевшей стороне, определен решением суда или соглашением сторон и потерпевший уступает уже определенное право на получение точно определенной денежной суммы. При уступке же неопределенного, но определимого права цедент и цессионарий, действуя разумно и добросовестно, вправе определить в соглашении об уступке порядок представления доказательств причиненных убытков. Возможные практические неудобства, возникающие при реализации переданного права цессионарием, не являются принципиальным препятствием для уступки. В п. 17 Обзора исходя из характера обязательства по возмещению убытков обосновывается вывод о возможности самостоятельной уступки требования о возмещении убытков, причиненных нарушением обязательства. 8. Право должника на возражения против требования нового кредитора. Обеспечивая интересы должника при уступке, большинство правовых систем определяют те средства правовой защиты, к которым должник может прибегнуть в отношении цессионария. Одним из важнейших средств такой защиты является право должника на сохранение возражений, включая право на зачет. Различные правовые системы содержат положения, направленные на обеспечение права должника заявлять против требования нового кредитора те возражения, которые у него имелись в отношении первоначального кредитора. Статья 404 германского Гражданского уложения (далее - ГГУ) предусматривает, что должник может предъявить новому кредитору те возражения, которые имелись у него на момент уступки требования против первоначального кредитора. Давая характеристику права стран немецкой правовой семьи, зарубежные исследователи отмечали, что сам факт уступки - поскольку она осуществляется без согласия должника - не может служить основанием для ограничения круга его возражений цессионарию по сравнению с цедентом. Если должник по иску цедента может заявить в свою защиту, что требование не возникло или отпало впоследствии или признано погашенным, просрочено или оспорено, то с помощью этих аргументов он может защищаться и против иска цессионария (параграф 404 ГГУ, ст. 169 швейцарского Закона об обязательственном праве; параграф 1396 австрийского Гражданского уложения). При этом ему предоставляется право использовать в свою защиту факты, которые появились уже после того, как он узнал о цессии, при условии, однако, что возможность подобной защиты вытекала из самой природы обязательства, подлежащего погашению, еще до его уступки. Аналогичный подход прослеживается и в отношении зачета. Статья 406 ГГУ "Зачет в отношении нового кредитора" устанавливает, что должник может предъявить к зачету против требования нового кредитора имеющиеся у него требования к первоначальному кредитору, за исключением случаев, когда он в момент приобретения требования знал об уступке либо когда срок взыскания по требованию наступил после того, как должник узнал об уступке, и после того, как наступил срок взыскания по уступленному требованию. Тот же подход нашел отражение и в ст. 169 швейцарского Закона об обязательственном праве. Единообразный торговый кодекс США содержит специальные положения, направленные на урегулирование отношений между должником и цессионарием при уступке, произведенной для целей обеспечения, в том числе и определяющие права должника на возражения (п. 1 ст. 9-318 Единообразного торгового кодекса "Возражения против цессионария. Изменение договора после уведомления о цессии. Недействительность оговорки о запрещении цессии. Идентификация и доказывание цессии"). В российской цивилистике подчеркивалось, что в отношениях между новым верителем (цессионарием) и должником отношения определяются таким образом, что цессионарий, пользуясь правом в том же объеме, что и цедент, одновременно принужден допустить против себя все те возражения со стороны должника, которые последний мог сделать против прежнего верителя. Данная возможность тесно связана с конструкцией, допускающей возможность уступки отдельных требований из договора, уступки части требования. Действующее гражданское законодательство предусматривает специальные правила, призванные обеспечить защиту должника, с тем чтобы сделка уступки, совершаемая, как правило, без участия должника, не затронула его имущественные интересы. Статья 386 ГК РФ предусматривает, что должник вправе выдвигать против требования нового кредитора возражения, которые он имел против первоначального кредитора к моменту получения уведомления о переходе прав по обязательству к новому кредитору. По мнению Е.А.Крашенинникова, под возражениями, о которых говорится в данной статье, следует понимать как возражения в материально-правовом смысле, например возражение о невыполнении договора цедентом или возражение об истечении срока исковой давности, так и возражения в процессуальном смысле (например, вследствие ничтожности договора, из которого цедент выводит требование, уступленное цессионарию). Таким образом, ст. 386 ГК РФ охватывает следующие возражения: связанные с неисполнением первоначальным кредитором перед должником договора (обязательства), на основании которого возникли уступленные права требования. При этом значение придается не тому моменту, когда фактически были заявлены возражения, а моменту, когда возникли правовые основания для их заявления. Так, должник по денежному обязательству в возмездном договоре, предусматривающем встречное обязательство по осуществлению работ, вправе ссылаться против требования нового кредитора на факт неисполнения обязательств подрядчиком, даже если невыполнение имело место после получения должником уведомления об уступке. В этом случае правовое основание для возражения - договор должника с первоначальным кредитором, предусматривающий наличие встречной обязанности, - существовал на момент получения должником информации об уступке. Именно это обстоятельство должно приниматься во внимание. Аналогичным образом складываются отношения и в случаях, когда возражения должника связаны с установлением факта поставки товара ненадлежащего качества. При этом не имеет значения, до или после получения уведомления должником были установлены недостатки товара, важно то, что сам договор, предусматривающий право покупателя отказаться от оплаты в случае поставки некачественного товара, был заключен на этот момент. Значение имеет возникновение обстоятельства, на которое может сослаться должник, а не момент возникновения правового основания для выдвижения такого возражения. Этот подход отражен в п. 7 Обзора. В приведенных в этом пункте делах обсуждался вопрос о возможности ссылки заказчика (должника) в качестве возражения против требования нового кредитора об оплате работ на недостатки, выявленные до получения уведомления. Президиум ВАС РФ поддержал выводы судов, которые исходили из того, что возникновение права заказчика требовать устранения недостатков связано не с их обнаружением, а с фактом выполнения работ с отступлением от установленных договором требований. Поэтому данное право возникло до получения заказчиком уведомления о состоявшейся уступке, соответственно выявленные обстоятельства могут быть противопоставлены новому кредитору. Невыполнение встречных обязательств первоначальным кредитором перед должником не может рассматриваться как основание для признания сделки уступки права требования недействительной (ст. 168 ГК РФ). В подобных случаях требования нового кредитора не могут быть удовлетворены, но не из-за недействительности договора об уступке. Отказ в иске должен быть мотивирован наличием подтвержденных материалами дела возражений должника, позволяющих ему не исполнять обязательство, и указанием на возможность выдвигать эти возражения против лица, права к которому перешли в порядке сделки цессии (уступки права требования); возражения о пропуске срока исковой давности по уступленному требованию. Статья 201 ГК РФ предусматривает, что перемена лиц в обязательстве не влечет изменения срока исковой давности и порядка его исчисления. В связи с этим должник может ссылаться против требования нового кредитора на пропуск срока исковой давности и в том случае, когда этот срок истек до момента получения уведомления об уступке, и в том случае, когда срок истек после получения уведомления. В том случае, когда давностный срок завершился после получения уведомления об уступке, истекшая часть давностного срока засчитывается и в отношении цессионария; возражения о недействительности договора (обязательства), на котором основано право требования; возражения о надлежащем исполнении или прекращении (путем зачета, новации и т. п.) обязательства, на котором основывается право требования, в отношении цедента (первоначального кредитора), если эти действия имели место до момента получения должником уведомления. Кроме того, должник может против требования нового кредитора ссылаться на недействительность самой сделки уступки - на невозможность перехода требования в силу его личного характера либо на нарушение договорного запрета на уступку права требования. В указанных случаях возражения должника затрагивают саму распорядительную сделку, а не основания ее совершения - соглашение об уступке. Вопрос о признании возможности для должника против требования нового кредитора ссылаться на дефекты соглашения между цедентом и цессионарием, на основании которого совершалась уступка, является дискуссионным и различно разрешался в судебной практике. Он тесно связан с вопросом о допустимости оспаривания должником соглашения об уступке. В Обзоре (п. 14) не отрицается право должника оспорить это соглашение; но должник обязан доказать, что это соглашение затрагивает его права и интересы. Обращает на себя внимание, что суд не принял во внимание доводы должника о том, что оспаривание им соглашения между цедентом и цессионарием осуществляется им для целей установления определенности в вопросе о том, кто является надлежащим кредитором. 9. Существенные условия в сделке уступки права требования. В соответствии с частью 2 п. 1 ст. 432 ГК РФ существенными являются условия о предмете договора, условия, которые названы в законе и иных правовых актах как существенные или необходимые для договоров данного вида, а также все те условия, относительно которых по заявлению одной из сторон должно быть достигнуто соглашение. Положения главы 24 ГК РФ не содержат специальных указаний о существенных условиях в сделках уступки права (требования). Это позволяет сделать вывод, что существенным условием сделки уступки является указание на ее предмет, т. е. характер тех действий, которые составляют существо договора. Целью рассматриваемой сделки является передача обязательственного права требования от одного лица (первоначального кредитора, цедента) другому лицу (цессионарию). Исходя из этого можно определить и существенные условия такой сделки - это указание на цедента и цессионария, а также на характер действий цедента: цедент передает (или уступает) такое-то право требования, а цессионарий соглашается принять (или принимает) это право. Наиболее важным в подобных сделках является определение самого субъективного обязательственного права, которое подлежит передаче. Для этого, как правило, достаточно указать кредитора и должника в обязательстве, основание возникновения требования, предмет и содержание права требования. В качестве основания возникновения уступаемого требования в большинстве случаев достаточно сослаться на договор, в силу которого должник обязан произвести то или иное действие, составляющее содержание уступаемого права. Так, если в сделке уступки указывается, что цедент уступает, а цессионарий принимает право требования к такому-то должнику, вытекающее из кредитного договора (номер и дата), все необходимые условия соблюдены, поскольку и характер действий должника, составляющих предмет обязательства (уплата денежных сумм), и основания возникновения обязательства в данном случае определены посредством указания на связывающий цедента и должника кредитный договор. В практике арбитражных судов сделки уступки права требования достаточно часто признаются незаключенными ввиду отсутствия в них указания на договор, права по которому уступаются. Вместе с тем указание на номер и дату договора, на основании которого возникли уступаемые права, является наиболее распространенным, но отнюдь не единственно возможным способом определения основания возникновения прав, являющихся предметом сделки уступки. Например, в том случае, когда между цедентом (кредитором) и должником существует только одно обязательство (например, только один договор), то при уступке права вполне достаточно указать только должника. В этой ситуации даже указание на характер обязательства не является необходимым, поскольку данный должник и кредитор в других правоотношениях друг с другом не состоят. Индивидуализация уступаемого права требования может осуществляться различными способами. Указанное обстоятельство на практике нередко игнорируется. При оценке условий соглашений об уступке нередко прослеживался подход, согласно которому в договоре цессии должен быть указан договор, из которого у первоначального кредитора возникло право требования. Отсутствие ссылки на договор или сделку, порождающее обязательство, рассматривается как основание для признания договора уступки права незаключенным в связи с отсутствием в нем условия о предмете. Позиция Президиума ВАС РФ, отраженная в п. 12 Обзора, требует от судов оценки предмета соглашения об уступке с учетом положений ГК РФ о необходимости выявления воли сторон в сделке. Конкретизация в отношении основания уступаемого требования необходима, если в силу данного договора должник обязан выполнить несколько однотипных по содержанию, но различных по основаниям возникновения действий и уступаются не все права в отношении должника по договору, а одно или несколько из них. Уступаемое требование должно быть конкретизировано и в том случае, когда на основании договора возникает несколько однотипных и по содержанию и по характеру оснований прав требования (например, по договору энергоснабжения существуют обязанности потребителя (должника) заплатить за энергию за различные периоды). Одним из возможных способов конкретизации предмета уступки в том случае, если права в отношении должника уступались не по всем этим обязательствам, является указание на сроки исполнения (или возникновения) обязанностей по оплате. На это обстоятельство обращается внимание в п. 13 Обзора. При уступке права требования, возникшего не на основании договора, как правило, указывают основания его возникновения (причинение вреда, неосновательное обогащение и т. д.) для исключения возможности смешения с другими правоотношениями, связывающими данного кредитора и должника. Объем уступаемых прав определен в диспозитивной норме (ст. 384 ГК РФ), поэтому нет необходимости включать условия, определяющие объем права, в соглашение об уступке, если отсутствует намерение уступить часть права (требования). Но если уступается часть права (при делимости предмета обязательства) или стороны иначе, чем указано в ст. 384 ГК РФ, решают вопрос о переходе дополнительных и связанных с основным требованием прав, то условия, определяющие объем передаваемых прав, являются существенными. Отсутствие в документе об уступке данных, достаточных для индивидуализации ее предмета, само по себе не является основанием для признания соглашения об уступке незаключенным. В случае возникновения спора между цедентом и цессионарием по вопросу о том, какое именно требование или в какой части было предметом уступки, достоверными должны предполагаться сведения, представленные цедентом. На цессионария возлагается опровержение этой презумпции. Для выявления действительной воли сторон в сделке уступки относительно ее предмета могут быть использованы правила толкования договора (ст. 431 ГК РФ). Если необходимость установления предмета соглашения об уступке возникает при рассмотрении спора между цессионарием и должником, цедент должен быть привлечен к участию в деле в качестве третьего лица, поскольку признание судом соглашения об уступке незаключенным может повлиять на его права и обязанности как по отношению к должнику (ответчику), так и по отношению к цессионарию (истцу). 10. Передача документов, подтверждающих право требования. В соответствии с п. 2 ст. 385 ГК РФ цедент должен передать цессионарию документы, удостоверяющие уступленное требование, и сообщить ему сведения, необходимые для осуществления права. Если иное не предусмотрено соглашением сторон, момент перехода права цеденту не зависит от того, исполнена ли эта обязанность цедентом. Если цедент не исполняет своей обязанности по передаче документов, цессионарий может лишиться возможности подтвердить существование перешедшего к нему требования, что приведет к отказу в удовлетворении предъявленного цессионарием иска к должнику. Право требовать передачи документов есть у первоначального кредитора независимо от того, предусмотрена ли такая обязанность в договоре об уступке. Такая обязанность лежит на прежнем кредиторе в силу закона. Условие договора об уступке, определяющее необходимость передачи документов и их перечень, не является существенным - при его отсутствии договор цессии не может быть признан недействительным или незаключенным. При нарушении этой обязанности приобретатель права может требовать от первоначального кредитора возмещения убытков. На практике зачастую обязанность передать документы, подтверждающие право, смешивали с обязанностью передать само право требования. В результате такого смешения делался вывод, что уступка права требования до момента передачи документов не состоялась, и новый кредитор не приобрел право требования к должнику. В данном случае наличие доказательств существования права необоснованно смешивается с существованием самого права. Приведенный в п. 11 Обзора пример свидетельствует о четком разграничении Президиумом ВАС РФ момента перехода права и момента передачи документов. Уклонение цедента от передачи цессионарию документов, удостоверяющих переданное последнему право (требование), не рассматривается как факт, сам по себе свидетельствующий об отсутствии перехода права к цессионарию. Передача документов необходима для обеспечения реализации права новым кредитором. Для достижения этих целей в ряде случаев нет необходимости передавать подлинные документы новому кредитору; первоначальный кредитор может принять на себя обязательства представлять необходимые доказательства в подлиннике при возникновении спора с должником. Цедент может оставить подлинные документы у себя, например, при частичной уступке требования, передав новому кредитору надлежаще заверенные копии. Закон не устанавливает срока исполнения обязанности представления документов. В силу общих положений об исполнении обязательств такая обязанность должна быть исполнена в разумный срок (ст. 314 ГК РФ), который должен определяться с учетом цели установления данной обязанности цедента. Разумным должен считаться срок представления документов, позволяющий новому кредитору без затруднений реализовать свое право в отношении должника. Срок передачи документов может быть определен соглашением цедента и цессионария. Перечень документов, подлежащих передаче, зависит от характера уступаемого права. При передаче права, возникшего из договора, как правило, это текст договора, документы, подтверждающие его исполнение цедентом (накладные, акты приема-передачи и т. д.). Лежащая на цеденте обязанность передачи документов охватывает все находящиеся у него документы, которые могут быть использованы для удостоверения требования и других перешедших к цессионарию прав. Конкретный перечень документов может быть согласован сторонами. Первоначальный кредитор также обязан сообщать новому кредитору все значимые обстоятельства в отношении уступленного требования, перешедших вместе с ним прав должника и принадлежащих ему возражений, в том числе и на обстоятельства, ставшие известными цеденту после уступки. 11. Ответственность цедента за действительность требования в российском праве. Еще в римском праве был выработан принцип, согласно которому цедент отвечает за существование требования, но не отвечает за то, что может быть взыскано с должника. Российская дореволюционная цивилистика опиралась на этот принцип. Так, Г.Ф.Шершеневич пишет: "Прежний веритель отвечает перед новым за то, что передал ему вполне действительное право, не имеющее никакого юридического недостатка. Если бы обнаружилось, что переданное право не существует по действительности обязательства, например, если оно заключено было несовершеннолетним или уже исполнено (оплачено заемное письмо), тогда прежний веритель отвечает за неосуществленный интерес. Но он, по общему правилу, не обязан отвечать за то, что новый веритель... не получил удовлетворение от должника. Уступая свое место в обязательстве, прежний веритель переносит на нового и риск по осуществлению права, который до сих пор лежал на нем". Об ответственности цедента за истинность, подлинность обязательства и отсутствии по общему правилу его ответственности за прочность, добротность права упоминает Д.И.Мейер и В.И.Синайский. Цессионарию при принятии решения о приобретении дебиторской задолженности или предоставлении кредита под эту дебиторскую задолженность необходимо располагать определенными данными для определения ее ценности. Он, в частности, должен обладать информацией о том, является ли цедент кредитором в отношении должника, имеет ли цедент право передавать эту дебиторскую задолженность; уступал ли цедент прежде эту задолженность другому цессионарию, имеет ли должник возражения против платежа либо право на зачет, помимо тех, которые указаны в договоре уступки. Для выяснения этих обстоятельств цессионарий должен нести дополнительные расходы. Как правило, для избежания этих расходов в отношениях по уступке цедент дает цессионарию соответствующие заверения (гарантии), касающиеся существования передаваемого (уступаемого) права, и несет ответственность в случае нарушения этих договорных гарантий. В большинстве правовых систем наличие гарантий существования ("действительности") передаваемого права со стороны цедента подразумевается. Российское гражданское право в подходе к вопросу о распределении рисков, связанных с существованием ("действительностью") переданного в результате уступки требования, основывается на общепринятых принципах. В соответствии со ст. 390 ГК РФ первоначальный кредитор, уступивший требование, отвечает перед новым кредитором за недействительность переданного ему требования, но не отвечает за неисполнение этого требования должником, кроме случая, когда первоначальный кредитор принял на себя поручительство за должника перед новым кредитором. Под недействительным требованием понимают прежде всего требование, не имеющее действительного основания; если заключенная между первоначальным кредитором и должником сделка ничтожна, то нет и требований из этой сделки. Недействительность требования имеет место и в случаях, цедент не является обладателем данного права (например, оно было ранее передано другому лицу); когда сделка, на основании которой возникли передаваемые права, оспорима и признана судом недействительной; когда уступлено требование, уже прекращенное к моменту уступки исполнением либо иным предусмотренным законом способом (новация, отступное, зачет и т. д.). Недействительным является также требование, которое не может быть реализовано в силу возражений должника (например, о пропуске срока исковой давности, неисполнении обязательства цедентом, зачете и т. д.). Положения ст. 390 ГК РФ позволяют сделать вывод о том, что соглашением первоначального кредитора с новым кредитором не может быть исключена ответственность цедента за недействительность уступленного требования. Несмотря на отсутствие каких-либо оговорок в рассматриваемой норме, при ее применении следует иметь в виду, что вопрос об ответственности цедента зависит от характера отношения, на основании которого уступается право. На случаи безвозмездной передачи права требования положения ст. 390 ГК РФ не распространяются и цедент ответственности за недействительность уступленного права не несет. Пункт 1 ст. 382 ГК РФ не решает судьбу соглашения о цессии. Она решается как судьба любого иного соглашения между сторонами, по которому одна сторона обязана совершить определенные действия, но данную обязанность не исполняет. Неисполнение должником принятой на себя обязанности (неисполнение цедентом обязанности по передаче цессионарию права требования) необходимо расценивать не как обстоятельство, свидетельствующее о недействительности сделки, а как нарушение обязательства. Исчерпывающие аргументы, подтверждающие необоснованность признания договоров об уступке недействительными в связи с недействительностью переданного права, приводит В.В.Почуйкин. "Действительность сделки по уступке права требования не должна ставиться в зависимость от действительности права, которое передается новому кредитору. Недействительность уступленного права влечет ответственность цедента, а не недействительность сделки уступки требования (в данном случае из контекста следует, что автор имеет в виду каузальные сделки об уступке. - Л.А.)". Признавая недействительными договоры об уступке, фактически не исполненные цедентами (не был передан предмет договора), суды лишали возможности цессионария применить меры воздействия, предусмотренные законом и договором за нарушение обязательства. Поскольку такой подход прямо противоречит положениям ст. 390 ГК РФ, Президиум ВАС РФ в п. 1 Обзора, во-первых, провел разграничение между соглашением об уступке как обязательственной сделкой и распорядительной сделкой уступки. Во-вторых, Президиум ВАС РФ четко указал, что недействительность передаваемого права не колеблет действительность соглашения между цедентом и цессионарием, на основании которого передавалось право, и цедент несет ответственность за допущенное им нарушение обязательства - передать определенное в соглашении право (требование). 12. Уступка будущего права. Сделка уступки права требования - это сделка, приводящая к передаче имущества в виде права требования, возникшего из обязательства, из состава имущества (актива) первоначального кредитора в состав имущества нового кредитора. Для того чтобы цессия привела к такому эффекту, предмет сделки - уступаемое право - должен на момент уступки существовать. Пункт 1 ст. 382 ГК РФ, говоря о предмете уступки, указывает на право (требование), принадлежащее кредитору на основании обязательства. Характеристика цессии как действия по передаче права исключает возможность использовать в качестве предмета уступки право, отсутствующее на момент передачи. Данный подход основывается на известном постулате, согласно которому никто не может передать другому прав больше, чем обладает сам. В рамках этого подхода следует определить, что же понимается под существующим и будущим правом для целей определения предмета сделки цессии. В правовой литературе эти понятия часто используются без определения их содержания и в различном смысле. Так, под будущим правом понимают как права по обязательствам, которые возникнут в будущем, так и права по обязательствам, по которым не наступил срок исполнения. Соответственно изменяется и содержание понятия "существующее право". Гражданский кодекс положений, определяющих рассматриваемые понятия, не содержит. Тем не менее в некоторых нормах говорится о правах, которые будут приобретены в будущем (п. 6 ст. 340 ГК РФ), о правах по обязательствам, которые возникнут в будущем (ст. 361 ГК РФ). Понятия "существующее право" и "будущее право" используются в нормах п. 1 ст. 836 ГК РФ, регулирующих отношения по уступке в рамках договора о финансировании под уступку денежного требования. Данная норма предусматривает, что предметом уступки, под которую осуществляется финансирование, может быть как денежное требование, срок платежа по которому уже наступил (существующее требование), так и право на получение денежных средств, которое возникнет в будущем (будущее требование). А.С.Комаров, анализируя содержание этой нормы, говорил о праве на получение будущих долгов и определял их как "платежные обязательства контрагентов клиента, вытекающие, например, из уже заключенных им договоров на поставку товаров, срок платежа по которым еще не наступил". Действительно, на практике наиболее часто предметом уступки являются денежные требования, основанные на договоре, уже заключенном к моменту уступки, срок платежа по которым наступает позднее. Сущность многих сделок по финансированию заключается в предоставлении кредитов производителям в качестве встречного предоставления за непросроченные (и более ликвидные) права на получение денежных сумм за товары, работы и услуги, переданные или подлежащие передаче в соответствии с договором. При этом договор, на котором основано право требования, уже заключен на момент уступки или заключается одновременно с договором об уступке. Положения п. 1 ст. 836 ГК РФ нередко приводятся в подтверждение мнения о невозможности уступки в рамках общегражданской цессии прав по требованиям, срок которых на момент уступки не наступил. Однако данная норма не дает оснований для такого вывода. Обязательство как правоотношение, в силу которого кредитор получает право требовать от должника исполнения его обязанности, возникает из договора, вследствие причинения вреда и из других оснований, указанных в ГК РФ (п. 2 ст. 307 ГК РФ). Существование обязательств, исполнение которых поставлено в зависимость от наступления срока, является аксиомой. Достаточно указать на положения ст. 314 ГК РФ, устанавливающей правила определения срока исполнения обязательства. Если бы не существовало разрыва между моментом возникновения права требования и моментом, когда обязанность должна быть исполнена, то не было бы самого обязательства как правоотношения, не было бы долга. Наличие временного разрыва между моментом возникновения обязательства и моментом его исполнения является обстоятельством, отсутствие которого делало бы существование института обеспечения исполнения обязательств бессмысленным. Права требования, возможность реализации которых поставлена в зависимость от срока или условия, в российской цивилистике определялись как "несозревшие" права. Возможность уступки прав, осуществление которых поставлено в зависимость от наступления срока, так же как и прав, возникновение которых поставлено под условие, ни в зарубежной, ни в российской и советской цивилистике практически не подвергалось сомнению. Ненаступление срока платежа, установленного договором, не создает никаких препятствий для уступки: есть должник и кредитор, существует связывающее их обязательство, объем права установлен или может быть без затруднений определен. Иной подход приводит к абсурдному выводу о возможности включения в оборот и, следовательно, передачи в порядке цессии лишь просроченных, пораженных неисполнением долговых требований. Из этого исходит и Президиум ВАС РФ, указывая в пункте 10 Обзора на возможность уступки права требования, срок исполнения по которому не наступил. Таким образом, если понимать под будущим требованием в контексте п. 1 ст. 836 ГК РФ только требования, по которым не наступил срок платежа, то включение этого положения в закон излишне, поскольку общие положения о цессии (глава 24 ГК РФ) не исключают возможности уступки прав, поставленных в зависимость от срока. Затруднения возникают в случаях, когда на момент совершения соглашения об уступке обязательство, на котором должно быть основано передаваемое право, еще не возникло. Именно в этом случае мы сталкиваемся с собственно будущим правом. В качестве примера таких требований можно привести требование об уплате арендных платежей из будущего договора аренды определенного помещения. В отношении таких еще не существующих требований возникают проблемы, вызываемые затруднительностью применения к сделкам в отношении подобных прав норм об уступке права требования (параграф 1 главы 24 ГК РФ). Включение в оборот прав по обязательствам, которые возникнут в будущем, является реальностью хозяйственной практики. При этом в категорию будущей дебиторской задолженности включаются и определенные денежные требования, которые неизбежно возникнут в будущем, и требования, которые могут возникнуть благодаря определенному событию в будущем, которое может иметь место, а может и не иметь. В российском праве в отношении таких уступок возникают проблемы, вызываемые затруднительностью применения к подобным случаям передачи прав требования норм об уступке (параграф 1 главы 24 ГК РФ). В качестве препятствия для уступки будущего права М.И.Брагинский указывает на его неопределенность на момент совершения соглашения об уступке: "Если право не является ни определенным, ни определимым, очевидно, есть основания считать договор, на основе которого должна происходить цессия, лишенным условия о предмете, признаваемого для всех договоров существенным". По мнению В.А.Белова, при отсутствии требования отсутствует и обязательственное правоотношение, а значит, отсутствует и должник, и кредитор. Отсутствие же кредитора делает невозможным заключения договора цессии, так как "нет правоотношения, в котором могла бы произойти замена кредитора, и нет кредитора, который мог бы быть заменен". Именно эти доводы принималось во внимание судами при оценке соглашений, предусматривающих передачу от первоначального кредитора другому лицу будущих прав требования, как недействительных. Вместе с тем при рассмотрении отношений, возникающих по поводу распоряжения правом требования, необходимо разграничивать саму уступку как действие, приводящее к перемене лица в обязательстве, и соглашение об уступке. Соглашение об уступке может содержать обязательство лица передать право требования в момент его возникновения. Отнесение момента распоряжения во времени от времени совершения обязательственной сделки не является чем-то необычным для российского права. Достаточно указать на положения п. 6 ст. 340 ГК РФ, предусматривающие возможность залога требований, которые залогодатель приобретет в будущем. Договор купли-продажи может быть заключен в отношении товара, который продавец приобретет в будущем (п. 2 ст. 455 ГК РФ). Подтверждая в п. 4 Обзора правомерность соглашения об уступке права (требования), предметом которого является не возникшее на момент заключения данного соглашения право, Президиум ВАС РФ приводит в качестве обоснования именно эти нормы ГК РФ. Как следует из приведенных в Обзоре материалов дела, оценивался договор, направленный на передачу права требования, не подпадающий под признаки договора финансирования. Таким образом, подтверждается как возможность уступки "будущих" прав в рамках общегражданской цессии, так и возможность квалификации соглашений, направленных на передачу права требования против встречного денежного предоставления в качестве договоров купли-продажи права (требования), если в них отсутствуют признаки, позволяющие квалифицировать их в качестве договоров финансирования (глава 43 ГК РФ). Одновременно Президиум ВАС РФ справедливо обращает внимание, что требование перейдет к новому кредитору не ранее момента возникновения основного обязательства, поэтому положения п. 1 ст. 382 ГК РФ, устанавливающие возможность передачи кредитором по сделке принадлежащего ему на основании обязательства права (требования) другому лицу, спорным соглашением не нарушены. В случае заключения соглашений относительно передачи будущего права, строго говоря, для перехода возникшего права требуется оформление сделок уступки. Вместе с тем в целях устранения излишних формальностей можно согласиться с тем, что само соглашение об уступке может содержать акт распоряжения требованием на будущее, и в этом случае не требуется специального оформления передачи права требования после его возникновения. Условием такого перехода является наличие в соглашении об уступке достаточных признаков, позволяющих определить, подпадает ли возникшее право под условия соглашения. Применительно к сделкам уступки права требования в рамках договоров финансирования ГК РФ прямо предусматривает, что при уступке будущего денежного требования дополнительного оформления уступки денежного требования не требуется (п. 2 ст. 826 ГК РФ). Денежное требование, являющееся предметом уступки в рамках этого договора, должно быть определено в договоре клиента с финансовым агентом таким образом, который позволяет идентифицировать существующее требование в момент заключения договора, а будущее - не позднее чем в момент его возникновения. 13. Уступка права (требования) возврата денежных средств, предоставленных по кредитному договору. В судебной практике отмечались различные подходы к возможности уступки банком или иной кредитной организацией принадлежащего им права требования возврата от заемщика выданной на основании кредитного договора суммы, в том числе лицу, не имеющему лицензии на осуществление банковской деятельности. Суды со ссылкой на положения п. 1 ст. 819 ГК РФ нередко квалифицировали такие сделки как недействительные, поскольку данная норма предусматривает, что кредитором по обязательству, возникшему из кредитного договора, может выступать только банк или иная кредитная организация. В обоснование этой позиции приводилась также ссылка на ст. 1, 5 и 11 Федерального закона "О банках и банковской деятельности", согласно которым кредитная деятельность является банковской операцией, и поэтому в качестве нового кредитора может выступать только организация, имеющая соответствующую лицензию. В связи с этим признавалось, что уступка банками или иными кредитными организациями прав требования к заемщикам по кредитному договору в пользу не являющихся специализированными субъектами третьих лиц недопустима, поскольку она противоречит закону (п. 1 ст. 388 ГК РФ). Вместе с тем Закон РФ "О банках и банковской деятельности" относит к банковским операциям деятельность по привлечению и размещению денежных средств от своего имени и за свой счет. Получение денежных средств, предоставленных на основании кредитного договора, не относится к банковским операциям. Новый кредитор, получая от банка право требовать от заемщика возврата денежных средств, не становится субъектом банковской деятельности и не обязан иметь соответствующей лицензии. Рассмотрение положений ГК РФ о договоре займа и кредита показывает, что требования к субъектному составу имеют значение в момент заключения кредитного договора. Основным отличием кредитного договора от договора займа является наличие у банка в кредитном договоре обязанности предоставить денежные средства. Поскольку договор займа является реальным, такой обязанности у заимодавца нет. Принятие на себя специфических рисков, связанных с обещанием предоставить денежные средства, - прерогатива специальных субъектов (банков или иных кредитных организаций). После исполнения банком своей обязанности по предоставлению денежных средств у заемщика возникает обязанность их возврата, ничем не отличающаяся от обязанности возврата денежных средств, полученных по договору займа. Это обязательство заемщика принципиально ничем не отличается от любых других денежных обязательств. Личность кредитора для заемщика (независимо от того, получил ли он средства по договору займа или кредита), как и в большинстве денежных обязательств, значения не имеет. Заемщик по кредитному договору в случае передачи права требования третьему лицу сохраняет против него все возражения, которые он мог выдвинуть против первоначального кредитора по денежному требованию (банка). Исходя из этого в целом ряде случаев суды приходили к выводу об отсутствии препятствий для уступки прав требования возврата денежных средств по кредитным договорам третьим лицам, не имеющим соответствующих лицензий. В публикациях, посвященных анализу рассматриваемой судебной практики, неоднократно отмечалось, что наличие специальной правосубъектности имеет значение лишь при заключении кредитного договора для исполнения обязательства по выдаче кредита заемщику банком. Л.Чеговадзе, в частности, указывала, что законной будет сделка уступки права требования, принадлежащего банку по кредитному договору, либо другой коммерческой фирме, не имеющей лицензии на проведение банковских операций, поскольку получение денежных средств от должника - операция не банковская, а общегражданская. По обоснованному замечанию В.В.Почуйкина, при ином подходе любую деятельность по получению денежной задолженности (по оплате покупателем стоимости товара, оплате заказчиком выполненных работ и т. д.) следовало бы признать банковской. Нередко в обоснование недопустимости уступки приводился такой аргумент: подобные сделки нарушают интересы вкладчиков, поскольку банки "раздают свои активы", лишая тем самым вкладчиков возможности удовлетворить свои требования. Однако возможность отчуждения банком прав в отношении заемщиков при обычном ходе хозяйственной деятельности никак не колеблет интересы вкладчиков или иных кредиторов банка, поскольку осуществляется, как правило, за соответствующее вознаграждение и, чаще всего, именно в целях улучшения ситуации с активами, поскольку банк для удовлетворения денежных текущих требований вкладчиков уступает права требования, по которым не наступил срок исполнения. Анализ правового регулирования отношений, возникающих на основании кредитного договора, позволяет говорить об отсутствии препятствий для уступки права требования в отношении заемщика кредитором третьим лицам, в том числе и не обладающим лицензией на осуществление кредитных операций. Такой вывод поддерживается в большинстве современных исследований, посвященных данной проблеме. Запрет на совершение таких сделок создавал значительные и ничем не оправданные трудности в работе кредитных учреждений из-за нестабильности и рискованности ситуации на рынке денежных требований. Понесенные и возможные убытки банков перекладывались на клиентов, в том числе посредством установления завышенных процентных ставок за кредит. Устраняя противоречия в судебной практике, в п. 2 Обзора Президиум ВАС РФ отразил позицию судов, которые исходили из того, что ни Законодательство в сфере банковской деятельности, ни ст. 819 ГК РФ не содержат предписания о возможности уступки прав кредитора по кредитному договору только кредитной организации; следовательно, эти нормы не могут быть основанием для признания недействительными сделок уступки прав требования банков к заемщикам третьим лицам, не являющимся кредитными организациями. ____________ См.: Информационное письмо Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30 октября 2007 г. N 120. См.: Ерш А.В. По материалам заседания гражданско-правовой секции Научно-консультативного совета при Высшем Арбитражном Суде Российской Федерации // Вестник ВАС РФ. 2006. N 4. См.: Мейер Д.И. Русское гражданское право в 2-х ч. Ч. 2. М., 1997 (по изд. 1902 г.). С. 117. См.: Брагинский М.И., Витрянский В.В. Договорное право. Общие положения. М., 1997. С. 373. Белов В.А. Отдельные вопросы перемены лиц в обязательстве // Законодательство. 1998. N 5. См.: Брагинский М.И., Витрянский В.В. Договорное право. Книга 1. М., 1997. С. 374. См.: Брагинский М.И., Витрянский В.В. Договорное право. Книга 2. М., 2000. С. 342. См.: Брагинский М.И., Витрянский В.В. Договорное право. Книга 2. С. 265-266. См.: Крашенинников Е.А. Отдельные вопросы перемены лиц в обязательстве // Законодательство. 1998. N 5. См.: Брагинский М.И., Витрянсий В.В. Договорное право. Книга 2. М., 2001. С. 342. См.: Свириденко О. Перемена лица в обязательстве // Российская юстиция. 1999. N 9. С. 41. См.: Новицкий И.Б. Обязательства из договоров. Коммент. к ст. 130-140 и 144-146 Гражданского кодекса. М., 1924. С. 40. См.: Маковский А.Л. Дарение (глава 32). Гражданский кодекс Российской Федерации. Ч. 2. Текст. Комментарии. Алфавитно-предметный указатель / под ред. О.М.Козырь, А.Л.Маковского, С.А.Хохлова. М., 1996. С. 313. См.: Брагинский М.И., Витрянский В.В. Договорное право. Книга 2. С. 346. См.: Федоренко Н.В. Цессия: проблемы судебной практики // Арбитражная практика. 2001. Спецвыпуск. С. 54. См.: Новицкий И.Б., Лунц Л.А. Общее учение об обязательстве. М., 1950. С. 229-230. См., напр.: Комментарий к части первой Гражданского кодекса Российской Федерации (для предпринимателей). М., 1995. С. 360. См.: Ломидзе О. Переход обязательственных прав: общее правило и исключения // Российская юстиция. 2000. N 12. См.: Габов А. Некоторые проблемные вопросы уступки права // Хозяйство и право. 1999. N 4. Гражданское право. Учебник. В 2-х т. Т. 2, полутом 1 / под ред. Е.А.Суханова. М., 1999. С. 8. Казанцев М.Ф. Изменение субъектного состава договора // Законодательство. 1999. N 4. См.: Скловский К.И. Договоры об уступке требования (факторинга) в судебной практике // Собственность в гражданском праве. Учебно-практическое пособие. М., 1999. С. 465-466. См.: Почуйкин В.В. Некоторые вопросы уступки права требования в современном гражданском праве // Хозяйство и право. 2000. N 2. С. 41. См.: Черепахин Б.Б. Правопреемство по гражданскому праву // Труды по гражданскому праву. М., 2001. С. 363. См.: Крашенинников Е.А. Основные вопросы уступки требования. Очерки по торговому праву. Вып. 6. Ярославль, 1999. С. 7. См.: Вошатко А.В. Уступка требования из синаллагматического договора. Труды по торговому праву. Вып. 11. Ярославль, 2004. С. 61-76; Цессия и синаллагма // Вестник ВАС РФ. 2006. N 1. См.: Наумов О.А., Слесарев В.Л. Рассмотрение споров о признании цессии недействительной // Арбитражная практика. 2001. Спецвыпуск. С. 70. См.: Гражданский кодекс Российской Федерации. Часть 1. Научно-практический комментарий / отв. ред. Т.А.Абова, А.Ю.Кабалкин, В.П.Мозолин. М., 1996. С. 583. См.: Шершеневич Г.Ф. Учебник русского гражданского права (цит. по изд. 1995 г.). М., 1995. С. 280. См.: Мейер Д.И. Русское гражданское право. Ч. 2. С. 125. См.: Трепицын И.Н. Гражданское право губерний Царства Польского и Русское в связи с проектом Гражданского уложения. Общая часть обязательственного права. Варшава, 1914. С. 212. См.: Новоселов А.Л. Некоторые вопросы уступки части права (требования) по денежному обязательству // Арбитражная практика. 2001. Спецвыпуск. С. 60. Комментарий к Гражданскому кодексу Российской Федерации, части первой (постатейный) / под ред. О.Н.Садикова. М., 1997. С. 632. См.: Белов В.А. Договор уступки требования в русском гражданском праве // Вестник МГУ. Сер. 11. Право. 1999. N 6. С. 26. См.: Белов В.А. Сингулярное правопреемство в обязательстве. М., 2000. С. 255. См.: Попов А.А. Размер имущественной ответственности предпринимателя при уступке требования по взысканию санкций // Арбитражная практика. 2001. Спецвыпуск. С. 76. См.: Попов А.А. Указ. соч. С. 77. Постановление ФАС Северо-Кавказского округа от 24 мая 2000 г. N Ф08-1155/2000. См.: Новицкий И.Б., Лунц Д.А. Общее учение об обязательстве. С. 222. См. Брагинский М.И., Витрянский В.В. Договорное право. Общие положения. С. 378. См.: Крашенинников Е.А. Правовые последствия уступки требования // Записки по торговому праву. Вып. 9. Ярославль. С. 10. Попов А.А. Указ. соч. С. 79. См.: Шершеневич Г.Ф. Учебник русского гражданского права. С. 289; Синайский В.И. Русское гражданское право. М., 2002. С. 346. Крашенинников Е.А. Правовые последствия уступки требования. С. 12. Шершеневич Г.Ф. Учебник русского гражданского права. С. 288. Мейер Д.И. Русское гражданское право. Ч. 2. С. 118. См.: Синайский В.И. Русское гражданское право. М., 2002. С. 347. См. Почуйкин В.В. Ответственность цедента за недействительность переданного требования. С. 38. См.: Комаров А.С. Финансирование под уступку денежного требования (глава 43) // Гражданский кодекс Российской Федерации. Ч. 2: Текст, комментарии, алфавитно-предметный указатель. С. 447. См.: Новицкий И.Б., Лунц Л.А. Общее учение об обязательстве. С. 222. См.: Брагинский М.И., Витрянский В.В. Договорное право. Общая часть. С. 470. См.: Белов В.А. Содержание и действие договора уступки требования. См., напр.: постановление ФАС Московского округа от 7 декабря 2000 г. N КГ-А40/4747-00, от 12 сентября 2003 г. N КГ-А40/6122-02 и т.д. См.: Анохин В. Проблемы, возникающие при уступке права требования в арбитражном процессе // Арбитражная практика. 2001. Спецвыпуск. С. 44-45; Ломидзе О.Г. Отчуждение обязательственного права по сделке: проблемы теории и практики. С. 28-29. См.: Чеговадзе Л. Уступка права требования. Закон и правоприменительная практика // Хозяйство и право. 2001. N 9. См.: Почуйкин В.В. Уступка права требования: основные проблемы применения в современном гражданском праве России. М., 2005. С. 98. Ст.: Анохин В. Указ. соч. С. 45; Ломидзе О.Г. Отчуждение обязательственного права по сделке. С. 29; Свириденко О.М. Цессия в арбитражной практике // Арбитражная практика. 2001. Спецвыпуск. С. 34; Павлодский Е.А. Из практики применения законодательства об уступке требования. Право и экономика. 1997. С. 21-22; Почуйкин В.В. Некоторые вопросы уступки права требования в современном гражданским праве. С. 50. ____________