А.В.Ёрш кандидат юридических наук, ответственный секретарь Научно-консультативного совета при Высшем Арбитражном Суде Российской Федерации К вопросу о сохранении третейской оговорки (в случае выдачи арбитражным судом исполнительного листа на взыскание основного долга) Совместное заседание гражданско-правовой секции и секции арбитражно-процессуального законодательства Научно-консультативного совета при Высшем Арбитражном Суде Российской Федерации (далее - Совет) состоялось 27 июня 2007 г. Основным был вопрос о том, вправе ли третейский суд рассматривать спор о взыскании процентов за пользование чужими денежными средствами после того, как арбитражным судом вынесено определение о выдаче исполнительного листа на принудительное исполнение решения третейского суда о взыскании основного долга по договору, в котором содержится соответствующая третейская запись? Иными словами, сохраняется ли в силе третейская оговорка, содержащаяся в договоре, после того как третейский суд вынес решение о взыскании основного долга по договору и арбитражный суд принял определение о выдаче исполнительного листа на принудительное исполнение этого решения третейского суда. При решении поставленного вопроса прослеживается два подхода. Первый подход основан на том, что договор сохраняет силу до фактического исполнения обязательства, следовательно, третейская запись также не теряет своего значения. Таким образом, третейский суд вправе рассмотреть иск о взыскании процентов за пользование чужими денежными средствами, начисляемых на сумму неисполненного основного долга. При этом обязанность заплатить проценты за пользование чужими денежными средствами сохраняется до момента ее фактического исполнения. Позиция о сохранении в материальном правоотношении обязанности заплатить проценты за пользование чужими денежными средствами после вынесения судом решения, но до его фактического исполнения следует из п. 51 совместного постановления Пленумов Верховного Суда Российской Федерации и Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 01.07.1996 N 6/8 "О некоторых вопросах, связанных с применением части первой Гражданского кодекса Российской Федерации", согласно которому "проценты подлежат уплате за весь период пользования чужими средствами по день фактической уплаты этих средств кредитору, если законом, иными правовыми актами или договором не определен более короткий срок". Аналогичное положение воспроизведено в абз. 2 п. 2 совместного постановления Пленумов Верховного Суда Российской Федерации и Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 18.10.1998 N 13/14 "О практике применения положений Гражданского кодекса Российской Федерации о процентах за пользование чужими денежными средствами". Кроме того, идея о том, что договор не прекращается после вынесения решения суда о взыскании по этому договору, заложена в п. 21 Обзора практики рассмотрения арбитражными судами дел о признании и приведении в исполнение решений иностранных судов, об оспаривании решений третейских судов и о выдаче исполнительных листов на принудительное исполнение решений третейских судов, утвержденного информационным письмом Президиума ВАС РФ от 22.12.2005 N 96 (далее - Обзор). В названном пункте Обзора приводится фабула дела, в котором, несмотря на третейскую запись, спор между сторонами о взыскании основного долга был рассмотрен арбитражным судом. Впоследствии, когда решение арбитражного суда было вынесено, но не исполнено, кредитор обратился в третейский суд (согласно третейской записи в договоре) о взыскании процентов за пользование чужими денежными средствами. Третейский суд вынес решение, полагая, что договор, включая третейскую запись, имеет силу. Первая инстанция отказала в выдаче исполнительного листа на принудительное исполнение решения третейского суда по мотиву, что "исковые требования вытекают из ненадлежащего исполнения решения арбитражного суда, а не из договора". Суд кассационной инстанции указал на ошибочность данного вывода, отметив, что "действующее законодательство не содержит такого основания аннулирования арбитражной оговорки, как рассмотрение арбитражным судом другого спора по тому же договору", и пришел к выводу об отсутствии оснований для отказа в выдаче исполнительного листа на принудительное исполнение решения третейского суда. Утвердив обзор судебной практики, Президиум ВАС РФ согласился с подходом кассационной инстанции. Второй подход к решению данной проблемы изложен в определении о передаче дела в Президиум ВАС РФ от 13.03.2007 N 1120/07. Коллегия судей пришла к выводу о том, что третейский суд вынес решение, предметом которого являлось неисполнение определения арбитражного суда о выдаче исполнительного листа на принудительное исполнение решения третейского суда о взыскании долга по договору, а не нарушение обязательства по договору. Согласно положениям Федерального закона от 24.07.2002 N 102-ФЗ "О третейских судах в Российской Федерации" в третейский суд может по соглашению сторон третейского разбирательства передаваться любой спор, вытекающий из гражданских правоотношений (п. 2 ст. 1). Однако с момента выдачи арбитражным судом исполнительного листа на принудительное взыскание долга исполнению подлежит акт арбитражного суда. Таким образом, возникает обязательство по исполнению судебного акта, то есть новое обязательство, выраженное в процессуальной форме и не носящее гражданско-правовой характер. Следовательно, спор, связанный с неисполнением акта арбитражного суда, подлежит рассмотрению государственным судом и относится к сфере публичных, а не гражданско-правовых отношений. Исходя из изложенного можно сделать вывод о том, что вынесение третейским судом решения о взыскании долга прекращает обязательство между сторонами. Предвосхищая изложение состоявшего обсуждения, следует обратить внимание, что присутствующие на заседании члены Совета, а также члены Совета, приславшие свои письменные заключения, единодушно поддержали первую из изложенных позиций. Так, в заключении, подготовленном главными научными сотрудниками Института законодательства и сравнительного правоведения при Правительстве Российской Федерации, кандидатами юридических наук Н.И.Клейн и Л.Ф.Лесницкой, отмечено следующее: "В соответствии со ст. 408 ГК РФ обязательство прекращается надлежащим исполнением. Принятие судом решения о взыскании задолженности не прекращает обязательства, именно поэтому в постановлениях Пленумов Верховного Суда Российской Федерации и Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 01.07.1996 N 6/8 и от 18.10.1998 N 13/14 установлено, что проценты за пользование чужими денежными средствами подлежат уплате за весь период пользования ими по день фактической уплаты денежных средств кредитору. Требование о взыскании процентов за пользование чужими денежными средствами является самостоятельным, то есть иным требованием, чем требование о взыскании денежных средств по основному долгу. Данное требование может быть предъявлено совместно с требованием об уплате основного долга либо заявлено отдельно. Таким образом, речь идет о разных, хотя и связанных между собой, предметах иска. Данный вывод можно сделать исходя из содержания ст. 49 АПК РФ и постановления Пленума ВАС Российской Федерации от 31.10.1996 N 13 "О применении Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации при рассмотрении дел в суде первой инстанции". В этом постановлении сказано, что предъявление требований о взыскании процентов и других санкций после возбуждения дела по иску не может рассматриваться как изменение предмета иска. Поскольку договор и вытекающие из него обязательства не прекращены, то включенная в договор оговорка о передаче возникающих при исполнении договора требований на рассмотрение третейского суда остается в силе. При этих условиях речь идет не об исполнении решения суда о взыскании основного долга, а о предъявлении нового иска о взыскании процентов за нарушение договорных обязательств". Поддерживая вышеобозначенную позицию, В.В.Залесский (доктор юридических наук, профессор, заведующий отделом гражданского законодательства зарубежных стран Института законодательства и сравнительного правоведения при Правительстве Российской Федерации) в своем заключении указал следующее: "Третейское соглашение является автономным процессуальным соглашением сторон спора и не зависит от судьбы самого гражданско-правового договора, в текст которого оно включено или по поводу исполнения которого заключается (когда речь идет об отдельном от договора третейском соглашении). В соответствии с п. 1 ст. 17 Закона "О третейских судах в Российской Федерации" "третейское соглашение, заключенное в виде оговорки в договоре, должно рассматриваться как не зависящее от других условий договора"... Неопределенность содержания спорного гражданско-правового обязательства устраняется после принятия судом решения по спору. Судебное решение может повлечь придание имущественному обязательству возможности его принудительного исполнения на основании исполнительного документа. Для участников разрешенного спора, а также для всех иных лиц, чьи права и обязанности затрагиваются, вступившее в законную силу решение по спору приобретает обязательный характер. Из последнего обстоятельства некоторыми исследователями делается вывод о том, что само гражданско-правовое обязательство или даже сам договор после разрешения судом спора прекращается. Между тем гражданское законодательство не предусматривает такого основания прекращения обязательств, как принятие судом решения по спору об этом обязательстве, если, конечно, речь не идет об исключении - иски о признании договора недействительным либо незаключенным. Такая точка зрения представляется ошибочной по той причине, что смешивается воедино двойственная правовая природа судебного акта по гражданского спору (с одной стороны, судебный акт дает окончательную оценку спорному имущественному обязательству, и правоотношение становится бесспорным, а с другой - возникает публично-правовой элемент - обязательная (законная) сила судебного акта, возможность его принудительного исполнения). Однако из смешанной (гражданско-правовой и публично-правовой) природы последствий вынесения судебного решения следует делать вывод не о прекращении имущественного обязательства из договора, а об устранении спорности имущественного обязательства... Решая вопрос о возможности применения процентов за просрочку исполнения решения суда, так же как за просрочку исполнения денежного обязательства по ст. 395 ГК РФ из договора, следует учитывать, что обязательство, установленное решением суда, не может быть квалифицировано, как новое денежное обязательство, так как оно не отвечает признакам определения денежного обязательства ст. 308 ГК РФ... Поэтому право на взыскание процентов за просрочку исполнения основного денежного обязательства на основании договора, после принятия судом решения по спору об этом обязательстве, у кредитора сохраняется. Таким образом, если спор об основной сумме долга по договору, в котором предусмотрена третейская оговорка, уже разрешен арбитражным судом, третейский суд вправе рассмотреть спор о взыскании процентов за просрочку исполнения этого обязательства постольку, поскольку такой порядок рассмотрения спора предусмотрен сторонами и поскольку предмет этого спора о процентах не совпадает с предметом спора о взыскании по основному обязательству". Подводя итог, профессор В.В.Залесский пришел к выводу, что "гражданско-правовое обязательство об уплате основной суммы долга не прекращается в результате вступления в силу судебного акта о присуждении взыскания суммы долга по спору об этом обязательстве... Предметы исков о взыскании основной суммы долга и о взыскании процентов за просрочку исполнения денежного обязательства по уплате основной суммы долга не совпадают, поэтому каждый из таких споров может быть рассмотрен самостоятельно. Третейское соглашение носит автономный характер по отношению к гражданско-правовому договору, в содержание которого оно включено. Природа этого соглашения процессуальная, не подпадающая под понятие сделки в гражданско-правовом смысле. Поэтому прекращение обязательств по договору или принятие судом решения по спору из этого договора не влекут прекращение третейского соглашения. Принятие арбитражным судом решения по спору об основной сумме долга препятствует повторному разрешению третейским судом, как и любым другим, данного спора, однако не препятствует разрешению третейским судом другого спора, в частности спора о взыскании процентов за просрочку исполнения денежного обязательства". Обсуждая поставленную проблему, участники заседания Совета высказали следующие суждения. Так, по мнению М.Г.Розенберга (доктор юридических наук, профессор кафедры частного права Академии внешней торговли), вторая точка зрения (о нивелировании третейской оговорки) правомерна только в том случае, если третейским судом было вынесено решение не только о взыскании суммы основного долга, но и о взыскании процентов. Однако при исполнении указанного решения возникли проблемы. "В этом случае, естественно, надо обращаться в государственный арбитражный суд либо с жалобой на действие судебного пристава, либо банка, которые не исполнили решение". Если же не было вынесено решение о взыскании процентов, более того, такое требование вовсе не заявлялось, оснований считать третейскую оговорку исчерпанной не существует. Кроме того, по мнению М.Г.Розенберга, вторая из предложенных позиций может привести к общим неблагоприятным последствиям, состоящим в невозможности предъявления новых исковых требований. Редкий случай, по словам профессора М.Г.Розенберга, когда можно говорить о прекращении третейской записи, имел место в практике Международного коммерческого арбитражного суда при Торгово-промышленной палате Российской Федерации (МКАС при ТПП РФ). "Решение МКАС было обжаловано со ссылкой на наличие вновь открывшихся обстоятельств. Материалы дела показали, что компания-ответчик, с которой заключил контракт истец, на самом деле не существовала, она была исключена из торгового реестра в США. Однако третейский суд не может по вынесенному решению возобновить производство по вновь открывшимся обстоятельствам и Высший Арбитражный Суд Российской Федерации, рассматривая этот вопрос, признал, что третейская запись себя исчерпала, и принял решение с учетом вновь открывшихся обстоятельств". Свои опасения относительно практического применения второй позиции высказал А.Л.Маковский (доктор юридических наук, профессор, первый заместитель Председателя Совета Исследовательского центра частного права при Президенте Российской Федерации). Профессор А.Л.Маковский, в частности, отметил, что сама идея прекращения обязательства судебным решением (третейским, арбитражным, решением суда общей юрисдикции) является весьма опасной. Судебное решение не может исчерпывать гражданского правоотношения. "Дело в том, что в принципе, за определенным исключением, суд ничего в гражданском правоотношении менять не может. Если только мы скажем, что суд может прекратить гражданское правоотношение, внести в него изменения, если ему Закон не дает такого права, если стороны его не уполномочены, когда это не противоречит компетенции суда, а может сделать это сам, любой суд, то мы скажем, что суд превращается из органа правосудия в орган государственного управления... Проблема имеет много других аспектов, в частности если третейский суд утвердил мировое соглашение, а одна из сторон данное соглашение не исполняет, могут стороны прийти с той же третейской оговоркой в третейский суд? Могут. Этому ничто не препятствует". Оценивая предложенную для обсуждения вторую позицию, Е.А.Суханов (доктор юридических наук, профессор, заведующий кафедрой гражданского права МГУ им. М.В.Ломоносова) выразил сомнения в ее допустимости. Он, в частности, сказал: "Данная конструкция, по существу, весьма странная. Из нее следует, что возникает некое обязательство по исполнению судебного акта. То есть новое обязательство. Во-первых, обязательство - это гражданско-правовая категория. Во-вторых, не вполне ясно, между кем это обязательство возникает? Между кредитором и судом? Но это невозможно. Между должником и кредитором публичного обязательства существовать не может. Если в этом новом обязательстве три лица, то не вполне ясна в нем роль суда. Наконец, надо вспомнить общее правило о прекращении обязательства. Обязательство прекращается надлежащим исполнением... Решение суда документ, конечно, важный, но это еще не деньги и не имущество, которые кредитор рассчитывает получить. И обязательство не прекратилось, даже с точки зрения материального права". Аналогичную позицию высказала М.В.Телюкина (доктор юридических наук, старший научный сотрудник Института государства и права РАН). Она отметила, что гражданско-правовые отношения и публичные отношения (с момента вынесения арбитражным судом определения о выдаче исполнительного листа) ни в коей мере не трансформируются друг другом, а существуют одновременно. А договорные отношения прекращаются только исполнением, причем независимо от того, добровольно или принудительно это исполнение произошло. Именно в силу различия сущности и субъектного состава гражданско-правовых и публично-правовых отношений возможно их одновременное существование. Солидаризируясь с уже высказанной позицией, И.А.Приходько (доктор юридических наук, заместитель руководителя отдела гражданского, арбитражного и административного процесса Российской академии правосудия) привел следующие аргументы: "Осуществление судебной зашиты нарушенного материального права истца взысканием с ответчика основного долга не влечет прекращения права истца на взыскание процентов вследствие неисполнения обязательства по уплате долга. Решение суда о взыскании основного долга по обязательству не имеет правоустанавливающего характера по смыслу положений подп. 3 п. 1 ст. 8 ГК РФ, уясняемому в его взаимосвязи с положениями абз. 11 ст. 12 ГК РФ, предусматривающего одним из способов защиты гражданских прав прекращение или изменение правоотношения по решению суда, так как последнее имеет место при удовлетворении преобразовательных исков, к каковым иск о взыскании долга не относится. Следовательно, гражданско-правовая обязанность по уплате долга возникает из договора, а не из судебного решения. Соответственно право требовать уплаты процентов при неисполнении обязанности по уплате этого долга, в том числе и после вынесения судебного решения о взыскании долга, также имеет своим основанием неисполнение или ненадлежащее исполнение обязательства, возникшего из договора. Расторжение договора не препятствует третейскому суду рассмотреть любой спор, возникший в связи с этим договором, в том числе и после его расторжения, если имеется соответствующее третейское соглашение о передаче всех споров по договору и в связи с ним на разрешение третейского суда. Спор о взыскании процентов связан с неисполнением обязательств по договору и, следовательно, подлежит разрешению третейским судом". Аналогичную позицию высказали И.С.Зыкин (доктор юридических наук, заведующий Центром правовых проблем международных экономических отношений Института государства и права РАН) и С.Н.Лебедев (профессор, председатель Морской арбитражной комиссии при ТПП РФ). В своих выступлениях названные ученые указали на то, что принятые в мировой практике правила об объеме и применимости арбитражного соглашения сводятся к тому, что "третейская оговорка утрачивает силу только в отношении того спора и того предмета, который был рассмотрен третейским судом, во всем остальном третейская запись в контракте полностью сохраняет свою силу... Поэтому третейская запись сохраняет свою силу в отношении всех тех вопросов, на которые она распространяется по своему объему и которые не были предметом рассмотрения в третейском суде". Дополнительный вопрос, поставленный перед членами Совета, состоял в том, должны ли в изложенной спорной основной ситуации применяться правила ст. 183 АПК РФ? Прежде всего хотелось бы обратить внимание, что проблема применения ст. 183 АПК РФ не в первый раз становится предметом обсуждения юридической общественности. Так, в мае 2005 года журнал "Арбитражная практика" провел заочный "круглый стол" по данному вопросу. Позиция большинства участников "круглого стола" при обсуждении данного вопроса сводилась к тому, что особый порядок увеличения в результате индексации присужденных сумм едва ли может стать эффективной заменой материально-правового механизма начисления гражданско-правовых санкций. Кроме того, ст. 183 АПК РФ может получить применение при условии принятия специального материального закона об индексации. При обсуждении данного вопроса члены Совета были также единодушны и пришли к выводу о том, что правила ст. 183 АПК РФ не могут применяться при рассмотрении споров третейским судом. По данному вопросу высказались: И.В.Решетникова (доктор юридических наук, профессор, председатель Арбитражного суда Свердловской области); С.В.Сарбаш (доктор юридических наук, судья ВАС РФ); И.А.Приходько, А.А.Арифулин (профессор кафедры гражданского, арбитражного и административного процессуального права Российской академии правосудия). Обобщая прозвучавшие выступления, можно отметить, что все выступающие приводили схожие аргументы, которые наиболее полно прозвучали в выступлении И.А.Приходько. "Статья 183 АПК РФ имеет целью обеспечить защиту взыскателя от инфляционных процессов с момента вынесения решения суда до его исполнения путем взыскания суммы индексации в упрощенном порядке, то есть без предъявления самостоятельного иска. Применение индексации возможно лишь при наличии материально-правового основания, то есть в случае, если индексация предусмотрена законом или договором. Взыскание процентов за неосновательное пользование чужими денежными средствами индексацией не является, а представляет собой самостоятельный вид гражданско-правовой ответственности. Соответствующее требование подлежит рассмотрению в исковом производстве, а не по правилам ст. 183 АПК РФ... Рассмотрение требования о взыскании процентов, предусмотренных ст. 395 ГК РФ по правилам, предусмотренным ст. 183 АПК РФ, приводило бы к отказу в удовлетворении такого требования в отсутствие условия об индексации в договоре, поскольку в настоящее время индексация как таковая федеральным законом не предусмотрена... Между тем требование о взыскании процентов за период до фактической уплаты долга, в том числе и взысканного судом, является правомерным, и оснований для отказа в судебной защите права истца на получение процентов не имеется. Таким образом, рассмотрение требования о взыскании процентов в соответствии с положениями ст. 183 АПК РФ, которая не предназначена для рассмотрения указанного требования, приводило бы к не основанному на законе отказу в судебной защите нарушенного права". По итогам совместного заседания гражданско-правовой секции и секции арбитражного процессуального законодательства были выработаны следующие рекомендации: 1. Вынесение третейским судом решения о взыскании долга и принятие арбитражным судом определения о принудительном исполнении данного решения, не прекращают обязательства по договору. 2. Вынесение третейским судом решения о взыскании долга и принятие арбитражным судом определения о принудительном исполнении данного решения не исчерпывают третейской оговорки, содержащейся в данном контракте. 3. Статья 183 АПК РФ не предназначена для применения третейским судом при разрешении спора. 4. Проценты за пользование чужими денежными средствами (ст. 395 ГК РФ) не могут взыскиваться в порядке, установленном ст. 183 АПК РФ, а подлежат взысканию в самостоятельном исковом производстве. 5. Право на взыскание процентов за пользование чужими денежными средствами (ст. 395 ГК РФ) и право на обращение в третейский суд не связаны с выдачей исполнительного листа на взыскание основного долга. В заключение следует сказать, что Президиум Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации постановлением от 24.07.2007 не согласился с доводами, изложенными в определении от 13.03.2007 N 1120/07, оставив оспариваемый судебный акт без изменения, а надзорную жалобу без удовлетворения. ____________ Вестник Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации. 1996. N 9. Вестник Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации. 1998. N 11. Вестник Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации. 2006. N 3. http://arbitr.ru/decision/vas_obraz/doc.asp?id_doc= 1736&id_src=60CC9B1269DBD7B12AB4925DA744EEC8&p=-1 См,: Проблемы индексации присужденных денежных сумм (ст. 183 АПК РФ): материалы "круглого стола" // Арбитражная практика. N 5. 2005. С. 65-74. Подготовлено по материалам заседания Научно-консультативного совета при Высшем Арбитражном Суде Российской Федерации