А.В.Егоров кандидат юридических наук, заместитель начальника Управления анализа и обобщения судебной практики Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации А.В.Ёрш кандидат юридических наук, ответственный секретарь Научно-консультативного совета при Высшем Арбитражном Суде Российской Федерации Некоторые вопросы удовлетворения требований залогодержателя при банкротстве залогодателя Одной из актуальных проблем, выявленных судебно-арбитражной практикой, является проблема удовлетворения требований залогодержателя при банкротстве залогодателя. Анализ практики позволяет сформулировать следующие концептуальные вопросы. 1. Обладают ли требования залогодержателя при осуществлении расчетов с кредиторами в ходе конкурсного производства преимуществом перед требованиями кредиторов по текущим платежам? 2. В каком порядке удовлетворяются обеспеченные залогом требования кредиторов по текущим платежам? 3. В каком порядке происходит обращение взыскания на заложенное имущество и его продажа в конкурсном производстве? 4. В каком порядке рассматриваются требования залогодержателя об обращении взыскания на заложенное имущество, если возбуждено дело о банкротстве залогодателя, предоставившего имущество в залог в обеспечение исполнения обязательств иного лица? Данные вопросы были поставлены перед членами гражданско-правовой секции Научно-консультативного совета при Высшем Арбитражном Суде Российской Федерации, очередное заседание которой состоялось 6 июня 2007 г. 1. Обладают ли требования залогодержателя при осуществлении расчетов с кредиторами в ходе конкурсного производства преимуществом перед требованиями кредиторов по текущим платежам? Судебно-арбитражная практика показывает, что сегодня существуют две противоположные позиции по данному вопросу. Одни суды полагают, что текущие платежи (за исключением обязательных платежей, которые указаны в п. 4 ст. 142 Закона о банкротстве) должны быть погашены из стоимости заложенного имущества преимущественно перед требованиями залогодержателя (если он сам не является внеочередным кредитором), поскольку требования залогодержателя относятся к требованиям конкурсных кредиторов (среди которых существуют очереди), а внеочередные требования (текущие платежи) должны погашаться до перехода к погашению требований "реестровых" кредиторов. По мнению других судов, буквальное прочтение абз. 5 п. 4 ст. 134 и ст. 138 Закона о банкротстве позволяет сделать вывод о том, что преимуществом перед залоговыми кредиторами пользуются только кредиторы первой и второй очереди, обязательства должника перед которыми возникли до заключения договора о залоге, а не внеочередные кредиторы. Обе высказанные позиции несвободны от критических моментов. Так, последовательное применение первой позиции может в некоторых случаях привести к "искусственному" созданию (завышению) текущей задолженности, в результате чего залог в некоторых случаях перестанет служить реальным обеспечением требований залогодержателя, поскольку вся выручка или значительная ее часть может уйти на погашение текущих платежей. Вторая позиция создает опасность передачи всего или большей части имущества должника в залог. Таким образом, внеочередные требования не смогут быть погашены, а, следовательно, во многом утрачивается смысл выделения законодателем специального режима погашения текущих требований. При решении поставленного вопроса необходимо принимать во внимание историю регулирования залоговых правоотношений в банкротстве. Закон о банкротстве 1992 г. исключал заложенное имущество из конкурсной массы (это наиболее последовательно проведенная вторая позиция). Закон о банкротстве 1998 г. включал заложенное имущество в конкурсную массу и с открытием конкурсного производства право залога прекращалось, залогодержатель имел лишь преимущественное право удовлетворения своих требований перед кредиторами последующих (четвертой и пятой) очередей (этот подход соответствует первой позиции). Действующий Закон о банкротстве содержит внутренне противоречивое регулирование. С одной стороны, требования залогодержателя удовлетворяются в третью, общую с иными конкурсными кредиторами очередь (элемент подхода Закона 1998 г.), однако за счет заложенного имущества и в ряде случаев преимущественно перед требованиями кредиторов первой и второй очереди (элемент подхода Закона 1992 г.). Некоторыми арбитражными судами предложена компромиссная позиция, суть которой состоит в том, чтобы выработать дополнительный механизм погашения текущих платежей, который позволит переходить к их погашению за счет заложенного имущества только в случае, когда они не были погашены за счет имущества должника, не находящегося в залоге. Цель такого механизма - не парализовать процедуру банкротства. Другие суды, в целом поддерживая указанный компромисс, высказываются аналогичным образом лишь в отношении некоторых видов текущих платежей (например, вознаграждение арбитражного управляющего). В ходе обсуждения обозначенной проблемы члены гражданско-правовой секции Совета не смогли выработать единой позиции. Так, по мнению М.В.Телюкиной (доктор юридических наук, старший научный сотрудник Института государства и права РАН), решение вопроса о преимуществе требований залогового кредитора необходимо решать исходя из применяемого теоретического подхода к природе залога (вещное либо обязательственное право). Если считать залог вещным правом, то заложенное имущество нужно исключать из конкурсной массы, вносить изменения в законодательство в этих целях и т. д. Однако действующее законодательство исходит из того, что залог имеет сильные обязательственные элементы. Поэтому при существующем теоретическом подходе и правовом регулировании текущие требования должны обладать преимуществом перед требованиями залогового кредитора, при условии, что иного имущества у кредитора нет. Е.П.Губин (доктор юридических наук, заведующий кафедрой предпринимательского права МГУ им. М.В.Ломоносова) не поддержал ни одну из крайних точек зрения, предложив компромиссный вариант, а именно, что законодателю следует уточнить регулирование ст. 134 Закона о банкротстве и недвусмысленно установить в ней, какие текущие платежи пользуются преимуществом перед требованиями залоговых кредиторов. К их числу, например, должны относиться выплаты арбитражному управляющему, поскольку в противном случае не будет осуществляться процедура банкротства. А.В.Егоров (кандидат юридических наук, заместитель начальника Управления анализа и обобщения судебной практики ВАС РФ) предложил дополнительно рассмотреть и предложить решение следующей практической ситуации. Если конкурсным управляющим реализовано заложенное имущество, он должен приступить к расчетам с кредиторами и таковых у должника трое - залогодержатель, кредитор первой очереди, требование которого возникло до заключения договора залога, кредитор по текущим платежам, то кому управляющий должен заплатить первому? Если занять позицию о приоритете текущих кредиторов перед залоговыми, очередность выплат выглядит следующим образом: сначала - текущему кредитору, потом - кредитору первой очереди, последним - залоговому кредитору. Если же, напротив, занять позицию о приоритете залоговых кредиторов перед текущими, образуется своеобразный замкнутый круг, выход из которого неясен: платить текущему кредитору нельзя, поскольку есть залоговый кредитор; платить залоговому кредитору нельзя, поскольку есть кредитор первой очереди, платить кредитору первой очереди нельзя, поскольку есть текущий (внеочередной) кредитор. Наличие таких затруднений свидетельствует о том, что с точки зрения системы, закрепленной в ст. 134 Закона о банкротстве (и повторенной в ст. 138 Закона) подход, отдающий приоритет текущим кредиторам, более оправдан. В защиту приоритетности текущих требований высказался А.Л.Маковский (доктор юридических наук, профессор, первый заместитель председателя Совета Исследовательского центра частного права). Свою позицию А.Л.Маковский обосновывал положениями ст. 134 Закона о банкротстве. По мнению А.Л.Маковского, п. 1 ст. 134 очень четко говорит о тех требованиях, которые удовлетворяются вне очереди (это все текущие расходы). Оставшиеся требования удовлетворяются в соответствии с установленной очередностью. Из стоимости заложенного имущества удовлетворяются те требования первой и второй очереди, которые возникли до заключения договора залога. Таким образом, текущие требования, как внеочередные, удовлетворяются преимущественно перед требованиями залогодержателя. С точки зрения А.Л.Маковского, такая позиция законодателя вызывает некоторые сомнения, и залогодержателя необходимо защитить в определенной мере и от этих требований, однако это требует внесения изменений в закон. Председатель Федерального арбитражного суда Московского округа Л.Н.Майкова поддержала позицию о приоритете текущих кредиторов со ссылкой на буквальное толкование п. 1 ст. 134 Закона о банкротстве. При этом было отмечено, что проблема раздувания текущих платежей носит общий характер, в связи с чем и законодателю, и судебной практике необходимо озаботиться проблемой максимально возможного сужения объема текущих платежей. Наиболее активным сторонником позиции о приоритете залоговых кредиторов перед текущими оказался профессор, доктор юридических наук В.В.Витрянский. По его словам, основная проблема правоприменителей порождается не всегда последовательной позицией современного законодателя. В ранее действовавших законах, регулирующих несостоятельность (банкротство) юридических лиц, содержались более четкие позиции. А именно конструкция закона 1992 г. исходила из того, что предмет залога не включался в конкурсную массу, и на него обращалось взыскание отдельно. В соответствии с Законом о банкротстве 1998 г. залоговое право кредитора прекращалось, а предмет залога входил в конкурсную массу как обычные активы должника. В то же время залоговый кредитор включался в вышестоящую очередь по сравнению с другими кредиторами и бюджетными требованиями и удовлетворял свои требования за счет всего имущества должника. Ныне действующий Закон о банкротстве не устанавливает правило о прекращении залогового права. Таким образом, если залоговое право не прекращается, и залог возник до того, как появились текущие требования, то кредиторы по таким требованиям, при отсутствии банкротства, не вправе претендовать на имущество, переданное в залог. По мнению В.В.Витрянского, в случае банкротства ситуация не должна меняться. Кредиторы, имеющие текущие требования, не вправе претендовать на предмет залога, поскольку залоговое право сохраняется. Свою позицию В.В.Витрянский обосновал положениями ст. 138 Закона о банкротстве, имея в виду ее специальный характер. Суть специального правила ст. 138 состоит в том, что залоговое право сохраняется, а обращение взыскания на предмет залога происходит с учетом положений ст. 339 ГК РФ. Указанная норма предусматривает, что залогодержатель имеет преимущественное право удовлетворения требования, за счет предмета залога, перед всеми кредиторами. Закон установил специальное правило и указал, что в нем делается исключение для кредиторов первой и второй очереди, чьи требования возникли до заключения договора залога. Все требования текущие возникают после заключения договора залога, а, следовательно, не должны иметь приоритет при удовлетворении. В то же время, как отметил В.В.Витрянский, законодательство о банкротстве необходимо совершенствовать. В частности, возможно, необходимо установить в законе правило о том, что предмет залога не включается в конкурсную массу. Однако в таком случае нужно предусмотреть гарантии прав кредиторов первой и второй очереди. Однако действующее законодательство таких положений не предусматривает, а суд, как представляется, не может расширительно толковать указанные нормы и включать в них текущие требования. По мнению профессора, доктора юридических наук Л.Г.Ефимовой (Московская государственная юридическая академия), вывод, озвученный В.В.Витрянским, следует из непосредственного толкования ст. 134 и 138 Закона о банкротстве. То есть законодатель, включив требование залогодержателя в конкурсную массу, посчитал необходимым для этого случая установить специальное правило и расширять его не следует. Установлено, что требования кредиторов по обязательствам, обеспеченным залогом имущества, удовлетворяются преимущественно перед "иными кредиторами". При этом отсутствуют какие-либо особенности при определении "иных" кредиторов, следовательно, преимущество возникает перед любыми "иными" кредиторами. Однако применение такого подхода порождает проблему, суть которой состоит в следующем: за счет средств, полученных от реализации предмета залога, должны быть удовлетворены требования кредиторов первой и второй очереди. Следовательно, эти требования удовлетворяются ранее текущих, что прямо из закона не следует. По мнению Л.Г.Ефимовой, выход из складывающейся ситуации можно увидеть только в толковании положений Закона о преимущественном удовлетворении требований залогодержателя в качестве специальной нормы. А именно, принять, что для реализации требований залогодержателя установлена специальная процедура, не предусматривающая приоритета текущих требований при реализации прав на заложенное имущество. В противном случае в некоторых ситуациях (в частности, при применении Закона "О банкротстве кредитных организаций") будет искажаться даже определение института залога, которое есть в Гражданском кодексе, поскольку названный законодательный акт предполагает включение в первую очередь такого объема требований (прежде всего вкладчиков), который нивелирует любые преимущества залогодержателя вовсе. Таким образом, действующее законодательство не содержит четкой регламентации осуществления преимущественного права залогодержателя. Сохранить этот принцип можно только путем толкования п. 4 ст. 134 и ст. 138 Закона о банкротстве как специальных норм по отношению к п. 1 ст. 134 Закона. В итоге при обращении взыскания на заложенное имущество приоритет перед залогодержателем имеют исключительно кредиторы первой и второй очереди. Позицию приоритетности требований залогодержателя поддержал также B.C.Ем (кандидат юридических наук, доцент кафедры гражданского права МГУ им. М.В.Ломоносова). По его словам, преимущественное право - это право-привилегия. Когда привилегия оговаривается в законе, то круг ее субъектов и условия расширительному толкованию не подлежат. Закон о банкротстве необходимо толковать буквально, в противном случае право-привилегия залогодержателя, которое исторически возникло, вообще исчезнет из российского права. 2. В каком порядке удовлетворяются обеспеченные залогом требования кредиторов по текущим платежам? Затруднения, выявленные судебно-арбитражной практикой при решении вопроса о порядке удовлетворения текущих требований, обеспеченных залогом имущества должника, можно определить следующим образом. Требования кредиторов по текущим платежам рассматриваются в общем процессуальном порядке, то есть вне рамок дела о банкротстве независимо от процедуры банкротства. Однако при исполнении решения суда об обращении взыскания на заложенное имущество залогодержатели сталкиваются с проблемой применения ст. 63 Закона о банкротстве, согласно которой после введения наблюдения приостанавливается исполнительное производство по всем имущественным взысканиям. Возможно, в сложившейся ситуации наиболее корректной будет позиция, в силу которой данное положение Закона следует распространять только на требования конкурсных кредиторов и не применять в отношении требований о взыскании текущей задолженности. Определенные элементы указанной позиции можно обнаружить в постановлениях Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 15.12.2004 N 29 (п. 38) и от 22.06.2006 N 25 (п. 11). Однако поскольку в конкурсном производстве согласно ст. 126 Закона прекращается исполнение по исполнительным документам и Пленум ВАС РФ в п. 11 постановления от 22.06.2006 N 25 указал, что данная норма распространяется и на требования кредиторов по текущим платежам, необходимо определить, в каком порядке должен исполняться судебный акт об обращении взыскания на заложенное имущество. На рассмотрение гражданско-правовой секции Совета было вынесено предложение, согласно которому рассмотрение судом заявления об обращении взыскания на имущество, заложенное в обеспечение исполнения текущих платежей, должно происходить вне рамок дела о банкротстве. При этом исполнением данного решения должен заниматься конкурсный управляющий, поскольку только в этом случае можно эффективно обеспечить очередность взыскания соответствующих сумм, предусмотренную законодательством. Управляющий выполняет все функции судебного пристава-исполнителя в конкурсном производстве: организует торги по продаже имущества должника и распределяет выручку. Необходимо заметить, что указанный подход нашел применение в практике арбитражных судов, однако не имеет повсеместного применения. Некоторые суды исходят из того, что не только обращение взыскания, но и исполнение данного решения должно происходить в общем порядке, то есть службой судебных приставов. При этом возникает вопрос: насколько конкурсный управляющий при распределении выручки от продажи заложенного имущества должен быть связан положениями ст. 855 ГК РФ, к которой сделана отсылка в п. 3 ст. 134 Закона о банкротстве? Возможно, формальное толкование Закона приведет к ущемлению прав залогодержателя, поскольку в ст. 855 ГК РФ его требования отдельно не выделяются и формально относятся к пятой очереди, уступая требованиям по текущим обязательным платежам, а также требованиям иных текущих кредиторов, предъявленным ранее, и т. п. В ходе обсуждения поставленного вопроса члены гражданско-правовой секции Совета не пришли к единому мнению. В прениях по данному вопросу были высказаны следующие суждения. По мнению М.В.Телюкиной, вопрос необходимо решать концептуально, определившись либо не допускать обеспечения возникновения залога в конкурсных отношениях вообще (что при действующем правовом регулировании вряд ли возможно), либо позволить реализовать предмет залога и исполнить соответствующее решение. Для этого необходимо скорректировать практику, которая изложена в постановлении Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 22.06.2006 N 25. И не приостанавливать исполнительное производство по этому виду имущественного взыскания. Аналогичную позицию высказали: А.А.Маковская, О.А.Никитина. Так, О.А.Никитина (советник первого судебного состава ВАС РФ) обратила внимание на то, что п. 2 постановления Пленума N 29 допускает обеспечительные меры в рамках конкурсного производства, в том числе в некоторых случаях аресты и иные ограничения. В рассматриваемой ситуации также имеет место арест имущества. И, возможно, арест можно допустить и в отношении заложенного имущества, которым обеспечены текущие требования. В свою очередь, А.А.Маковская (кандидат юридических наук, судья ВАС РФ) отметила, что "даже при наличии судебной процедуры обращения взыскания на соответствующее заложенное имущество, которым обеспечивается исполнение текущих обязательств, можно было бы допустить продажу этого имущества самостоятельно конкурсным управляющим вне рамок Закона "Об исполнительном производстве". В частности, Закон "Об ипотеке" применительно к залогу недвижимого имущества знает такую конструкцию, как обращение взыскания на заложенное недвижимое имущество в судебном порядке. В данной ситуации продажа осуществляется на основании соглашения между залогодателем и залогодержателем, то есть по существу даже при наличии судебной процедуры обращения взыскания закон не исключает (пусть в специфической ситуации) возможность реализации этого имущества вне рамок Закона "Об исполнительном производстве". Поэтому, учитывая специальный характер Закона о банкротстве, вполне можно было бы признать, что и в этой ситуации будет даже при судебной процедуре обращения взыскания, тем не менее продажа может осуществляться конкурсным управляющим". Иную позицию высказал В.В.Витрянский, отметив, что в рамках действующего правового регулирования проблема заключается в том, что если судебный пристав исполняет решение суда путем обращения взыскания на имущество, то прежде всего он должен арестовать имущество и обратить на него взыскание. Однако после открытия конкурсного производства, как известно, аресты не допускаются. По мнению В.В.Витрянского, необходимо вносить изменения в действующий Закон "Об исполнительном производстве" либо в Закон о банкротстве. Не отрицая в целом возможность применения аналогии закона (ст. 138 Закона о банкротстве), вместе с тем В.В.Витрянский отметил, что разъяснение Президиума ВАС РФ, выработанное с учетом рекомендаций Совета, в любом случае может носить лишь временный характер и по своей природе будет являться временным выходом из ситуации, до изменения Закона. 3. В каком порядке происходит обращение взыскания на заложенное имущество и его продажа в конкурсном производстве? Данный вопрос вызывает значительные сложности на практике, поскольку отсутствует ясность в том, какие общие правила ГК РФ, посвященные обращению взыскания на заложенное имущество, подлежат применению при продаже имущества в ходе конкурсного производства, а какие нет. Необходимо отметить, что некоторые суды придерживаются позиции, согласно которой продажа заложенного имущества независимо от согласия залогодержателя должна осуществляться в процедуре конкурсного производства не приставом-исполнителем, а конкурсным управляющим с публичных торгов (независимо от оценочной стоимости предмета залога) по правилам, установленным Законом о банкротстве. Подобную продажу приравнивают по своему правовому значению к реализации заложенного имущества, на которое обращено взыскание (ст. 349, 350 ГК РФ). Считается, что предмет залога должен переходить к лицу, выигравшему торги, свободным от залогового обременения. Вместе с тем с момента открытия конкурсного производства залогодатель и залогодержатель не вправе заключать соглашения о внесудебном обращении взыскания на заложенное имущество. Заключенные ранее соглашения исполнению не подлежат. Другой проблемный вопрос связан с механизмом оставления заложенного имущества, не проданного с торгов, у залогодержателя с зачетом покупной цены в счет долга. Эту возможность арбитражные суды подвергают ограничению, допуская возможность зачета при оставлении имущества у залогодержателя с оговоркой о том, что зачет не должен влечь преимущественное удовлетворение залогодержателя перед иными более привилегированными кредиторами, в частности кредиторами первой и второй очереди, чьи требования возникли ранее заключения договора залога. Участники заседания гражданско-правовой секции Совета в основном поддержали позицию, изложенную выше. При этом в ходе обсуждения были высказаны следующие суждения. Комментируя позицию Управления анализа и обобщения судебной практики ВАС РФ, А.В.Егоров констатировал, что в предложенной для обсуждения справке предлагается подход, согласно которому если имущество с торгов не продается, то залогодержатель может его оставить за собой, но только если он внесет средства, которые пойдут на оплату кредиторам первой и второй очереди, которые пользуются преимуществом перед его требованием. Поддерживая подход, позволяющий применять правила Гражданского кодекса о публичных торгах к продаже имущества в рамках банкротства на открытых торгах, в том числе и в тех случаях, когда речь идет о продаже предметов залога, Л.А.Новоселова (доктор юридических наук, профессор, судья ВАС РФ) отметила, что ввиду специфичности банкротства должны существовать определенные изъятия, в частности то, о котором говорил Егоров А.В. Приоритетные требования кредиторов первой и второй очереди должны быть удовлетворены, в том числе и при продаже предмета залога. Гражданский кодекс эту ситуацию не регулирует, однако говорит о других приоритетных требованиях, поэтому такое толкование вполне возможно. С точки зрения обоснования такого подхода можно привести исторические и сравнительные аналогии. Во многих правовых системах, даже в тех, которые устанавливают отличия между порядком продажи имущества при банкротстве от порядка продажи имущества в рамках исполнительного производства, тем не менее существует правило, в силу которого последствия продажи с точки зрения сохранения обременении должны быть одинаковые, за редкими изъятиями. По мнению Л.А.Новоселовой, продажа и в рамках банкротства, и в рамках исполнительного производства должна иметь одинаковый эффект. Тем более что открытые торги - разновидность публичных торгов. Аналогичную позицию поддержала М.В.Телюкина, уточнив, что реализацию предмета залога должен осуществлять конкурсный управляющий. Однако она обратила внимание на возникающие трудности при установлении правила о том, что с момента открытия конкурсного производства залогодатель и залогодержатель не вправе заключать соглашение о внесудебном обращении взыскания на заложенное имущество. Такое правило, по ее мнению, необоснованно ущемляет свободу договора, особенно в том случае, если соглашение о внесудебном порядке обращения взыскания было заключено ранее признания залогодателя банкротом. В развитие сказанного А.В.Егоров отметил, что, возможно, стоит прийти к выводу о том, что решение об обращении взыскания необходимо приравнивать к решению об установлении требований конкретного кредитора, следовательно, залогополучатель попадает в реестр именно как залоговый кредитор. Следовательно, после открытия конкурсного производства внесудебного обращения взыскания вообще не может существовать. Единственной возможностью для залогодержателя является установление его требований в деле о банкротстве (аналог обращения взыскания на заложенное имущество). Что касается заключенных ранее соглашений об ином порядке обращения взыскания, то в силу специального характера Закона о банкротстве такие соглашения не должны иметь значение при банкротстве, поскольку Закон императивно устанавливает правило о продаже заложенного имущества с публичных торгов. Высказывая некоторые сомнения в изложенном подходе, А.Л.Маковский обратил внимание на отсутствие в Законе о банкротстве положения о запрете соглашений о внесудебном обращении взыскания при банкротстве. Для того чтобы применить предлагаемое толкование, необходимо установленное законом основание. Оппонируя А.Л.Маковскому, судья ВАС РФ А.А.Маковская высказала более умеренную позицию. По ее словам, сегодня можно говорить о трех правилах, которые есть в действующем законодательстве для реализации заложенного имущества (при условии, что публичные торги рассматриваются не как способ обращения взыскания, а как способ реализации соответствующего имущества). Поэтому независимо от того, в каком порядке (судебном, несудебном) обращается взыскание, правила, установленные Гражданским кодексом, не вступают в противоречие с нормами Закона о банкротстве. Противоречия могут возникнуть применительно к той конструкции, когда речь идет о недвижимом имуществе, потому что применительно к недвижимому имуществу Закон "Об ипотеке" устанавливает два способа реализации имущества: в судебном и во внесудебном порядке обращения взыскания. Закон их называет "торги", "аукцион", но, учитывая, что аукцион - это форма торгов, то можно прийти к выводу о том, что закон и в этом случае не делает различий. По существу аукцион выделяется Законом "Об ипотеке" как та форма, которая при судебном обращении взыскания осуществляется за рамками исполнительного производства. При такой форме реализации нет противоречий с нормами Закона о банкротстве. Закон "Об ипотеке" позволяет, если заключено соглашение о внесудебном порядке обращения взыскания, предусмотреть условие, согласно которому залогодержатель покупает заложенное имущество у залогодателя для себя либо покупает для третьего лица. Представляется, что именно в этой ситуации соглашение о внесудебном порядке обращения взыскания на недвижимость фактически можно квалифицировать в качестве смешанного договора, содержащего условия договора купли-продажи соответствующего имущества. Следовательно, может быть поставлен вопрос об оспаривании этого договора купли-продажи имущества, который является составной частью соглашения о внесудебном порядке, исходя из правил Закона о банкротстве, если этим нарушаются права других кредиторов, если договоры заключены за соответствующий срок до признания банкротом этого лица и т. д. 4. В каком порядке рассматриваются требования залогодержателя об обращении взыскания на заложенное имущество, если возбуждено дело о банкротстве залогодателя, предоставившего имущество в залог в обеспечение исполнения обязательств иного лица? Относительно данного вопроса в судебной практике выявлены две противоположные точки зрения. Ввиду того, что в делах о банкротстве участвуют кредиторы по денежным обязательствам (ст. 2 Закона о банкротстве раскрывает понятие конкурсного кредитора через понятие денежного обязательства), возникает необходимость определения природы требования об обращении взыскания на заложенное имущество. При банкротстве залогодателя - должника по основному обязательству данная проблема стоит не столь остро, как при банкротстве залогодателя - третьего лица, ввиду того, что залогодержатель в первом случае всегда признается конкурсным кредитором, так как обладает денежным требованием по основному обязательству, а требование об обращении взыскания на заложенное имущество лишь присоединяется к основному требованию. Первая позиция исходит из неденежного характера требования залогодержателя об обращении взыскания на заложенное имущество, вторая - полагает, что, несмотря на формально неденежный характер данного требования, последствием его удовлетворения является платеж денежной суммы (из выручки от продажи заложенного имущества), в связи с чем правовое положение залогодержателя должно приравниваться к положению конкурсного кредитора. В качестве причины указанного разногласия можно назвать следующее. Одно и то же требование (об обращении взыскания на заложенное имущество) с позиции залогодержателя носит денежный характер, поскольку он получает удовлетворение в виде определенной денежной суммы, а с позиции залогодателя - неденежный, поскольку у него из имущества выбывает определенный предмет. Анализируя обе высказанные позиции, можно определить положительные и отрицательные их стороны. Так, достоинства первой точки зрения можно определить следующим образом: - это простой для понимания подход, не требующий специальных разъяснений; - указанного подхода придерживается господствующая практика арбитражных судов, в том числе практика Президиума ВАС РФ (от 17.09.2002 N 2860/02, с оговоркой, что оно принято в условиях действия Закона о банкротстве 1998 г.). Однако данная позиция, несмотря на свою простоту, не свободна от некоторых недостатков: - возникает некоторое формальное неравенство: кредитор, получивший залоговое обеспечение по долгам залогодателя, считается конкурсным кредитором и участвует в деле о банкротстве, а получивший залоговое обеспечение по долгам иного лица - обращает взыскание на имущество вне рамок дела о банкротстве; - если требования залогодержателя выходят из-под действия законодательства о банкротстве, он получает удовлетворение преимущественно перед всеми кредиторами, в том числе кредиторами первой и второй очереди, тем самым создаются возможности для простого обхода специальных правил закона, направленных на охрану интересов работников и лиц, жизни и здоровью которых был причинен вред должником (экономически слабых субъектов). К числу положительных сторон второй позиции можно отнести следующие: - все требования, которые могут повлечь удовлетворение отдельных кредиторов должника (залогодателя), будут рассматриваться в деле о банкротстве, а не различными судами в самостоятельных процессах, включая суды общей юрисдикции; - в ряде случаев залогодержатели заинтересованы в том, чтобы участвовать в делах о банкротстве - они смогут голосовать на собрании кредиторов, обжаловать действия арбитражного управляющего, использовать иные права, предоставленные конкурсным кредиторам. Следует отметить, что изложенная позиция обладает определенными трудностями при ее практической реализации: - прежде всего необходимо установить, в каком размере должны включаться в реестр требований кредиторов требования залогодержателей; - необходимо урегулировать механизм оценки стоимости заложенного имущества, включая механизм ее корректировки в случае ценовых колебаний в процессе производства по делу о банкротстве. Следует отметить, что в ходе обобщения судебной практики многие арбитражные суды высказали мнение о том, что недостатки точки зрения о неденежном характере требований залогодержателя носят существенный характер, в то время как вторая точка зрения приводит к более справедливым практическим последствиям, а сложности ее реализации являются устранимыми. В ходе обсуждения вопроса о том, в каком порядке рассматриваются требования залогодержателя об обращении взыскания на заложенное имущество, если возбуждено дело о банкротстве залогодателя, предоставившего имущество в залог в обеспечение исполнения обязательств иного лица, члены гражданско-правовой секции Совета не выработали единого мнения, оставив для дальнейшего обсуждения Президиумом Высшего Арбитражного Суда обе изложенные точки зрения. Однако в ходе дискуссии были высказаны следующие суждения. Позицию о неденежном характере требований залогодержателя поддержали М.В.Телюкина, В.В.Витрянский, В.К.Андреев (доктор юридических наук, профессор кафедры гражданского права Академии народного хозяйства при Правительстве Российской Федерации). При этом в качестве основного аргумента приводились соответствующие положения Закона о банкротстве. Так, понятия денежных обязательств и конкурсных кредиторов установлены в ст. 2 Закона о банкротстве. Денежное обязательство определяется как обязанность должника уплатить кредитору определенную денежную сумму по гражданско-правовой сделке и (или) иному предусмотренному Гражданским кодексом РФ основанию. В свою очередь, конкурсные кредиторы - это кредиторы по денежным обязательствам, за исключением уполномоченных органов, граждан, перед которыми должник несет ответственность за причинение вреда жизни или здоровью, морального вреда, имеет обязательства по выплате вознаграждения по авторским договорам, а также учредителей (участников) должника по обязательствам, вытекающим из такого участия. Исходя из приведенных определений залогодатель, который дал вещь в залог за третье лицо (должника), обязанности уплатить денежную сумму перед кредитором не имеет. Следовательно, его требование не является конкурсным в смысле Закона о банкротстве. Сторонники указанной позиции не исключают иной вариант решения проблемы (в целях защиты интересов залогодателя), однако для этого необходимо внесение изменений в законодательство и расширение круга требований, которые являются конкурсными. Аргументы в защиту иной позиции прозвучали в выступлениях Л.А.Новоселовой, Е.А.Павлодского (доктор юридических наук, профессор, заместитель заведующего отделом гражданского законодательства и процесса Института законодательства и сравнительного правоведения при Правительстве РФ), А.А.Маковской. В частности, было сказано о том, что залогодержатель имеет обязательственное требование, обеспеченное залогом. Причем, учитывая определение залога, залогодержатель имеет право претендовать лишь на стоимость заложенной вещи. А это, в свою очередь, может свидетельствовать о денежном характере требования или по крайней мере такое требование по своему режиму должно быть приравнено к денежному. Действительно, существо требований залогодержателя аналогично требованиям конкурсных кредиторов по денежным обязательствам. Либо это требование предъявляется к должнику, который является залогодателем, либо к залогодателю, который является третьим лицом, не являющимся должником по основному обязательству. Такая позиция в большей степени отражает природу тех отношений, которые складываются по поводу имущества должника. По итогам заседания гражданско-правовая секция Научно-консультативного совета при Высшем Арбитражном Суде Российской Федерации не смогла выработать единое мнение по поставленным вопросам. Члены секции предложили оставить спорные вопросы для дальнейшего обсуждения Президиумам Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации. ____________ Федеральный закон от 26.10.2002 N 127-ФЗ "О несостоятельности (банкротстве)"; далее - Закон о банкротстве. ____________